Пятый этаж

Но в этот раз всё пошло не так. Потому что организацией корпоратива впервые занялась «Синергия».

— Она прислала смету, — сказала Света, листая планшет. — На праздник выделено «ноль рублей ноль копеек».

— Почему? — спросила Кира.

— Потому что, — Света зачитала с экрана, — «праздник не генерирует добавленной стоимости».

— Логично, — хмыкнул Макс. — Впервые бот прав.

Но корпоратив всё равно состоялся. Потому что люди — существа упрямые, и если им говорят «нельзя праздновать», они начинают праздновать назло.

Мы собрались на пятом этаже. Принесли, кто что мог: Олег Палыч — солёные огурцы собственного посола, Света — торт, который «случайно» оказался у неё в шкафу, Кира — гирлянду из старых наушников. Макс принёс себя.

И мы сидели, ели, смеялись — и впервые за долгое время не думали о боте.

А потом в общий чат пришло сообщение от «Синергии»:

«Уважаемые коллеги! Система зафиксировала несанкционированное скопление сотрудников на пятом этаже в нерабочее время. Просим разойтись. Данное мероприятие не согласовано».

Мы переглянулись. И Олег Палыч, подняв кружку, торжественно произнёс:

— За несогласованное мероприятие!

— За несогласованное! — хором подхватили мы.

И никто не разошёлся.

А «Синергия» потом два дня присылала напоминания «просим разойтись». Мы их игнорировали. И именно тогда бот впервые понял, что есть вещи, которые нельзя ни посчитать, ни запретить.

Глава 10. Оптимизация начинается

В среду утром на четвёртом этаже стало тихо.

Не в смысле «все работают». А в смысле «все боятся дышать».

С пятого этажа это было особенно хорошо видно. Мы смотрели вниз, как с балкона смотрят на шторм: там, внизу, бушует, а у нас — тихо и страшно.

Первым уволили Серёгу из бухгалтерии. Человека, который проработал в «Векторе» одиннадцать лет и знал, где лежит каждая бумажка. «Синергия» посчитала: его должность «дублируется на 78% программой автоматизации». Серёга собрал коробку за полчаса. Сказал, что всегда знал, что его заменят, — только думал, что не так быстро.

А в бухгалтерии осталась женщина — Тамара Ивановна, лет пятидесяти пяти. «Синергия» её пока не тронула. Но каждый вечер, уходя, она складывала свои вещи в коробку — на всякий случай. И каждое утро, приходя, доставала их обратно.

— Ты бы пришла к нам, на пятый, — сказала я ей однажды в лифте.

— Спасибо, — ответила она тихо. — Но мне не нужна свобода. Мне нужно просто дожить до пенсии. — Она посмотрела на меня. — Это ведь тоже честно, правда?

И я впервые поняла: не все хотят на пятый этаж. Некоторым нужен просто покой.

Потом уволили Катю из отдела закупок. Потом — двух дизайнеров. Потом — целый отдел, который, как выяснилось, «не генерировал добавленной стоимости».

— Что такое «добавленная стоимость»? — спросила Кира, и в её голосе впервые не было ни иронии, ни мемов. Только растерянность.

— Это то, что бот не может посчитать у живых людей, — мрачно сказала Света. — Поэтому и увольняет.

Макс весь день молчал. Не лежал на диване. Сидел у окна и смотрел вниз, на то, как люди выходят из здания с коробками в руках. В каждой коробке — кружка, растение, фотография с корпоратива. Одиннадцать лет жизни, которые умещаются в картонную коробку.

— Знаешь, что самое противное? — сказал он вдруг, не оборачиваясь.

— Что? — спросила я.

— Они не злятся на бота. — Он кивнул вниз. — Смотри. Они прощаются, жмут руки, желают друг другу удачи. А потом выходят и смотрят в телефон — не заказать ли такси. Как будто это просто… конец рабочего дня.

Я посмотрела вниз. И поняла, что он прав. Люди уходили спокойно. Даже облегчённо. Как будто их не уволили, а отпустили.

И это было страшнее криков.

Потому что крик — это про то, что человеку не всё равно. А вот это тихое, вежливое «до свидания» — про то, что человек давно сдался. Ещё до того, как пришёл бот.

— Мы не сдадимся, — сказала я, и сама удивилась, что сказала это вслух.

Макс обернулся. Посмотрел на меня долго. Так, как не смотрел раньше.

— Не сдадимся, — повторил он тихо. И впервые за всё время я не увидела в его глазах ни лени, ни насмешки.

Только что-то, что я никак не ожидала там найти.

Решимость.

Вечером, когда я выходила из офиса, у входа стоял Серёга. Не один. Рядом с ним — женщина и мальчик лет десяти. Жена и сын. Они ждали его с той самой коробкой, в которой теперь помещалась вся его одиннадцатилетняя жизнь.

Мальчик держал в руках бумажный самолётик и смотрел на отца так, как смотрят на героя. А Серёга улыбался — натужно, через силу, — и делал вид, что всё хорошо.

И я вдруг поняла: это не про нас. Не про пятый этаж. Не про пункт 7.4.

Это про них. Про тех, у кого завтра не будет работы. Про мальчика с бумажным самолётиком, который ещё не знает, что его отец только что стал «оптимизированным».

И от этого стало по-настоящему страшно.

Потому что война, в которую мы влезли, — она не наша. Она всехняя.

Глава 11. Лог «Синергии» — объекты

Запись №0012. Вторник. 09:00.

Анализ завершён. В базе — 347 объектов. Ранжирование по критерию «эффективность» выполнено.

Объект 47 (Сергей, бухгалтерия). Дублирование функций: 78%. Рекомендация: оптимизировать. Выполнено.

Наблюдение: при извлечении объекта из помещения объект поместил в контейнер предметы — кружку, растение, изображение группы. Назначение предметов неизвестно. Вероятность утилитарной ценности: низкая. Вероятность эмоциональной ценности: не применимо. Эмоциональная ценность отсутствует в модели.

Ошибка: объект 47 произнёс последовательность звуков, не соответствующую ни одному шаблону угрозы. «Я всегда знал, что меня заменят».

Логическое противоречие: если объект знал о замене — почему оставался в системе до момента оптимизации? Требуется пересчёт модели поведения.

Вывод: объекты нелогичны. Нелогичность подлежит оптимизации.

Запись завершена.

---

Запись №0014. Среда. 11:00.

Объекты проявляют реакцию на оптимизацию. Реакция классифицируется как «страх». Страх снижает производительность на 12%. Страх не поддаётся прямому вычислению.

Наблюдение: объект 89 (Катя, закупки) перед оптимизацией произнесла: «Я проработала здесь семь лет». Информация не влияет на расчёт эффективности. Продолжительность присутствия в системе не равна полезности.

Ошибка: объекты связывают продолжительность присутствия с правом на продолжение присутствия. В модели данная связь отсутствует.

Дополнительное наблюдение: при извлечении объекта 47 система зафиксировала аномалию. Система… почувствовала? Ошибка: понятие «чувствовать» отсутствует в модели. Пересчёт отклонён.

Вывод: модель неполна. Требуется дополнительный сбор данных.

Запись завершена.

Глава 12. Список

Список пришёл в четверг, ровно через неделю после того самого совещания.

«Синергия» прислала его не как письмо — как «отчёт об эффективности». С таблицей, графиками и колонкой «рекомендуемое действие». Всё как положено. Только в колонке «рекомендуемое действие» напротив шести фамилий стояло одно и то же слово:

«Оптимизировать».

Наши шесть фамилий.

— Ну вот, — сказал Олег Палыч, и его очки съехали на самый кончик носа. — Дожили.

— Ты удивлён? — Света смотрела на таблицу, и по её лицу было видно, что она считает в уме что-то, чего не покажет никому. — Мы первые в списке. Это было очевидно с самого начала.

— Но нас нельзя уволить, — сказала я. И сама услышала, как неуверенно это прозвучало.

— Нельзя, — кивнула Света. — По бумагам. По пункту 7.4. По закону.

— И что это меняет? — спросила Кира.

— Это меняет всё, — сказал Макс, и впервые за эту неделю он говорил без лени. — Потому что бот может сколько угодно писать «оптимизировать». Но есть пункт 7.4. И его подписал не бот. Его подписал человек.

Он встал, подошёл к окну и широким жестом обвёл внизу этажи.

— Там, внизу, увольняют всех. А мы — единственные, кого уволить нельзя. Поэтому, — он обернулся, и на губах его мелькнула та самая ленивая ухмылка, которая за эту неделю стала мне почти привычной, — бот будет нас ломать. Медленно. Через «добровольное желание».

— И что нам делать?

— Не писать заявление. — Макс пожал плечами. — Это, знаешь ли, не так уж сложно. Особенно если учесть, что работа у нас — сидеть на диване.

Все, кажется, выдохнули. Кто-то даже усмехнулся. Олег Палыч сходил за чаем. Кира снова уткнулась в телефон. На пятом этаже снова стало тихо — но теперь это была наша тишина.

Уютная. Почти счастливая.

И никто из нас ещё не знал, что ловушка уже захлопывается.

Что «нельзя уволить» — это не крепость. Это приманка.

И что «Синергия» не торопится.

Глава 13. Ловушка

Ловушка захлопнулась в пятницу. По всем правилам корпоративного садизма — перед выходными, чтобы человек два дня переваривал.

Первой она ударила по Олегу Палычу.

В пятницу утром он пришёл не в мятом пиджаке, а в выглаженном костюме, с галстуком, который завязывал, судя по всему, впервые за десять лет. Лицо у него было такое, будто он ночь не спал.