Развод. Нянька больше не нужна

На глаза навернулись слёзы. Мне стало тяжело дышать. Хотелось ослабить ворот платья, но застёжка-молния была на спине. Я попробовала оттянуть горловину сильнее. Но Паша сморщился, словно укусил лимон.

— Давай без попыток разжалобить. Ты хорошо работала обслугой, я за это хорошо платил. Ты жила в отличных условиях, ходила в лучшие рестораны. Ездила на лучшие курорты. Тебя даже трахал миллионер, — улыбнулся он своей шутке. — Честно говоря, ты того не стоила, но уж ладно. Считай, что от щедрот душевных тебе отсыпал. По-свойски.

Я посмотрела на мужа, превратившегося в чужого человека за сегодняшний день. А он, став мгновенно серьёзным, отчеканил:

— Тебе на сборы один день. Пустая компания с уставным капиталом в десять тысяч рублей должна делиться поровну. Но чтобы ты не думала, что я жмот, вместо пяти тысяч я тебе дам два МРОТа. Это, я считаю, щедро. Ну и билет тебе на родину куплю. А если дёрнешься — уничтожу. У меня деньги, связи, юристы. А у тебя два МРОТа. Если хочешь жить — не трепи нервы. Подпиши заявление и уезжай подальше. Ты нам больше не нужна. Ни мне, ни тем более детям.

Он из тебя вырос

Свекровь приехала в тот момент, когда я уже замучилась утрамбовывать два чемодана, и вещи из них выпадали прямо на пол. А потом, совершенно обессилев, села рядом. И это я ещё не начала упаковывать одежду.

Нина Кантемировна даже дома не сняла туфель. Поднялась на второй этаж в нашу гардеробную. Присела на банкетку рядом со мной. Вздохнула.

— Ну что ты расклеилась, Таня?

Я посмотрела на свекровь удивлённо.

— А разве у меня нет повода?

Женщина на секунду сморщила нос и снова вернула на лицо отрепетированную «парадную» улыбку королевы-матери.

— Повод, конечно, есть. Развод всегда неприятен.

— Неприятен? Всего лишь неприятен? Как вы не понимаете? У меня жизнь рухнула!

И снова нос покрылся на секунду мелкими морщинками. Теперь свекровь смотрела на меня с мудростью учителя. И продолжила так же назидательно:

— Разве ты не понимала, что в последние годы всё к этому и шло? Дело не в Даше или ком-то ещё. В разводе виновата именно ты.

Это было для меня новостью и потрясло до глубины души. Каждая мать защищает своего ребёнка. Но свекровь всегда меня поддерживала.

— Но почему, Нина Кантемировна? Я была хорошей женой.

— Плохой.

Я не могла поверить своим ушам.

— Почему плохой? Вы меня хвалили! И еда вам нравилась, и дома чисто. И дети всё время под присмотром. Чего Паше не хватало? Почему он выбрал Дашу?

Свекровь осмотрела мою футболку с вытянутым воротом и домашние безразмерные штаны. Скорбно поджала губы.

— Видишь ли, Танюша, Павлу нужна жена.

— Я была его женой.

Свекровь скривилась.

— Если ты подумаешь, то согласишься, что это не так. Ты только что сказала, что убирала, готовила и присматривала за детьми. Разве это то, что делает хорошая жена?

— Конечно! Так люди и живут в семье.

— В каком возрасте? В девяносто? Павлу сорок! А ты вела себя как обслуживающий персонал. Нянька, гувернантка, уборщица и повариха. И, прости, пожалуйста, за откровенность, у тебя и фигура поплыла, как у работницы общепита. А ты даже не рожала, просто разъелась, Таня. А у Павла контракты, партнёры, встречи с семьями. И кого ему брать с собой? Тебя? Посмотрись в зеркало и скажи себе честно — это глупо.

Словно под гипнозом я уставилась на своё отражение. Из бокового зеркала на меня смотрела уставшая, всклокоченная и уже далеко не молодая женщина. Полная, невзрачная, с растрепавшимся хвостиком каштановых волос на голове и затравленным взглядом.

— Но ведь это и есть семья. Если бы я не занималась детьми, то у меня было бы время на фитнес и косметологов.

— Это отговорки! У Даши бизнес, и она всё успевает. Всегда со свежим маникюром и накрашенная. А ты даже на мероприятия не делаешь макияж. Ленишься.

Во мне вспыхнул протест.

— Но дети и правда занимают всё время. До обеда я приводила в порядок дом, а потом кружки и репетиторы, да ещё уроки. И Паше то вещи к командировке подготовить, то привести их в порядок после приезда.

Свекровь смотрела на меня изучающе. В её взгляде не было ни вины, ни сострадания. Даже жалости она меня не удостоила. Рассматривала, как букашку под микроскопом. Удивлялась моей недогадливости.

— В командировки? Ты что, до сих пор ничего не поняла? У Павла бизнес в России. Ему не надо ездить ни в Турцию, ни куда-то ещё на конференции. У него всё в Москве. А на деловые встречи с партнёрами он уже давно начал брать Дарью. Она и разговор поддержать может, и выглядит как жена успешного бизнесмена. А ты уже давно стала обслуживающим персоналом.

— Но Паша не жаловался и не высказывал претензий! Хвалил за всё.

Свекровь ухмыльнулась.

— А вот это правильно. Зачем ссориться с обслуживающим персоналом? В твоё отсутствие подчинённые должны быть преданными, а не плевать тебе в кофе. Тем более когда с ними остаются дети. Надо вести себя аккуратно и интеллигентно. Я его отлично воспитала. Он знает правила, и не разбрасывает, как девочки, одежду по дому. Блузка Кристины, между прочим, как всегда, валяется на диване в прихожей. А туфли Полины ни разу не были поставлены ровно. Могла бы и больше уделять этому внимания.

— Да они даже не мои дети! — выпалила я. — И претензия ко мне всего лишь в том, что они не ставят ровно обувь?

Свекровь поджала губы.

— Вот как ты заговорила? Уже и дети неродные. А что ж тогда пела о том, что и воспитывала, и возила на кружки?

— Потому что и воспитывала, и возила. А ещё лечила, кормила, учила. Да всё делала, что должна была выполнять мать. Но теперь и это вы низко оцениваете? И это было плохо?

Нина Кантемировна начала терять терпение. Её лицо начало гореть даже под слоем тонального крема.

— Это было хорошо — для обслуживающего персонала, который честно выполняет свою работу.

— Но я не нанималась ни гувернанткой, ни горничной. Я была женой!

— Ну чего ты от меня хочешь, Таня? Чего? — не выдержала свекровь. — Павел просто вырос из тебя! Посмотри вокруг. Хотя бы на одежду! Сын встречается с партнёрами по бизнесу, работает в современном офисе, возглавляет крупную компанию. Он занимается теннисом и ходит в фитнес-центр. У него есть хобби и возможность посещать премиальные курорты.

Всё это она почти кричала, тыча пальцами в офисные костюмы, смокинги, повседневную и спортивную одежду, которая была развешана по трём стенам гардеробной. А потом подошла к моим сиротливо висящим комплектам оверсайза.

— И этим ты хотела удержать успешного здорового мужика? Этим и грузчика не возбудить! Собирай своё «удобное» и лети в новую жизнь в Северной Азии.

— В Сибири.

— Я так и сказала. Там тебе место. Там люди проще, ты им подойдёшь. А нам перестань трепать нервы. Пожила хорошо с богатым мужем, вспоминай с благодарностью.

Свекровь развернулась на каблуках и пошла к выходу из гардеробной. У дверей остановилась и, поддев носком туфель кружево, которое не уместилось в чемодан, закончила:

— И не тащи с собой эти бабкины салфетки! Немолодая уже, но и не старуха же! А сидит, как паук, плетёт эту ерунду. Приди в себя, Таня, может, ещё и поживёшь нормально!

Аэропорт

Водитель Павла довёз меня до терминала молча. Даже не поздоровался. Ни слова не проронил ни когда грузил оба чемодана, ни в момент высадки. Смотрел на меня как на экзотическое животное и даже не попрощался.

В потоке людей меня с двумя чемоданами сразу оттеснили к самой дальней рамке для досмотра. Мы летали, когда смогли себе это позволить, бизнесом. Нас проводил специальный человек. Да и о багаже я не беспокоилась, только о детях.

Растерявшись, я примерялась, за что хвататься вначале и каким концом ставить на транспортировочную ленту. Но меня отодвинул в сторону молодой крепкий мужчина в куртке спортивного клуба «Сибирь…». Второе слово я не рассмотрела.

— Я помогу.

Он легко подхватил первый чемодан и поставил на ленту. А я отвела в сторону мальчишек лет двенадцати в такой же одежде, чтобы уберечь их от колёс тележки работника терминала.

По привычке выстроила подростков в цепочку перед рамкой. Мужчина внимательно смотрел на меня. Красивый. Лет на десять моложе Павла. Да что же я всех по нему меряю! Ничего, отвыкну постепенно.

Мальчишки галдели и пихали друг друга. Я их оттеснила по направлению движения пассажиров, а потом по одному затолкала через рамку досмотра. В это время мужчина в спортивной куртке, тренер, наверное, подхватил мои чемоданы с другой стороны транспортировочной ленты.

На меня он смотрел сдержанно-удивлённо. Я подошла ближе, чтобы поблагодарить за помощь, но мужчину облепили девицы приблизительно Кристининых лет.

— А можно с вами сфотографироваться?

— А дадите автограф?

— А когда вы будете выступать в следующий раз?

Они сыпали вопросами. Мужчина посмотрел на меня со сдерживаемой досадой. Я прижала ладонь к груди и одними губами прошептала: «Спасибо». Он кивнул мне в ответ и начал заговорил с девушками.

Значит, спортивная звезда. Логично. Он не был похож на тренера. Слишком мощный. Не только фигурой, этого у спортсменов хоть отбавляй. Этот держался так, словно был из высшего эшелона власти. Павел с такими общался.

Их выдавали стать и взгляд. Сразу понятно: этот всё решит сам. Без единой подсказки. Умный и хваткий. С неограниченными ресурсами. У тренера на это не хватило бы мощи. Чемпион в каком-то виде спорта? Владелец клуба?

Последнее было совершенно невозможно. Небожители летали бизнесом. А фигуру этого красавца с голубыми глазами я видела в очереди змейкой к стойке регистрации экономкласса.

Меня это взволновало. Может быть, потому, что я впервые летела одна. Или оттого, что теперь мне не надо было следить за детьми. А когда надо было сдавать багаж, он материализовался рядом. Легко подхватил чемодан и поставил на ленту.

Зачем?

Сердце тревожно ухнуло в груди. Теперь я благодарила незнакомца, стараясь поскорее от него отделаться. Меня тревожило присутствие рядом со мной незнакомого человека. Я отвыкла общаться с посторонними.

Незнакомец за мной не пошёл, и это меня немного успокоило. Я не обратила внимания, что он о чём-то переговаривался с регистратором, когда я направилась в зону досмотра.

Но на всякий случай забилась в самое дальнее кафе. Расстелила на липком столе салфетку с кружевным краем. Сверху поставила чашку пакетированного чая. И замерла без единой мысли в голове.

Несколько раз я чувствовала чей-то взгляд. Но оборачиваясь, никого знакомого в толпе не наблюдала. Может, Павел послал кого-то следить, чтобы я точно улетела из его благополучной жизни? А может, просто показалось?

Я делала крохотные глотки остывающего чая и думала, что жизнь кончилась. Расправила салфетку. Разгладила кружева по краю. Потом ещё и ещё раз. Я не знала, что мне делать. Совершенно не могла сосредоточиться.

Я прожила жизнь впустую. Растила неродных детей, которые даже попрощаться со мной не захотели. Поддерживала чужого мужа. И в свои тридцать семь осталась выброшенной на улицу.

Я физически чувствовала, что минута за минутой погружаюсь в омут отчаяния. Мне даже пожаловаться было некому. Родители умерли, а подруга увела мужа. И теперь я летела в родной город... Чтобы что? Доживать там оставшиеся годы?

Ещё мгновенье, и я бы расплакалась. Но объявили о задержке рейса и переносе выхода на посадку. Я схватила салфетку, накинула на плечи куртку и пошла искать объявленный номер гейта.

Мне пришлось пройти весь аэропорт и спуститься по лестнице. Возле нового выхода на посадку не было ни единого не только сидячего, но и стоячего места. Людское море возбуждённо колыхалось.

Девушка за стойкой пыталась перекричать присутствующих без микрофона. Рейс задерживался на пять часов. Она предлагала воду со стойки перед выходом. Но у меня не было возможности протиснуться ближе.

Стоя у основания лестницы, я никак не могла решиться: уйти к ближайшему выходу на посадку, где будут свободные места, или остаться здесь. Девушка делала объявления, не включая микрофон. А без центральной связи я могла не услышать изменение информации о вылете.

Из размышлений меня вывел спортсмен, помогавший мне с багажом. Он тронул меня за руку и сказал:

— Пойдёмте.

Я ничего не поняла. Но толпа пришла в движение и качнулась в сторону лестницы. Спортсмен взял меня под руку и потянул вверх.

— Они вас затопчут, пойдёмте.

Мы быстро вернулись наверх. Я попыталась высвободить руку, но парень перехватил меня за ладонь и потянул сквозь толпу. Лавируя между людьми во встречном потоке, мы оказались у входа в бизнес-зал. Теперь я упёрлась намертво.

— Простите, вы ошиблись. Мне не туда. Мне…

Мужчина открыл дверь, и к нему тут же кинулась сотрудница аэропорта.

— Господин Брандт, место зарезервировано. Прошу вас.

— Нас двое, — ответил мужчина.

— Но бизнес-зал переполнен, — залепетала девица.

Я ждала, что мужчина отпустит мою руку. Но он очень спокойно ответил так, что и я, и сотрудница аэропорта поверили:

— Девушка со мной. Мы войдём только вдвоём.