Начало нового стража.

Матвей Джой

Начало нового стража.

Глава 1

Глава 1 ПЕРВЫЙ РЕЙСЧасть I. Детство.

Деревня просыпалась с петухами. Солнце только начинало золотить крыши, а воздух ещё пах росой и дымом из печей.

Искен сидел на заборе, болтая ногами, и смотрел на поле. Колосья пшеницы качались на ветру, как золотое море. Ему было скучно. Он хотел приключений — как в книгах, которые читал по вечерам при свете лучины. Там были рыцари, драконы и далёкие страны. Здесь были только куры, забор и бесконечное поле.

— Ты опять мечтаешь? — раздался голос сзади.

Он обернулся. На дорожке стояла Ирлис — соседская девочка, с косичками и сбитыми коленками. Ей было лет пять, и она ходила за ним хвостиком всё лето, как маленький утёнок.

— Я не мечтаю, — ответил Искен. — Я думаю.

— О чём?

— О том, как уеду в большой город. Буду путешествовать, видеть мир. Может, стану торговцем, как отец. Или может даже и рыцарем.

Ирлис подошла и попыталась забраться на забор. Он был высокий, и она пыхтела, подтягиваясь на руках.

— А меня возьмёшь? — спросила она, наконец усевшись рядом.

— Ты маленькая, — сказал Искен. — Ты будешь плакать.

— Я не буду плакать, — насупилась она. — Я сильная.

Он засмеялся и потрепал её по голове. Волосы у неё были мягкие и пахли полевыми цветами.

— Ладно, возьму. Но если будешь плакать — оставлю в лесу.

Она надула губы, но спорить не стала. Она вообще редко спорила с ним. Она просто следовала за ним, куда бы он ни шёл.

Днём Искен помогал отцу. Фумас стоял у колоды, взмахивая топором. Поленья раскалывались ровно и чисто — раз, два, три. Он работал без спешки, но и без остановки. Так, как делал всё в жизни.

— Не стой столбом, — сказал он, вытирая пот со лба. — Принеси воды.

Искен принёс кувшин. Отец выпил, крякнул и посмотрел на сына. У него были серые глаза, которые, казалось, видели всё насквозь, и морщины у рта — от солнца и от улыбок.

— Ты сегодня мечтаешь больше, чем работаешь, — заметил он.

— Я думал о путешествиях, — признался Искен.

— Путешествия — это хорошо, — сказал Фумас. — Но сначала ты должен научиться простым вещам. Рубить дрова, знать травы, разжигать костёр. Без этого ты не выживешь в дальних дорогах.

— Я умею, — обиделся Искен прокручивая в голове все свои походы и то как он оставался дома один.

— Умеешь, — согласился отец. — Но не любишь. А без любви любое дело — пустое, ни опыта, ни тебе результата.

Он кивнул на поленницу.

— Давай. Покажи мне свою любовь.

Искен взял топор. Он был тяжёлым — тяжелее, чем казался. Он размахнулся и ударил. Топор застрял в дереве.

— Не так, — сказал Фумас. — Ты боишься. Удар должен быть уверенным. Если боишься — топор не слушается.

Искен попробовал снова. И снова. И снова.

К вечеру он уже не считал, сколько дров расколол. Ладони горели, спина ныла, но он не останавливался. Он хотел доказать отцу, что умеет. Что он не просто мечтатель.

— Молодец, — сказал Фумас, когда солнце уже садилось. — Теперь ты мужчина.

Искен улыбнулся. Это была лучшая похвала.

Через день они пошли в лес, Фумас учил его различать травы. Они шли по узкой тропинке, и отец то и дело останавливался, чтобы показать сыну то один кустик, то другой.

— Вот это крапива, — показывал он. — Обжигает, но если заварить — помогает от боли в суставах.

— А это? — спросил Искен, указывая на маленький кустик с белыми цветами.

— Тысячелистник. Останавливает кровь. Если поранишься в лесу — ищи его.

— А если не найду?

— Значит, будешь искать дольше, — усмехнулся Фумас. — Шучу. Если не найдёшь — перевяжи рану чистой тканью и беги к людям.

Искен запомнил. Он запоминал всё, что говорил отец. Даже то, что казалось мелочью.

Часть II. Прощание

Через месяц Ирлис переезжала в Эйер. Её отец нашёл работу на юге — в большом городе, где были высокие дома и фонтаны. Они уезжали навсегда.

Искен стоял у их дома. Ирлис стояла с узелком в руках и шмыгала носом. Она старалась не плакать, но слёзы всё равно текли по щекам.

— Я буду писать тебе письма, — сказала она.

— Ты не умеешь писать, — ответил Искен.

— Научусь.

Она посмотрела на него с вызовом. Даже сейчас, с заплаканными глазами, она выглядела упрямой.

— А ты не забудешь меня?

— Не забуду, — сказал он с проступающими слезами на глазах. — Обещаю.

Он протянул ей маленький камешек — гладкий, серый, похожий на медальон, который нашёл у реки прошлым летом. Она взяла его и сжала в кулаке.

— Я сохраню его, — сказала она. — И буду ждать, когда ты приедешь в Эйер.

— Я приеду, отец собирался ехать туда сбывать товар! — ответил Искен. — Я обещаю.

Она улыбнулась. Потом обняла его — крепко, как будто хотела запомнить. Потом села в телегу и повозка тронулась вдоль по вечерней дороге еще залитой солнечным светом.

Он стоял на дороге, пока телега не исчезла за поворотом. Потом вернулся домой и долго смотрел на поле. Ему было грустно, но он знал, что однажды они встретятся, но никогда как прежде не посидят на этом заборе.

Он не знал, что это будет не как в планах отца, не скоро.

Часть III. Путь

Прошло несколько лет. Искен вырос — стал выше, шире в плечах. Он больше не сидел на заборе и не мечтал о приключениях. Теперь он помогал отцу в торговле. Они ездили по деревням, продавали ткани, соль, инструменты. Это была простая жизнь, но Искену она нравилась. Он видел мир — пусть не такой, как в книгах, но настоящий. Фумас брался за все товары которые попадаются под руку, что бы не ехать порожняком из города в город.

Отец решил взять его с собой в большой рейс — они везли товары в Эйер. Искен был полон ожиданий. Он думал о том, как увидит Ирлис. Он думал о том, как она выросла. Он думал о том, что она, наверное, забыла его, все дети ее возраста быстро забывают с кем были знакомы.

Фумас сидел рядом, правил лошадьми и молчал. Он не любил говорить о чувствах. Он просто был рядом.

— Пап, — сказал Искен.

— Что?

— Ты помнишь Ирлис?

— Помню, — ответил Фумас. — Маленькая такая. С косичками.

— Как думаешь, она меня помнит?

Фумас хмыкнул.

— Если она такая же упрямая, как ты, — помнит.

Искен улыбнулся. Он надеялся, что отец прав.Впереди лежала длинная дорога, так далеко они с отцом еще не выезжали, отчасти Искен догадывался, папа везет его в гости ежели за товаром, об этом говорила полупустая повозка. Да и скорее всего с нынешними деньгами закупиться будет трудно в "маленькой лесной столице".По пути встречались веселые люди - торговцы, солдаты, обычные крестьяне, ходившие между деревнями на базары за товаром что был в дефиците, бывало и покупали у Фумаса, телега обещала опустеть еще до Эйера, а кошель начинал неизбежно раздуваться.Внезапно люди попадавшиеся по пути сбросили свои улыбки, их уже не интересовал товар, а солдаты и вовсе перестали попадаться.

Часть IV. Пепел

Они увидели дым ещё издалека. Чёрный, густой, маслянистый — он полз по небу, как живое существо. Он закрывал солнце, и от этого день стал похож на ночь.

— Что это? — спросил Искен, чувствуя, как внутри всё холодеет, никогда ранее он не испытывал подобного чувства.

Фумас натянул поводья. Его лицо побелело.

— Это Эйер, — сказал он. — Что-то случилось.

Искен уже спрыгнул с телеги.

— Я должен найти её! — крикнул он и побежал вперёд.

— Искен, вернись! — крикнул Фумас. — Мы не знаем, что там! И ты даже не знаешь где она живет!

Но Искен не слушал. Он бежал по дороге, потом по улицам, которые были ему незнакомы. Дома разрушены, стены оплавлены. В воздухе пахло гарью и кровью — сладковатый, тошнотворный запах.

— Ирлис! — кричал он. — Ирлис!

Ответа не было. Только тишина с треском от тлевших досок. Мёртвая, звенящая тишина.

Он остановился у того, что осталось от её дома, описание как и в ее письме. Длинные побеги лиан по углам дома, на втором этаже выкидной балкончик, на котором она так любила сидеть, судя по письму, его перила напоминали ей тот самый забор. Стена была пробита — ровная, круглая дыра, как будто в неё ударила мортира. Внутри — обломки, пепел, и тишина.

Он хотел уйти, не мог смотреть из - за мысли о том что среди обломков он увидит и ее.

Но что-то заставило его шагнуть внутрь.

Она лежала под балкой. Лицом вверх. Глаза закрыты. Она была старше, чем он помнил — уже не та трёхлетняя девочка с косичками. Но он узнал её сразу. Тот же разрез глаз. Тот же маленький шрам на брови — она упала с дерева, когда ей было три.

Он упал на колени, слезы сами начали выступать из глаз.

— Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет...

Слёзы текли по его лицу, падали на её руку. Она еще не была холодной, но признаков жизни не подавала.

— Ты должна была жить, — сказал он. — Я обещал приехать. Я дал слово. Ты должна была дождаться меня!

Он сжал её руку. Пальцы не шевелились.

И вдруг отчаяние схлынуло, оставив место чему-то другому. Решимости. И гневу.

— За что?! — крикнул он в пустоту. — Она просто ребёнок! Она ничего не сделала!

Его голос отразился от стен и упал в тишину.

И тогда он почувствовал это.

Что-то тёплое. Что-то зелёное. Оно кружилось вокруг него, как светлячки летней ночью. Частицы — маленькие, светящиеся, живые. Они собирались из воздуха, из пепла, из самой земли. Они притягивались к нему.

Он не понимал, что это. Но он знал — это может помочь.

Он возложил руки на её грудь, прямо на рану, которая разорвала её одежду и кожу.

— Живи, — прошептал он. — Ты должна жить.

Зелёные частицы хлынули из его ладоней. Яростно. Требовательно. Они вплетались в её тело, словно замещая повреждённые ткани, прорастая в ней, как корни. Они заживляли, перестраивали, меняли, но не вплетались.

Он чувствовал это. Чувствовал, как частицы становятся частью её. Как они забирают его тепло и отдают ей.

Она вздохнула. Один раз, второй, и закашлялась.

Но Искен уже не слышал этого, оглянувшись назад, он услышал только голос отца:

— Искен! Мы уходим!

Фумас стоял в проёме. Бледный, с перекошенным лицом, он встретил ее отца, когда - то они тоже дружили.

— Пап, она...

— Она мертва! — рявкнул отец. — Ты ничего не сможешь сделать! Мы уходим!

Он схватил Искена за плечо и потащил к выходу.

— Папа, я не могу её оставить!

— Ты можешь! — крикнул Фумас. — Если мы останемся, нас убьют! Она мертва, Искен! Ты ничего не сможешь изменить!

Искен позволил увести себя. Он не сопротивлялся. Он просто смотрел на её тело, которое оставалось лежать среди обломков.

Они выбежали из дома. Из города. Из этого ада.

Фумас тащил его за собой, не оглядываясь.

Искен не оглядывался. Вокруг плясали частицы, он не мог вспомнить, были ли они раньше. Частицы сверкали, некоторые светились ровным светом, цвет был разный и казалось на первый взгляд хаотичным. Синие плясали с белыми и коричневыми, серые с коричневыми и красными.

Он не знал, что в тот самый момент, когда они скрылись за поворотом, тело девочки дрогнуло.

Её грудь поднялась. Один раз. Второй.

Она открыла глаза.

Она кашлянула — хрипло, надрывно, но тихо. Так тихо, что никто не услышал.

Она была жива.

Но Искен уже вышел из города.

Часть V. Море

Фумас решил, что они должны уехать как можно дальше, эти новости которые рассказывали деревенские были правдой, грядет новая, масштабная битва, которая не оставит никого в стороне. Он нашёл корабль, который шёл на юг — в страну, где их никто не знал. Битва не зацепила портовый городок возле столицы в который они приехали, бежав из Эйера, казалось это было лишь временно. Народ спешил покинуть городок собирая все свои вещи и оставляя дома.

— Мы плывём вместе, — сказал он Искену. — Я не оставлю тебя одного, теперь это не ради работы.

Искен кивнул. Он был рад, что отец рядом. Он не хотел оставаться один снова после таких событий.Корабль отплывал уже следующим вечером, Фумас явно был обеспокоен и это беспокойство передавалось сыну, Искен даже не пытался спросить отца видя его состояние. Вечером они легли спать в ближайшей таверне у порта.

Уже утром, они быстро собрались, поднялись на борт. Корабль был старый, но крепкий. Матросы — молчаливые, загорелые. Они не задавали вопросов. Им платили за перевозку — остальное их не касалось.

Корабль отчалил от берега, Искен видел новые, яркие частицы синего цвета, они сияли и светились еще сильнее. Так же мелькали уже знакомые, зеленые частицы, они кружили вокруг людей, как будто выдавая их надежды или беспокойство.

Парень стоял на палубе и смотрел, как Эйер и портовый городок становится всё меньше и меньше. Дым всё ещё поднимался над руинами — чёрный, густой. Он не знал, что там сейчас. Он не хотел знать, хоть периодически сердце сквозь стук сообщало об Ирлис внезапными воспоминаниями.

Фумас стоял рядом и молчал. Он не говорил о том, что чувствовал. Он просто был рядом.

— Пап, — сказал Искен.

— Что?

— Я чувствую что-то странное.

— Что именно?

Искен посмотрел на свои руки. Они не светились. Но он чувствовал, как внутри него что-то пульсирует. Тёплое. Зелёное.

— Не знаю, — ответил он. — Как будто что-то изменилось.

Фумас положил руку ему на плечо.

— Всё будет хорошо, — сказал он. — Мы справимся.

Искен кивнул. Он хотел верить. Время шло, кто - то закидывал удочку в море, матросы носились по своим делам, с наступлением вечера загорелись огни на палубе, зазвучали песни моряков, само море было спокойное, вся обстановка приглашала ко сну. К ночи остались бодрствовать лишь дежурные.

Той ночью все услышали крики.

— Корабли! — закричал матрос. — Два флота!

Искен выбежал на палубу. На горизонте — чёрные точки, которые быстро приближались. Паруса. Флаги. Орудия.

Это были корабли двух соседних государств. Они столкнулись в морском сражении прямо перед ними.

— Уходим! — крикнул капитан. — Все в трюм!

Но было поздно.

Ядро пробило борт. Дерево треснуло, как сухарь. Вода хлынула в трюм — холодная, чёрная, беспощадная.

Фумас схватил Искена за руку.

— Держись за меня! — крикнул он.

Но волна разлучила их. Она ударила в борт, и Искен полетел в воду. Он успел увидеть лицо отца — искажённое, кричащее. Потом вода сомкнулась над ним.

Холод. Темнота. Тишина.

Он тонул.

Он не знал, что отец пытается доплыть до него. Он не знал, что отец кричит его имя. Он не знал, что отец хватает его за руку и тянет наверх.

Он просто терял сознание.

Часть VI. Один

Он очнулся на берегу.

Солнце жгло лицо. Песок был мокрым и холодным. Волны лизали его ноги, отступали и возвращались снова.

Он попытался встать. Тело не слушалось. Руки дрожали. В голове гудело.

Он сел. Медленно. Тяжело.

Он посмотрел вокруг. Берег. Пальмы. Лес вдалеке. Никого.

— Пап! — крикнул он. Голос сорвался. — Папа!

Ответа не было. Только шум волн.

Он встал на колени. Потом на ноги. Его шатало.

— Папа... — прошептал он.

Он был один как никогда прежде, все что у него было как будто закрыли занавеской.

Ни отца. Ни корабля. Ни надежды.

Он упал на песок. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с морской водой. Он не знал, что делать. Он не знал, куда идти.

Он просто лежал и смотрел на небо, мысли мерцали и меркли, все спуталось, почему это происходит и кого винить во всем, он искал причину.

Облака плыли медленно. Спокойно. Как будто ничего не случилось.