Снова ты?!

— Спасибо.

Я повернулась к ней спиной, ненавидя себя, сестру, решившую выйти замуж за сыночка олигарха, и это душащее розовое чудовище. Грубые кружева кололи кожу, а атласная подкладка противно липла к спине.

«Сниму его сразу после бракосочетания», — пришла спасительная мысль.

— Еще бант на волосы.

— Мама, ну зачем? — застонала я.

— Не перечь мне, Людмила! Хотя бы ты не трепи мои нервы. И сними это уродство! — она сдернула с моего носа очки. — Сколько раз говорила: носи линзы!

Я молча кивнула. Проклятое платье так стянуло мои ребра, что места для воздуха не осталось.

— Вы идите, я сейчас, приберусь тут.

— Мила, время!

— Мама, ты хочешь опоздать?

— Ой!

Мама вылетела за дверь. Я, шаря руками, потому что толком ничего не видела, быстро сложила свои вещи в шоппер и выскочила следом. Только свернула за угол, как со всего размаху врезалась во что-то. Меня окатило с ног до головы ледяным душем. Миг — и я стояла мокрая насквозь, а розовый кошмар на мне превратился в мокрую тряпку, прилипшую к ногам.

Чтоб тебе пусто было! — взвыла я и посмотрела на препятствие.

Передо мной стоял тот самый высокомерный засранец из автобуса и хлопал ресницами с видом человека, только что увидевшего привидение, да еще и мокрое.

Вместо стильной одежды от кутюр, на нем сейчас была надета униформа отеля, и сидела она на широких плечах заносчивого парня так, словно он принарядился для фотосессии. В одной руке он держал поднос с опрокинутым ведерком для льда, а в другой — бутылку шампанского. Я представила, что бы со мной случилось, если бы он не успел подхватить бутылку, и вздрогнула.

Вода от кусочков подтаявшего льда капала с подноса и растекалась лужицей по полу.

— Смотреть надо, куда несешься, коза! — рявкнул работник, не узнав меня, и присел, собирая лед.

— Ах, я коза? — взыграло во мне бешенство. — А ты... Ты...

Он неторопливо встал, окатил меня ледяным взглядом холодных серых глаз. Я мгновенно почувствовала себя ничтожеством, тараканом, участь которого — быть раздавленным под каблуком.

— Ну, и что я? — насмешливо фыркнул парень и ядовито прищурился. — Продолжай!

Слов у меня в запасе не нашлось. Я просто пнула его острым носком туфли по голени и отскочила в сторону.

— Ты... Мелкая стерва! — взревел он.

— Ян, чем ты занимаешься? — раздался грозный голос сзади.

Я обернулась: из лифта вышел молодой мужчина в строгом костюме. Я бросилась к нему.

— Ваш сотрудник сбил меня с ног и окатил водой. Он испортил моё платье, но, вместо того чтобы извиниться, еще и оскорбил.

— Ничего подобного, Макс... Максим Юрьевич. Это она неслась на меня, как ведьма на метле.

— Вот, слышите! — я торжественно откинула с лица мокрые волосы. — Теперь я еще и ведьма.

— Девушка, мы обязательно с ним разберёмся, — вежливо улыбнулся мужчина, которого наглец назвал Максом. — Как я могу компенсировать вам эту неприятность?

— Пусть этот мистер Зазнайка извинится.

— Я? Да ни за что!

— Девушка, отель дарит вам эту бутылку шампанского, — незнакомец выдернул бутылку из рук нахала. — И, если вы назовете свой номер, хаусмен принесет вам фрукты и сладости.

Номер? Я озадаченно посмотрела на мужчин. Если бы я его знала! Меня встретила сестра в холле отеля, я шла за ней, не глядя по сторонам.

— Н-на этом этаже, — я обернулась и уставилась на длинный коридор с одинаковыми дверями, терявшийся в мутном мареве. Из какого номера я вышла? — К-кажется, этот... Или, может, тот...

— Макс, ты теперь понимаешь? — уборщик торжественно потряс поднятым пальцем. — Она вообще не постоялец нашего отеля. Стоп! Может, она воровка?

Такое предположение возмутило меня до крайности. Нет, каков мерзавец!

— Я не воровка! У меня ключ есть, — с облегчением вспомнила я, вытащила магнитную карту-ключ из сумочки и замерла: на ней не было цифр.

— Ха! Да я таких карточек сколько угодно на цветном принтере напечатаю. Воровка, как есть. Макс, вызывай охрану.

И тут дверь лифта снова открылась, и в коридор выскочила мама. Увидев меня в компании двух мужчин, она вскрикнула, ее лицо, блестевшее от пота, исказила гримаса отчаяния.

— Мила, да что же это такое! Мы тебя потеряли. И... Что здесь происходит? — тут она увидела, что мое розовое безобразие покрыто мокрыми пятнами. — О боже! В каком ты виде!

Мама всплеснула ладошками, схватила меня за плечи, развернула, как куклу. Слава богу, что не шлепнула по пятой точке от злости, иначе бы я сгорела от стыда.

— Мадам, из какого вы номера? — крикнул вслед администратор. — Мы пришлем вам комплимент от отеля.

— Этого хватит.

Мама выдернула из рук заносчивого хаусмена бутылку шампанского и потащила меня за собой.

— Переодевайся немедленно! — закричала она, только мы влетели в номер.

— Мам, у меня, кроме черного костюма, ничего больше нет.

— Надевай брюки и белую блузку! Живо!

Я раскрыла шопер и охнула: мой деловой костюм был мокрым насквозь. Оказывается, вода из ведра больше попала в сумку, чем на меня. Мама растерянно вытащила блузку, брюки и жакет и чуть не заплакала.

— Мамочка, беги!

— Фен! Тут должен быть фен!

Мама кинулась в ванную комнату, но я бросилась наперерез.

— Мама, тебе опаздывать нельзя. Да и горячим воздухом я только испорчу блузку. Ленка поймет. Я вас в номере подожду.

— Точно ты не обидишься?

— Сто процентов!

Я подтолкнула ее к двери, чмокнула в щеку, но она все еще сомневалась.

— Нет, Мила, это же свадьба твоей сестры.

— И свадьба твоей дочери. Что важнее? Мама, время!

Она больше не настаивала и пулей вылетела из номера.

Наконец-то я осталась одна!

Глава 8

Мила Малышева

Я закружилась по комнате. Взглядом зацепила вазу с фруктами, бутылку вина, шоколад, овощную нарезку…

Эх, где наша не пропадала! Когда мне еще доведется так отдохнуть?

Тут же бросилась в ванную комнату и замерла, разглядывая чугунное чудовище на львиных лапах. Я такие ванны видела только в кино. Трубы, краны, душевые лейки – все из сверкающей, холеной латуни, сияющей ярче солнца.

А убранство… Божечки-кошечки! Зеркала множились до бесконечности, цветы благоухали, разноцветные шарики и баночки лукаво подмигивали, а мягкие полотенца так и манили.

Да это же не ванная, а настоящий райский уголок для новобрачных! И сейчас все это великолепие… для меня одной-единственной!

— Ущипните меня, я, кажется, сплю! — взвизгнула я, налила ароматной пены и пустила в ванну воду.

Этого мне показалось мало. Я заглянула в каждый шкафчик, нашла бомбочку, кинула ее в воду. Довольно покачала головой, переоделась в халат, налила себе бокал красного игристого.

Я ждала, пока наберется вода, делала маленькие глоточки и с наслаждением смаковала дорогущее вино.

Только собралась забраться в ванну, как вздрогнула от стука в дверь и чуть не опрокинула на себя вино.

— Простите… есть кто в номере?

Голос мне показался знакомым, я подбежала к выходу.

— Что надо?

— Вам комплимент от отеля.

Я озадаченно посмотрела на дверь: открыть или нет?

— Спасибо, не надо.

— Девушка, заберите этот чертов комплимент! — зло рявкнул разносчик. — Иначе…

Вот теперь я его узнала, и опять в душе будто ураган закрутился. Я распахнула дверь. За ней стоял ненавистный красавчик-хаусмен. Он оттолкнул меня и вкатил в номер столик.

— Что это? Зачем?

— Начальство велело.

Он уже пошел обратно, и вдруг я поймала его взгляд, направленный на мои ноги.

— Куда уставился, нахал! — заревела я.

Резко запахнула полу, но бокал с вином накренился и выплеснулся на его форму.

— Слушай, мисс Катастрофа, ты снова в своем репертуаре! — завопил он. — Ты что наделала? Да я тебе…

— Ну, слушаю? — я уперла руки в бока и пошла на него, выпитое вино придало мне смелости. — И что ты мне сделаешь, мистер Зазнайка? Я вип-клиент! Так что, дорогой, — я дернула его за воротник рабочей куртки, — захлопнись!

— Да ты сбрендила, коза!

— А за козу ответишь!

Я схватила со стола шампанское и начала откручивать на крышке проволоку. Уборщик подскочил ко мне, выдернул бутылку из пальцев. Бедняжка: сегодня она меняет хозяина по щелчку.

— Ян, что ты здесь делаешь?

Мы оба повернулись: в дверях стояла женщина, чей внешний вид кричал о порядке, дисциплине и тотальной войне с малейшим намёком на хаос. А высокомерный красавчик как раз и олицетворял собой этот хаос.

Я приготовилась наблюдать за представлением.

— Мария Давыдовна, я только подарок от отеля привез, — тут же заторопился уборщик. — А эта девка…

— Гость отеля, — перебила его администратор.

— А эта…

— Ян, на выход. Напомни мне, какой сегодня день?

— Да что б вас всех здесь! — заревел парень и вылетел в коридор.

— Что, съел? — ехидно фыркнула я и показала ему язык.

— Вот увидишь, наша следующая встреча будет для тебя гораздо менее... комфортной, — прошипел он, с ненавистью глядя на меня.

— Ян, приведи себя в порядок!

Дама-администратор взяла скандалиста-уборщика за рукав и потянула за собой. Ее пальцы с аккуратным маникюром впились в ткань так, что побелели костяшки. А я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Ноги отчего-то дрожали, колени подгибались, но одержанная победа придала мне сил.

Я вернулась в комнату и подошла к сервировочному столику, который вкатил в номер уборщик. Здесь было блюдо с овощной нарезкой, тарелка с пикантными рулетиками, еще одна ваза с фруктами и бутылка вина.

И тут я заметила возле салфеток ключи от машины. Они были явно чужими на этом празднике для желудка. Схватила их, бросилась к двери, но на полпути застыла. У дамы в строгом костюме не было карманов, она в комнату не заходила. Значит, это ключи Яна.

— Ничего, пусть побесится и походит пешком, подумает о своем поведении, — удовлетворенно улыбнулась я и сунула ключи в карман халата.

Я вымыла голову, замотала ее полотенцем, наложила себе на тарелочку овощей и фруктов, погрузилась в ароматную пену и запела от переполнявших меня эмоций:

— Помоги мне! Помоги мне!

В желтоглазую ночь позови…

Глава 9

Ян Данилов

Давыдовна в своем кабинете упражнялась в красноречии. Ее слова камушками летели вниз по склону, барабаня по моей макушке, но ни один так и не сумел пробить броню безразличия. За месяц работы я выдрессировал в себе поразительную способность: не слышать. Как говорится в народе, «собака лает — ветер носит».

Я молчал, считая секунды до конца этой пытки. Сегодня был тридцать первый день моего «безупречного» служения, и стрелки отсчитывали последние часы.

Вернувшись днем из столицы, я сразу же направился к Максу, шлепнул на стол записку отца и заявил:

— Давай сюда.

— Хм…

Макс встал, пожевал губами, побренчал чем-то в кармане. Я даже вытянулся в струнку: неужели там мои ключи, ключики, ключочки… А вчера я еще и зарплату получил. Смешную, по моим меркам, но это были первые деньги в руках после того, как батя забрал все карты.

В груди все пело, я готов был пуститься в пляс, планы один другого интереснее вспыхивали в голове.

— Ян, не в службу, а в дружбу, отработай сегодня смену, — Макс наконец посмотрел на меня и начал вытаскивать из кармана руку.

— Сегодня? У меня же выходной и… планы, — я, не отрываясь, следил, как из кармана показывается его ладонь. — Ты издеваешься?

Рука показалась на свет… пустая. И что-то снова брякнуло, провалилось в глубину. Я выдохнул. Разочарование волной прокатилось по телу. Так бы взял Макса, завалил с одного хука справа и сам забрал то, что мне причитается.

— Нисколько. У нас свадьба у випов. Гаврила Романович сам хотел принимать гостей, но, увы… Каждая пара рук на подхвате. А ключи… у меня в машине. Сейчас принесу.

Я скрипнул зубами от злости, но бросился переодеваться. Макс слово сдержал: принес ключи как раз в тот момент, когда я столкнулся с дерзкой девчонкой. А дальше события понеслись лавиной.

Вот и сейчас я вполуха слушал нотации Давыдовны, а в голове прокручивал планы: куда поехать первым делом.

— Ян, в семь вечера доставь свадебный торт в шатер на берегу водохранилища, — заявила вдруг Давыдовна, глядя поверх очков.

— Это почему я? Моя смена… Пусть Степка…

— Некому! Степан занят. Потом дуй отсюда на все четыре стороны.

— Свободен окончательно и бесповоротно?

— Ну, — уголки губ менеджера предательски дрогнули в подобии улыбки. — До следующей смены.

Я выдохнул. Призрак долгожданной свободы замаячил впереди. Я сунул руку в карман, где лежали ключи, и обомлел: там было пусто.

Где они?

Паника взорвалась в мозгу фейерверком тревоги, я заметался по кабинету, словно кот, которому на хвост наступили. Забыв о приличиях, рванул вон, не обращая внимания на истошные крики Давыдовны.

Где? Куда они подевались, эти проклятые ключи?

Пронесся по коридору, оглядывая каждый закоулок, но все тщетно. Тогда метнулся к лифту — в кабинке их не было.

Стоп! Я вцепился пальцами в виски, пытаясь поймать ускользающую мысль.

Макс вернул ключи, после чего я сунул их… И тут память услужливо подбросила яркую картинку: ключи лежат на сервировочном столике, который я вез к номеру мисс Катастрофы.

А там — бурная сцена, вопли обиженной девчонки и триумфальное появление Давыдовны. Пазл сложился.

Как угорелый бросился на пятый этаж, шепча лихорадочную молитву, чтобы эта девица все еще не покинула номер.

И тут меня будто электрическим током ударило! Рация!

Я сорвал тангенту с плеча и хотел было заорать в эфир, как вдруг из злополучного номера донесся какой-то странный приглушенный шум. Настороженно прислушался. Чей-то полный отчаяния голос взывал о помощи:

— Помоги мне! — вопила девица. — Помоги!

Что могло случиться у козы из вип-номера? Разве что сломался ноготь или отклеилась ресница.

— Девушка, у вас все в порядке? — на всякий случай постучал я в дверь. Все равно же мне нужно было как-то забрать свои ключи.

Прислушался — тишина. Уже готов был махнуть рукой, как вдруг до моего слуха донеслось отчетливо:

— Помоги… Мне…

— Есть тут кто живой в конце концов? — я заорал в рацию во все горло. — Нужно немедленно проверить номер пятьсот второй! Срочно!

А сам побежал по коридору в отчаянных поисках хоть какой-нибудь горничной. Но, как назло, ни одной юбки в поле зрения.

Зато Степка с выпученными глазами примчался через пару минут.

— Что стряслось?

— Я вроде как не тебя звал, — изумился я.

— Забыл, что ли? Ты зачем-то перенастроил сигнал на меня. Держи.

Твою ж дивизию в котелке! Точно, забыл! Я выхватил у приятеля контрольный ключ-вездеход от всех номеров отеля, открыл дверь и забежал внутрь.

В номере царил бардак. Везде валялись разбросанные вещи, краем глаза я зацепил бюстгальтер, свисавший со спинки кресла, валявшиеся на полу чулки, туфли на высоком каблуке.

В ванной плескалась вода. И вдруг пронзительное:

— Помоги мне! — разорвало воздух.

Я метнулся к ванной, распахнул дверь и остолбенел: мисс Катастрофа, словно русалка в пене, возлежала по горло в душистом облаке и хриплым, сорванным голосом выводила арию из «Бриллиантовой руки». Ее глаза закрывали кружочки огурцов, в уши были вставлены айрподсы, одна ножка кокетливо свешивалась за край чугунной ванны. Девчонка, словно дирижер, взмахивала рукой, болтала ногой и вопила во все горло:

— Видишь, гибнет, сердце гибнет!

В огнедышащей лаве любви!

— Да чтоб тебе икнулось! — выпалил я и пулей вылетел из ванной.

— Что? Что там?

Степка попытался заглянуть через мое плечо, но я уже захлопнул дверь.

— Ничего! Випша развлекается.

— Голенькая? — у приятеля даже глаза загорелись.

Я открыл было рот, чтобы одернуть его, но запнулся. Предположение Степана тут же нарисовало в голове пикантную картинку. И ведь правда, на девчонке ничего не было. Невольный комок подкатил к горлу, лицо охватил предательский жар.

— Не разглядывал особо. Думал, ей плохо, а она… Да и вообще, пошли отсюда.

Я метнулся к сервировочному столику, сгреб тарелки в сторону, перевернул судки — ключей нигде не было.

— Ты что ищешь, бро? — прошептал Степан, подозрительно оглядываясь.

В это время Катастрофу накрыла новая волна вдохновения, и она заорала современное: — Сигма-бой, Сигма-бой!

— Ключи, — обернулся я к нему. — Ты не видел мои ключи от тачки?

— Не-а. Так у тебя ж нет машины.

— Уже есть. Батя вернул ключи, я их на столик положил, а теперь их как ветром сдуло.

— Надо спросить у этой нимфы, — Стёпка кивнул на дверь в ванную.

— Думаешь?

— Ну, логично же. Только, бро, я, пожалуй, пойду, — приятель двинулся к выходу. — Тебе скоро уезжать, а мне ещё здесь пахать и пахать.

— Вали! Как-нибудь сам разрулю!

Он дал деру с такой скоростью, будто в зад ему моторчик вставили. Я озадаченно посмотрел вслед, потом перевел взгляд на дверь ванной. Зайти или не зайти? И что будет, если зайду? Катастрофа поднимет вой, закатит истерику, начнет метаться голой по номеру.

— Черт бы все подрал! — прошипел я сквозь зубы.

Ситуация патовая!

И уйти без ключей не могу, и находиться в президентском номере без приглашения — прямой путь к проблемам. Ещё несколько мучительных секунд я собирался с силами и, наконец, решившись, распахнул дверь в ванную.

— Слушай, ты это… куда мои ключи подевала?

Но Катастрофа словно не слышала. Теперь в ее холеных пальчиках красовался бокал с рубиновым вином. Она небрежно крутила его за ножку, и звонкий смех рассыпался по ванной. Я, недолго думая, бросился к ней и вырвал бокал из рук.

— Кто здесь? — взвизгнула девчонка и попыталась сесть ровнее.

В глазах у меня помутилось: сквозь кружевную пену игриво промелькнули розовые соски и тут же скрылись.

— Куда дела ключи? — процедил я сквозь стиснутые зубы, стараясь унять сбившееся дыхание.

— А ну, вон отсюда! — завопила она. — Никаких ключей я в глаза не видела!

— Да быть такого не может! Я же сам оставил их на сервировочном столике.

— Где оставил, там и ищи, кладоискатель хренов.

«Вот же мелкая пакостница!» – ярость, словно электрический разряд, пронзила мозг. Еле сдержался, чтобы не вытащить ее за шкирку из ванны и не встряхнуть хорошенько, чтоб впредь знала, как с людьми разговаривать.

— Нет их там, хоть тресни.

— Ну, тогда посмотри под столом.

Я бросился к двери. Пот градом катился по лицу, влажный воздух, казалось, забрался даже под трусы. Уже схватился за ручку двери, но вдруг замер на полушаге.

— Да ты просто издеваешься?

— Ага! — весело ответила Катастрофа.

Она убрала огурцы с глаз, нырнула глубже в пену, только нога по-прежнему свисала с края ванны.

— Да я тебе сейчас…

Я очертя голову бросился обратно в ванную.

— В кармане халата твои ключи! – пронзительно взвизгнула она и выставила перед собой руки в защитном жесте.

И опять резкое движение открыло ее грудь. Это было просто невыносимо. Я не понимал, что творится с моим телом, оно взбесилось и реагировало на эту вредную девчонку против моей воли!

Халат висел тут же, на крючке. Я дернулся к нему, мечтая поскорее убраться из этого проклятого номера. Вытащил ключи, сжал их в кулаке, и вдруг почувствовал, как что-то коснулось меня прямо между ног. Опустил взгляд и обомлел: девчонка пальцами ноги нахально скользила по внутренней стороне моего бедра. И не просто скользила, а щекотала, играла, дразнила.

— Да ты совсем ку-ку? — прошептал я в совершенном раздрае чувств.

Она вдруг села в ванной, полностью обнажив грудь, схватила меня за куртку и дернула на себя.

— Хочешь, вместе примем ванну? — промурлыкала она, как кошечка, и сладко облизнула губы.

И тут до меня дошло: она пьяна! Как же я раньше не заметил? Абсолютно пьяна в стельку.

— Да ты с катушек слетела! — рявкнул я.

Оттолкнул ее от себя, взмахнул руками и вздрогнул: ключи, словно подкошенные, вылетели из кулака, описали плавную дугу и с характерным «бульк» камнем пошли на дно.

— Ха-ха-ха! — девчонка пришла в полнейший восторг. — Ты не хочешь, так твои ключики не против. Ути-пути, плывите ко мне!

Она вынырнула из пены, встала на коленки, плюхнулась обратно в воду, мелькнув румяными ягодицами, и тут же вынырнула. Полотенце, которым были замотаны ее волосы, развернулось и шлепнулось прямо на мои мокасины. Я отпрыгнул в сторону, поскользнулся на мыльной пене и, не найдя опоры, тоже рухнул в воду.

Мир перевернулся. Вернее, он сузился до размеров чугунной ванны, наполненной теплой водой, пеной и одной абсолютно сумасшедшей русалкой. Я рухнул в воду с грацией тонущего бегемота, приняв на себя основную массу жидкости. Пена хлынула через край, заливая пол.

— Ой-ой-ой! — взвизгнула Катастрофа, когда я приземлился рядом с ней, подняв цунами. — Теперь это наш общий корабль!

Она тут же вцепилась в меня, как обезьянка, видимо, решив, что я новая игрушка. От нее пахло шампанским, дорогим гелем для душа и чистым безумием.

— Ключи! — прохрипел я, пытаясь отцепить ее цепкие пальцы и одновременно нащупать дно ванны ногами. — Где ключи?!

— Ищем на дне! — радостно объявила она и нырнула, утянув меня за собой в пенную пучину.

Я отчаянно шарил руками по ванне, но натыкался то на бедро девчонки, то на ее грудь, то на упругую попку. И каждый раз разряд тока прошивал меня насквозь. Наконец пальцы нащупали что-то металлическое. Я ухватился за это и… чуть не застонал, осознав, что держу цепочку от слива.

— Нашла! — завопила над моей головой Катастрофа.

Я отбросил мокрые волосы с лица и увидел, что она, сияя, держит в руке мои ключи.

— Отдай!

Но чертовка прижалась спиной к скользкому бортику ванной, свесила руку и игриво заявила: — Выкуп!

— Какой еще выкуп?! Дай сюда!

Я схватил ее за плечи. Она соскользнула в воду и оказалась подо мной. Мы были так близко! Лицо к лицу, губы к губам. До ломоты в скулах захотелось впиться в эти пухлые, влажные губы. Катастрофа смотрела на меня снизу вверх огромными, искрящимися глазами, и в них плескались смех и… желание.

Запах шампанского вдруг стал опьяняющим, а безумие — заразительным. Легкий стон сорвался с ее губ, и этого оказалось достаточно. Мой дружок тут же встал по стойке «смирно».

Я попытался выбраться, но Катастрофа вцепилась в меня мертвой хваткой. Она словно не замечала, что лежит голая в ванной с мужчиной. В отличие от меня, ее ситуация развлекала и радовала.

— Спой со мной! «Сигма-бой, сигма-бой»!

— Отвали, зараза! — застонал я. — Отдай ключи!

— Спой со мной! Ну что, тебе трудно, что ли?

Я завел ее руку ей за спину, выдернул ключи из пальцев, выбрался из ванны. Вода потоками стекала с одежды, внутри меня горел адов огонь. Я только повернулся, как Катастрофа бросилась на меня со спины, обхватила за шею руками, за торс ногами и завопила:

— Но, лошадка, поехали!

В этот момент дверь в ванную с треском распахнулась. На пороге, окаменев, стояла Давыдовна. Ее лицо было белее известняка, а глаза выдали всю гамму чувств — от шока до праведного гнева.

Я замер, с голой обезьянкой на шее, которая воспользовалась моментом и снова выхватила у меня проклятые ключи, с полным пониманием, что моя карьера в отеле только что достигла дна. В прямом и переносном смысле.