Убийство в твердом переплете

Однажды, после того как профессор на занятиях по производству бумаги отметил мою превосходную отделку золотом, Минка подошла ко мне, чтобы посмотреть на мою работу, – по крайней мере, я так подумала. На самом деле она спрятала под одеждой острый нож для подрезки кожи – и попыталась пронзить мне руку. Едва не задела мне лучевую артерию, а также несколько жизненно важных нервов и мышц. Клялась, что это был несчастный случай, но я видела в ее бегающих глазах и расчет, и насмешку.

Позже я узнала, что в то время Минка была безумно влюблена в моего парня. Безумно в самом плохом смысле: она пыталась найти способ выжить меня из этих отношений. К счастью, вскоре после инцидента с ножом Минка бросила учебу, а я продолжила обучение в магистратуре.

Наши пути снова пересеклись в том семестре, когда я вела курс по подготовке книжного блока в Техасском университете в Остине. Минка приходила слушать мои лекции. Я была настолько напугана, что подумала, будто она все еще преследует меня. Можете считать меня чокнутой, но после того как я обнаружила два спущенных колеса у своей машины, а затем – дохлую кошку на крыльце, я пошла в администрацию и добилась, чтобы ее исключили из класса. Я серьезно опасалась за свою безопасность и даже представляла, как она пытается засунуть мою голову в книжный пресс или что-то в этом роде.

И вот Минка здесь, в Ковингтоне, цепляется за Иена… Знала ли она, что мы были помолвлены несколько лет назад? В принципе, это не тайна… Что за игру она ведет?

– Так ты ее знаешь, – сказала я тоном, не терпящим возражений.

– Не то чтобы хорошо, – признался Абрахам. – Минка работает на неполную ставку, поэтому я привлекал ее для некоторых реставрационных работ по Уинслоу. Она производила впечатление очаровательного и деятельного человека, но, как только приступила к работе, начались проблемы. Двое моих лучших сотрудников грозились уйти, поэтому я отстранил ее от проекта.

Я едва могла видеть, как Минка смеется и болтает, словно близкая подруга и Иена, и Бальдаккио. Из всех возможных мероприятий она выбрала именно сегодняшнее – открытие выставки Абрахама. Я невольно задалась вопросом: не из-за меня ли Минка здесь? Все в галерее знали, что Абрахам был моим наставником… Или я уже совсем параноик?

Мне очень хотелось бы продолжить разговор об особенностях Минки и узнать, как она вообще умудрилась устроиться в Ковингтон, но нас прервала Дорис, подруга Абрахама.

– Ну, и чего ты тут орешь, старик? – спросила она, схватив его за руку и как следует встряхнув.

Я чуть не фыркнула от смеха.

– Дорис Бондюрант, – официальным тоном произнес Абрахам. – Я хотел бы представить вам мою бывшую ассистентку, а теперь мою самую главную конкурентку, Бруклин Уэнрайт. Бруклин, это моя старая подруга Дорис Бондюрант.

– Это ты кого назвал старой, нахал! – возмутилась она и толкнула его в живот локтем. Затем повернулась ко мне и пожала руку. – Здравствуй, милочка.

– Я так рада познакомиться с вами! – сказала я.

Помимо того, что Дорис и Теодор Бондюранты были попечителями библиотеки Ковингтона, они входили в советы директоров как минимум шести благотворительных организаций Сан-Франциско, так что их имена были синонимами искусства и высшего общества. Их состояние, вероятно, составляет несколько миллиардов долларов, так что Дорис вполне могла позволить себе быть дерзкой. Ее рука была узловатой и покрытой пигментными пятнами, но рукопожатие было таким крепким, что я была готова просить пощады.

– Я слышала много хорошего о тебе от этого парня, малышка, – сказала она, указывая пальцем на Абрахама. – Буду рада однажды увидеть здесь твои работы.

Голос выдавал в ней курильщицу с многолетним стажем.

– Спасибо за добрые слова, миссис Бондюрант.

Она погрозила мне пальцем.

– Во-первых, я вовсе не добра. А во-вторых, зови меня Дорис.

– Хорошо, Дорис, – улыбнулась я.

– Так-то лучше. – Она подмигнула. – Вообще говоря, люди в основном считают меня сволочью, но я просто люблю книги.

– Я тоже.

– Очень рада это слышать, – сказала Дорис. – А теперь, раз этот жучара утверждает, что ты разбираешься в переплетном деле, я готова сделать тебе пару интересных предложений.

Я послала Абрахаму взгляд, полный благодарности, и он вздернул брови в ответ.

– Почту за честь, – сказала я.

– У тебя есть визитка?

– Да, конечно. – Я порылась в сумке, нашла визитки и протянула одну Дорис. Та несколько секунд разглядывала ее, прежде чем кивнуть.

– Я позвоню, – сказала она и сунула визитку в свою сумочку. Затем оглядела зал и похлопала Абрахама по бочкообразной груди. – Так, сейчас я хочу найти Тедди и заглянуть в бар, пока там не стало слишком людно, но потом мне нужна та экскурсия по закулисью, которую ты мне обещал!

– Слушаюсь, мэм, – усмехнулся Абрахам.

Дорис подмигнула мне, шлепнула его по руке и, сделав прощальный жест, ушла.

– Она супер! – сказала я, поворачиваясь к Абрахаму.

– Дорис в своем репертуаре… – Он взглянул на часы и выругался себе под нос. – Мне пора бежать. Нужно кое-что сделать.

– Конечно, не буду тебя задерживать.

– Слушай, может, спустишься ко мне в мастерскую через часик-другой, как со всеми наболтаешься? Покажу тебе «Фауста». – Он наклонился ближе ко мне и вздернул брови. – Только не говори, что не умираешь от желания увидеть его.

– Еще как умираю, – усмехнулась я.

– Поверь мне, это грандиозно!

– Верю, Абрахам. Верю.

– Ты ж моя хорошая девочка! – Он в очередной раз приобнял меня.

Я еле сдерживала слезы. Впервые Абрахам сказал так, когда мне было восемь лет и я была абсолютно несчастна. Мои тупые братья использовали мою любимую книгу «Таинственный сад» как футбольный мяч, и я нашла ее валяющейся в грязи. Обложка висела буквально на нитках, половина страниц превратилась в труху. Мама предложила обратиться к переплетчику нашей коммуны, чтобы он спас книгу.

Абрахам, едва взглянув на нее, потребовал моих братьев в студию и пообещал им все возможные леденящие душу кары, если они еще хоть раз испортят хоть одну книгу. Напугав их до смерти, он провел братьям короткий урок по книжному искусству и истории – версию для детей, конечно. А затем объяснил, что значит семья и почему они должны беречь и почитать свою сестру, уважая то, что для нее дорого.

В тот день я влюбилась в Абрахама.

Смахнув слезу, я сказала:

– Абрахам, я просто хочу, чтобы мы…

– Ни слова больше! – перебил он, положив руки мне на плечи. – Признаю, я был упертым старым дураком, но это послужило мне важным уроком.

– Уроком?

– Да. – Он кивнул. – Жизнь чертовски коротка, чтобы тратить время на сожаления или размышления о том, что могло бы быть. С этого момента я планирую жить исключительно в настоящем и наслаждаться каждой минутой.

У меня аж дыхание перехватило от этих его слов, но я все же прошептала:

– Я так скучала по тебе…

Абрахам снова обнял меня.

– Ах, Тыковка, твои слова – музыка для моих старых ушей! – Он отпустил меня, добавив: – Больше не будем порознь, договорились?

– Согласна.

– Вот и славно. Буду ждать тебя внизу через пару часиков.

– Я приду! – пообещала я.

Он пошел прочь – и растворился бы в толпе, если б не копна его волос. Она так и маячила впереди, пока Абрахам не проскользнул в дверь, ведущую в небольшую Западную галерею. И исчез.

Я знала, что Западная галерея ведет к ряду небольших выставочных залов, которые, в свою очередь, заканчиваются лестницей в подвал, где располагалась его временная студия. Одним из преимуществ работы над выставкой в Ковингтоне было бесплатное использование их современных мастерских – если, конечно, найти дорогу к ним в лабиринте галерей, залов и лестниц. Хотя, если вы собираетесь заблудиться, это тем более отличное место.

С моего сердца словно свалился тяжкий груз. Мы с Абрахамом могли двигаться дальше как друзья и коллеги, а не как непримиримые противники, которыми, как я боялась, мы стали.

Почувствовав облегчение, я направилась к выставке писем и фотографий Уолта Уитмена. Главный зал теперь был до отказа заполнен сливками сан-францисского общества. Сплошные старперы, как и ожидалось.

Мысли о старперах натолкнули меня на мысль о Робин, что, в свою очередь, напомнило об отсутствии выпивки в моей руке.

Осматриваясь в поисках бара, я обратила внимание на дальнюю часть зала. Рядом с большой экспозицией оригиналов картин Одюбона, одиноко прислонившись к стене, стоял мужчина. Настороженный незнакомец в толпе друзей-книголюбов. Он потягивал какой-то напиток, разглядывая толпу, экспонаты, обстановку, но как будто держался в стороне от всего этого.

Я никогда раньше его не видела. Такого я запомнила бы: он был ростом больше метра восьмидесяти, темноволос, коротко стрижен. Поджарое мускулистое тело излучало силу крутого парня, который предпочитает пустить в ход и обаяние, и кулаки – лишь бы добиться желаемого. Мне такие нравились. Когда он оглядывал помещение, в его темных глазах читалось чисто мужское высокомерие. И тайны. Много тайн.

Когда его взгляд встретился с моим, мужчина вдруг прищурился и нахмурился. Он смотрел прямо на меня, ошибки быть не могло. Что это вообще такое?!

Его явное неодобрение было таким неожиданным и оскорбительным, что я сердито посмотрела на него в ответ. Он не отвел взгляд, продолжая смотреть на меня в упор. Что ж, я не собиралась отводить свой взгляд первой. Но зал словно начал сужаться, и мне пришлось на секунду ухватиться за перила перед выставкой Уолта Уитмена.

Видимо, я все-таки моргнула. Хочется верить, что нет, но в один момент неприязненное выражение его лица сменилось выражением полнейшего безразличия. Он снова окинул взглядом толпу и не посмотрел на меня. И хорошо, потому что я, скорее всего, выглядела глупо и тяжело дышала.

Похоже, мне действительно нужно чаще выходить в люди…

Здорово недовольная собой, я протискивалась сквозь толпу и к тому времени, как добралась до бара, вернулась в относительно вменяемое состояние. Пока не увидела, кто разливает напитки.

– Папа?!

– Привет, солнышко, – сказал он так, как будто это было обычным делом. Мой отец работает барменом на светском мероприятии и наливает мне бокал каберне совиньон, даже не спросив, хочу ли я… Странно.

Нет, ясное дело, я хотела вина. В этой части ничего странного не было.

– Папа, что ты здесь делаешь?

Он поправил очки – они всегда имели привычку сползать с носа – и протянул мне вино. Затем налил два бокала шардоне, передал их другому посетителю и только после этого снова повернулся ко мне.

– Детка, разве это не круто? – сказал он, ухмыляясь. – Это все Абрахам замутил. Ковингтонцы согласились предлагать наши вина на всех своих мероприятиях. Робсон в полном восторге. Можешь себе представить?

Он вернулся к наливанию вина и объяснению тонкостей вкусов остальным собравшимся у бара, а я сделала два больших глотка превосходного каберне совиньон. Это был не самый правильный способ насладиться хорошим вином, но кто меня осудит? Я пробыла здесь менее получаса и уже была выжата как лимон.

В 70-е мои родители, родители Робин и несколько сотен их ближайших друзей, такие же сорвиголовы и искатели мудрости, последовали за своим духовным наставником, Аватаром Робсоном Бенедиктом – или Гуру Бобом, как его называли, – в округ Сонома, где создали «Братство духовного просветления и высшего творческого сознания». Уж не знаю, имело ли высшее сознание к этому хоть какое-то отношение, но вложение оказалось удачным. Коммуна расположилась на тысяче шестистах акрах плодородных сельскохозяйственных угодий, бо́льшая часть которых впоследствии была превращена в виноградники. Папа был ребенком, выросшим на трастовом фонде, которого отец лишил наследства, потому что не одобрял его распущенный и легкомысленный образ жизни. К тому времени, как дедушка решил вернуть отца в завещание, было уже слишком поздно менять его дурные привычки. Папа прикипел к жизни в нищете, как он любил выражаться. Неудивительно, что ему понравилась жизнь винодела. Он был гедонистом до мозга костей.

Теперь папа управлял винодельней коммуны вместе с моим старшим братом Остином и сестрой Саванной. Другой мой брат, Джексон, отвечал за виноградники. Интересно, они тоже здесь сегодня?

– Ну как тебе каберне, Брукс? – спросил папа.

– М-м, отлично, – пробормотала я, сделав маленький глоток вина и прополоскав им рот, как положено.

Я вглядывалась в толпу в поисках Робин. Во всяком случае, такой была моя легенда – пока я все-таки не бросила взгляд на угол, где видела недовольного мужчину. Он уже отошел от выставки Одюбона, но я без труда обнаружила его у экспозиции Шекспира.

Я наблюдала, как этот мужчина бродит по краю просторного зала, изучая толпу, изредка поглядывая на экспонаты и фиксируя все. Он двигался словно пантера, выслеживающая добычу. Я пыталась отвести взгляд, но не могла. Уж извините, но этот мужчина был слишком горячим и сексуальным. В библиотеке таких встретишь не каждый день.

Я заметила, как он приподнял бровь и еле сдержал улыбку. Заинтригованная, проследила за его взглядом через комнату к открытой двери. Там стояла Робин, дерзко упиравшаяся рукой в бедро. Она все-таки совершила свой эффектный выход и теперь с живым интересом разглядывала толпу.

Ну понятно. Меня Горячий Мистер Секси удостоил неприязненного взгляда, а Робин получила приподнятую бровь и улыбку… Ненавижу ныть, но жизнь иногда бывает просто отвратительной.

Я вздохнула, протянула бокал, и папа автоматически его наполнил. Иногда очень полезно иметь высокопоставленных друзей. Например, разливающих напитки за барной стойкой.

Я оставила отца очаровывать гостей, а сама с полным бокалом вина бродила между витринами, наслаждаясь приятной музыкой и приветствуя знакомых. Казалось, Абрахам сегодня вечером пригласил всех переплетчиков Северной Калифорнии. Я не могла его за это винить: сегодняшний вечер был его триумфом, вплоть до блинчиков с лососем и кремом-фреш, которые я жевала, прогуливаясь туда-сюда.

Внушительный угол главного зала библиотеки был отведен под экспозицию Уинслоу. Симпатичный баннер гласил: «ЛИТЕРАТУРНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ОДНОГО ГЕРОЯ: НЕМЕЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА И ФИЛОСОФИЯ С XVII ПО XX ВЕК – КОЛЛЕКЦИЯ ГЕНРИХА УИНСЛОУ».

Письма, фотографии и музейные афиши рассказывали историю Генриха Уинслоу, владельца крупной строительной фирмы в нацистской Германии, который, используя свое влиятельное положение, спас более семисот евреев от отправки в концентрационные лагеря. Все это было пугающе похоже на оскароносный «Список Шиндлера». Интересно, сколько других простых немцев осмелились бросить вызов Гитлеру и нацистам?..

Жизнь Генриха недавно стала темой специального выпуска на канале «История». Можно было предположить, что это привлечет еще больше внимания к выставке.

Я прогуливалась вдоль рядов, рассматривая книги из коллекции Уинслоу, в частности первое издание сказок братьев Гримм 1812 года с изящными, нарисованными от руки иллюстрациями, а также несколько оригинальных оперных партитур Вагнера с его карандашными пометками на полях.

Также были представлены письма жертв холокоста и тех, кто его пережил, и многие фотографии того времени. Презентация вызывала сильные эмоции и вместе с тем воодушевляла.

Несмотря на сложную тему, публика была оживленной и дружелюбной. Сквозь гул разговоров доносилась музыка, алкоголь лился рекой, и вкусной еды тоже было в избытке.

Прошло больше часа с тех пор, как я видела Абрахама, поэтому решила, что пришло время спуститься вниз и посмотреть на «Фауста». Остановившись наполнить бокал вина, я проскользнула в коридор с целью найти дамскую комнату и освежить помаду. После того как привела себя в порядок, я проследовала мимо ниши, ведущей к телефонам-автоматам, и вдруг услышала, как какой-то мужчина горячо прошептал:

– Этому паршивому сукину сыну это с рук не сойдет!

– Пожалуйста, не делай ничего безумного! – ответила женщина, ее голос звучал встревоженно.

– Я никогда не делаю ничего безумного, – отчеканил тот. – Безумные поступки – это по вашей женской части.

– Ну папочка! – воскликнул более молодой женский голос с визгливыми и плаксивыми нотками.

– К несчастью, папа прав, дорогая, – возразил женский голос. – Давай не будем забывать, как мы дошли до такого фиаско.

– По крайней мере, ты это признаешь, – горько произнес мужчина. – Теперь я должен найти наилучший способ разобраться с этим козлом и тем, во что он нас втянул…

– Следи за языком, дорогой, – предупредила женщина.

– Да она и похуже слова слышала, – огрызнулся он.

– Послушай, – опять вступила женщина. – Давай просто забудем о проблемах с книгой и постараемся хорошо провести сегодняшний вечер.

– Можно я пойду? – спросила девушка. – Это все так скучно…

– Твое наследство – это скучно?! – Мужчина повысил голос.

Троица вышла из ниши. Они увидели меня и остолбенели.

Я узнала этих людей. Конрад и Сильвия Уинслоу и их обожаемая дочь Мередит – наш сан-францисский ответ Пэрис Хилтон. Они были настоящими владельцами коллекции Уинслоу и неприлично богатыми. Но, в отличие от друзей Абрахама, Дорис и Тедди Бондюрантов, предпочитали светить своими деньгами, давая ежедневную пищу папарацци.

– Добрый вечер, – сказала я, улыбаясь и молясь, что не выгляжу как олень, попавший в свет фар. Если в чем-то сомневаешься, веди себя так, будто это чертово место тебе принадлежит. Вот я и шла себе дальше как ни в чем не бывало.

Пока они гордо шествовали мимо меня, я гадала, кого же имел в виду мистер Уинслоу под «сукиным сыном». И что имела в виду его жена, когда говорила о проблемах с книгой. Если хоть с какой-то книгой были проблемы, Абрахам должен об этом знать… Я быстро направилась в Западную галерею.

Я поняла, что потеряла из виду и Робин, и недовольного мужчину. Что ж, это к лучшему. Меньше всего мне хотелось видеть, как эти двое флиртуют. Глупо звучит, правда? Я ведь впервые видела этого человека…

Временное помешательство. Слишком много часов в компании старых заплесневелых книг… Ну и ладно. Я сделала еще один глоток вина, выскочила из двери Западной галереи и устремилась к лестнице в подвал, чтобы найти Абрахама.

Освещение на лестнице было слабым, а лестница – узкой и крутой. Высокие каблуки, мягко говоря, не помогали спуску, поэтому я делала каждый шаг медленно, держась одной рукой за поручень, а другой – за бокал.

Вдруг снизу донесся отрывистый звук шагов, быстро приближающийся ко мне. Когда я обогнула лестничную площадку, какая-то женщина резко остановилась, чуть не врезавшись в меня.

Я ахнула от неожиданности. Она посмотрела на меня. И закричала.

Глава 3

– Мама?!

– Да уж. – Мама выдала нервный смешок, звук которого разнесся эхом по лестнице. – Бруклин! Фух, слава богу, это ты, а не твой отец…

Не то чтобы именно такое приветствие я ожидала от родной матери. Впрочем, сегодня вечером вообще ничто не соответствовало моим ожиданиям.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

«Биркенштоки» (от названия немецкого обувного бренда Birkenstock) – сандалии, чья подошва из пробки, замши и джута очень удобно ощущается на ноге и со временем адаптируется к индивидуальной анатомии стопы.