Пятнадцать лет до Краснодара

Алексей Векшин

Пятнадцать лет до Краснодара

Глава 1

Виктор Корнеев понял, что ему пора заканчивать с дальними рейсами, когда обнаружил в кармане куртки детскую заколку. Заколка была маленькая, жёлтая, с пластмассовой ромашкой. Он повертел её в пальцах и вспомнил воскресный приезд дочери. Марина привезла Настю на базу. Внучка лазила по кабине, нажимала кнопки, спрашивала, зачем столько рычагов, и два раза требовала разрешить ей посигналить.

Виктор разрешил один. После второго диспетчеры выглянули из окон.

— Дед, а ты здесь живёшь? — спросила Настя.

— Работаю.

— А спишь?

— Бывает.

— Значит, живёшь.

Логика была железная. Заколку она, наверное, и потеряла. Виктор положил её в верхний ящик над лобовым стеклом, рядом с пачкой запасных предохранителей, фонариком и старой ручкой, которой пользовался уже года три. Потом посмотрел на часы. Без семи шесть. База ещё только просыпалась. За серым бетонным забором гудели двигатели. Кто-то сдавал задним ходом, коротко пищал сигналом. На дальнем краю площадки водитель синего «Мерседеса» ходил вокруг полуприцепа и пинал колёса.

Виктор закрыл дверь кабины. На улице пахло холодным железом, соляркой и мокрым асфальтом. Двадцать первое сентября 2026 года, понедельник. На Урале до настоящих холодов было ещё далеко, но утром уже хотелось застегнуть куртку.

— Корнеев!

Он повернулся. От здания диспетчерской к нему шёл Илья Савельев — молодой, длинный, всегда куда-то торопящийся. Телефон уже был возле уха, второй он держал в руке. Зачем человеку два телефона, Виктор не понимал. Раньше хватало рации и автомата на проходной. Теперь на одного диспетчера приходилось больше техники, чем когда-то на всю базу.

— Ты загрузочный лист видел?

— Видел.

— Там по времени передвинули. Тебя в семь ждут.

— Меня в семь и ждали.

Илья на секунду завис.

— Ну да. Значит, ничего не передвинули.

Он снова посмотрел в телефон.

— Краснодар, промзона Северная, выгрузка в пятницу. Четыре ночёвки заложены, окно подтвердили.

— Нормально пройду.

— В Самаре ремонт.

— Знаю.

— Под Саратовом ограничение.

— Знаю.

Илья убрал один телефон в карман.

— Вот за что люблю старых водителей. Можно вообще ничего не говорить.

— Тогда не говори.

Илья усмехнулся.

— Это у тебя правда последний дальняк?

— Кто сказал?

— На базе говорят.

— На базе много чего говорят.

— Значит, неправда?

Виктор посмотрел на него.

— Значит, поедем — увидим.

Илья кивнул, хотя ответ его явно не устроил. Виктор обдумывал это уже несколько месяцев. В пятьдесят четыре он ещё справлялся с работой. Глаза видели, спина терпела, привычный гул двигателя не утомлял. Утомляло возвращаться домой гостем. Последние года два дорога перестала возвращать то, что забирала.

Раньше неделя в дороге означала заработок, а возвращение — несколько дней дома. Теперь к деньгам прилагалось то, что он пропустил: утренник Насти, день рождения Марины, обещанная поездка за город. Когда наконец освобождался, у дочери уже были другие планы. Он всё время оказывался либо слишком рано, либо слишком поздно — как водитель, который знает маршрут, но никак не попадает в окно разгрузки. Марина ничего не выговаривала, и это было хуже ссоры. С упрёками можно было спорить, а она просто говорила:

— Ничего, пап.

И Виктор каждый раз слышал в этом «ничего» всё то, что она давно перестала ему объяснять. На складе он был без двадцати семь. Груз оказался ровно таким, как в документах: промышленное оборудование для предприятия в Краснодаре. Шесть больших ящиков на поддонах, ещё восемь палет поменьше, всё затянуто плёнкой, промаркировано.

Ничего интересного. Виктор любил такие грузы. Ни температурного режима, ни хрупкого стекла, ни овощей, которые в пути могли потребовать больше внимания, чем двигатель. Погрузчик ездил между воротами и полуприцепом. Виктор стоял сбоку и смотрел, как размещают вес.

— Дальше второй ряд нельзя, — сказал он кладовщику.

— Почему?

— Заднюю тележку перегрузим.

— По расчёту нормально.

— В расчёте этот ящик на полметра ближе к тягачу. Сверьте схему.

Кладовщик хотел возразить, посмотрел на Виктора, махнул погрузчику:

— Давай палету вперёд.

Через сорок минут погрузку закончили. Виктор проверил крепления, сверил маркировку крайних ящиков и вышел. Кладовщик закрыл двери и принёс номерную пломбу: белая пластиковая вставка с синей полоской. Виктор сверил выбитые цифры с накладной — 784391 — и дождался, пока пломбу затянут.

— Всё.

Виктор дёрнул ручку двери и сфотографировал пломбу. Так он делал уже лет семь. Один раз в Пензе на разгрузке обнаружили несовпадение номера. Два часа выясняли, кто ошибся. После этого Виктор решил, что память хорошая вещь, но фотография лучше. В диспетчерской подписал последние бумаги. Илья сунул ему папку.

— Здесь накладные, здесь доверенность, здесь контакт получателя.

— Кто принимает?

— Склад. Евгений Ковалёв, — Илья сверился с экраном.

Виктор записал имя на верхнем листе.

— Всё у тебя на бумаге, — усмехнулся диспетчер. — Как у деда.

— Я дед.

— Телефон сядет — ты мне из Екатеринбурга память пришлёшь?

— Пауэрбанк придумали.

— Бумагу раньше.

Илья засмеялся. Виктор забрал документы и вышел. Перед выездом он сделал обычный круг. Проверил колёса, свет, замки, поднятые опоры и соединительные шланги. На пломбе по-прежнему стоял номер 784391. Он поднялся в кабину, положил документы справа от сиденья и завёл двигатель. На панели загорелись контрольные значки и один за другим погасли. Пока в системе поднималось давление, позвонила Марина. Виктор включил громкую связь.

— Да.

— Уехал?

— Сейчас.

— Уже загрузили?

— Да.

— Куда на этот раз?

— Краснодар.

— Далеко.

— Бывало дальше.

— Я не про километры.

Виктор посмотрел через стекло на ворота базы. Перед ним медленно выкатывалась белая фура.

— Марин.

— Что?

— Я думаю, это последний дальний.

Она не ответила сразу.

— Ты это уже говорил.

— Когда?

— Года четыре назад.

— Тогда я сказал «может быть».

— А сейчас?

— Сейчас говорю: думаю.

— Это сильно меняет дело.

Он улыбнулся.

— Не начинай.

— Я не начинаю. Я вообще ничего не говорю.

Вот опять. Это её «ничего».

— Приеду — поговорим.

— Хорошо.

— Настя где?

— В садике.

— Заколку оставила.

— Какую?

— Жёлтую. С цветком.

Марина засмеялась.

— Она вчера весь вечер её искала.

— Теперь знает где.

— Ты ей сам скажи вечером.

— Позвоню.

— Не забудь.

— Не забуду.

Он отключился. Перед шлагбаумом пришлось остановиться. Охранник посмотрел документы, машинально заглянул на номер тягача и поднял перекладину. Виктор тронулся. В зеркалах осталась база, затем промзона и городская развязка. Он включил радио, послушал минут пять и выключил. Первые километры он любил ехать без разговоров. Постепенно переставал замечать шум шин, привыкал к движениям соседних машин, и руль снова становился продолжением рук.

Впереди появлялась дорога, и с ней возвращалось ощущение, которое Виктор знал лучше большинства человеческих чувств. Ты едешь. Значит, всё пока нормально. На первой остановке Виктор ещё раз услышал в голове голос Марины: «Ты это уже говорил». Он достал заколку из верхнего ящика и переложил поближе к документам, чтобы не забыть вернуть.

Глава 2

К вечеру второго дня Виктор добрался до знакомой стоянки неподалёку от Сызрани. Первую ночь он провёл за Уфой; теперь до выгрузки оставалось ещё три дня. Стоянку он выбрал не потому, что она была хорошей. Хороших стоянок на трассе вообще немного. Одни слишком шумные. Другие забиты. На третьих еда такая, что лучше лечь спать голодным.

Эта была просто знакомой. Он останавливался здесь раз десять за последние годы и примерно знал, чего ожидать. За заправкой была большая освещённая площадка, кафе с душем и шиномонтаж. В глубине стоял мотель с облупившейся вывеской. Здесь можно было выспаться в постели; после первой ночёвки в кабине у Виктора ныла спина.

Охранник на въезде спросил:

— До утра?

— До утра.

— Восемьсот.

— Было шестьсот.

— Было.

— Давно?

— Вчера.

Виктор посмотрел на него. Охранник улыбнулся.

— Шучу. Месяц уже.

— Очень смешно.

Он заплатил. Парковочных мест оставалось немного. Виктор проехал до конца третьего ряда и встал между рефрижератором и старым «ДАФом» с тентованным полуприцепом. Заглушил двигатель. Сразу стало непривычно тихо. Он посидел минуту. После долгого перегона ему ещё казалось, что сиденье вибрирует и машина катится. Он подождал, пока это ощущение пройдёт.

Виктор посмотрел пробег. Записал цифру в маленький блокнот. Ещё одна старая привычка. Большинство водителей давно всё смотрели в приложениях, но Виктор записывал. Записывал дату, заправку, пробег и расход — особенно когда машина начинала вести себя странно. Сегодня всё было нормально. Он убрал блокнот и пошёл обходить тягач. Фонари стоянки светили сверху, делая асфальт каким-то серо-жёлтым.

Под полуприцепом было темно. Виктор посветил на колёса, проверил соединения и дошёл до дверей. Белая пломба с синей полоской была на месте. Он дёрнул ручку и отправился в кафе, где пахло мясом, фритюром и кофе. За дальним столом двое водителей спорили о ремонте моста через Волгу. Возле стойки стоял знакомый.

Виктор узнал его не сразу.

— Корнеев?

— Семёныч?

Мужчина повернулся. Это был Николай Семёнович Орлов, которому уже перевалило за шестьдесят. Когда-то они ездили в одной компании. С тех пор пересекались на дорогах раз в год, иногда реже.

— Живой, — сказал Орлов.

— Пока да.

— Куда?

— Краснодар.

— А я наверх.

— Чего повёз?

— Металл.

— Как обычно.

— А ты?

— Железки.

Они взяли кофе и сели у окна. Орлов заказал суп, Виктор — котлету с гречкой.

— Говорят, ты завязываешь, — сказал Орлов.

Виктор посмотрел на него.

— Быстро информация ходит.

— У нас одна деревня. Просто растянута от Калининграда до Владивостока.

— Думаю.

— Правильно.

— Ты же не завязал.

— Поэтому и говорю, что правильно.

Орлов снял очки, протёр салфеткой.

— У меня жена говорит: я тебя двадцать лет жду. Я ей отвечаю: ещё пять — и всё.

— И сколько так?

— Лет семь.

Они помолчали. На стоянку въезжала очередная фура. Свет фар прошёл по окну кафе.

— Помнишь Самойлова? — вдруг спросил Орлов.

Виктор поднял глаза.

— Олега?

— Ну.

— С чего вспомнил?

— Да мужик сегодня похожий на заправке был. Прям со спины один в один.

Виктор взял чашку.

— Показалось.

— Конечно показалось.

Орлов сказал это легко, но тема уже появилась между ними. Пятнадцать лет прошло, а имя Олега всё равно звучало не как имя человека из прошлого. Скорее как название места, куда лучше не заезжать.

— Так ничего и не выяснили? — спросил Орлов.

— Что?

— Куда он делся.

— Нет.

— Странная история была.

Виктор пожал плечами.

— Всякие бывают.

— Вы тогда вместе ездили?

— Иногда.

— Я помню.

— Значит, зачем спрашиваешь?

Орлов посмотрел на него.

— Ты всё такой же.

— Какой?

— Если тема неприятная, делаешь вид, что её нет.

Виктор поставил чашку.

— Коля.

— Всё. Молчу.

Орлов перевёл разговор на новые тахографы. Виктор охотно поддержал: с техникой было проще. После еды он позвонил Марине. Настя сначала отказалась отрываться от мультфильма, потом всё-таки подошла к телефону.

— Дед, ты заколку нашёл?

— Нашёл.

— Не потеряй.

— Не потеряю.

— Она моя любимая.

— Тогда зачем в машине оставила?

Настя задумалась.

— Чтобы ты нашёл.

— Понятно.

— Когда приедешь?

— Через несколько дней.

— Это сколько?

— Ещё несколько ночей. Я позвоню, когда буду ехать домой.

— Я быстро посплю.

— Договорились.

После разговора Виктор взял в кабине сменную футболку и заселился в мотель. Окно номера выходило на третий ряд, хотя сам тягач почти целиком заслонял соседний рефрижератор. Ключи от машины он положил на тумбочку. Никакому стоянщику их не оставлял. После душа поставил будильник на шесть двадцать, проверил маршрут и убрал телефон. Последней в галерее осталась фотография пломбы: 784391, синяя полоска.

В 2:47 его разбудил хлопок двери в коридоре. За окном прошёл человек в светоотражающем жилете. Виктор приподнялся на локте, но увидел только кепку и тёмные плечи. На стоянке зашипели тормоза. Он привык к этим звукам и снова уснул. В шесть двадцать будильник прозвенел с первого раза. Он выключил его.

Полежал ещё секунд десять. Потом сел. Он сдал ключ от номера, умылся и вышел на стоянку с кофе. Кабина за ночь остыла. Виктор завёл двигатель и включил обогрев. День начинался ясный. Края облаков уже розовели. Виктор поставил стакан в подстаканник и начал обычный утренний осмотр. Проверив тягач, соединения и колёса, Виктор дошёл до задних дверей. Пломба висела на месте, замки были целы, однако что-то заставило его наклониться ближе. На белой вставке краснела полоска. Не та.

Он повернул пломбу номером к свету: 784912. Достал телефон и открыл снимок с погрузки. На нём стояло 784391, а полоска была синей. Виктор ещё раз осмотрел двери: ни царапин, ни повреждений петель. Всё выглядело так, словно никто к полуприцепу не прикасался. Виктор выпрямился. Вокруг заводились машины, водители шли за кофе, на заправке объявляли номер колонки. Утро оставалось обычным для всех, кроме него. Он оглядел стоянку.

Впервые за много лет она показалась ему слишком большой.

Глава 3

Илья ответил не сразу. Виктор стоял за полуприцепом, держа телефон возле уха и не сводя глаз с пломбы. Длинные гудки всё тянулись.

— Да.

Голос сонный.

— Ты спишь?

— Уже нет. Что случилось?

— Пломба другая. Сейчас продиктую номер, а фотографию с погрузки пришлю следом.

Илья переспросил уже проснувшимся голосом:

— Двери не открывал?

— Нет. Но это не ошибка в накладной: вечером была синяя полоска, теперь красная.

— Давай номер.

— Сейчас 784912.

— А должен?

— 784391.

Послышалось шуршание. Наверное, Илья сел.

— У тебя снимок с погрузки, у них должна быть запись в журнале. Я сейчас сверю, — сказал Илья.

Он уже говорил деловым голосом.

— Двери целые?

— Снаружи да. Груз не смотрел.

— И не открывай пока. Я свяжусь со складом, пусть подтвердят номер и скажут, как оформляем.

— Звони.

Виктор отключился. Прошёл вдоль полуприцепа. С другой стороны никаких следов тоже не было. Он присел возле заднего бампера. Посмотрел снизу. Ничего. Водитель соседнего «ДАФа» вышел с полотенцем на шее.

— Проблема?

— Пока не знаю.

— Хорошее начало дня.

— Бывает лучше.

Мужчина пожал плечами и ушёл. Через пять минут Илья перезвонил.

— Короче. На складе говорят, у них номер правильный.

— Какой?

— Тот, что в накладной. Триста девяносто один.

— Это я и без них знаю.

— Никто не менял.

— Я тоже.

— Начальник говорит: езжай на ближайший пост или в полицию, зафиксируй.

— А компания?

— Я передал начальству. Сейчас подключатся.

— А груз открывать?

— Не надо пока.

— Понял.

— Виктор Сергеевич.

— Что?

— Ты уверен, что это именно твой прицеп?

Виктор молчал. Илья понял первым.

— Ладно. Глупый вопрос.

— Очень.

— Извини.

Виктор убрал телефон и несколько минут ничего не трогал. Потом снял номер пломбы крупно, двери с замками и общий вид полуприцепа. Набрал 112. Пришлось объяснять, почему он сообщает о проникновении, хотя ещё не знает, пропал ли груз. Он не мог утверждать ни что груз цел, ни что что-то похищено: двери ещё не открывал.

Он повторил, что не видел посторонних, уточнил у охранника адрес и получил указание ждать. Первый кофе давно остыл; Виктор купил второй. Он сидел в кабине и смотрел на вход в кафе. В голове снова всплыла ночная фигура в жилете. 2:47. Человек между машинами. Ничего особенного. На стоянках половина людей ночью ходит в жилетах.

Через сорок минут приехали двое полицейских. Старший представился Егоровым, младший молча осматривал двери. Они сфотографировали пломбу, после чего Виктор показал снимок с погрузки. Егоров увеличил его.

— Да. Номер другой.

— Я поэтому и позвонил.

— Может, меняли сотрудники стоянки?

Охранник, стоявший рядом, сразу сказал:

— Мы к машинам отношения не имеем.

— Камеры есть?

— Есть.

— Задний ряд видно?

Охранник замялся.

— Частично.

— Значит, не видно.

— Кусок видно.

Егоров вздохнул.

— Хорошо.

Он повернулся к Виктору.

— Открывать будем?

— Я для этого и жду вас.

— Представитель груза есть?

— Нет.

— Перевозчик?

— По телефону.

Егоров сообщил в дежурную часть о признаках проникновения в полуприцеп и вызвал следственно-оперативную группу. Егоров попросил охрану записать контакты водителей соседних машин, которые собирались выезжать. Осмотр начали после девяти. Следователь разъяснил порядок, эксперт включил видеозапись; представитель перевозчика подтвердил по телефону состав груза. Егоров остался рядом с Виктором. Виктор достал бокорезы и на мгновение задержал руку. Он привык, что пломбу снимают при сдаче груза, когда его ответственность передают получателю. Теперь это происходило посреди рейса, и ничего хорошего он не ждал. Пластик щёлкнул, пломба осталась на ладони.

Эксперт снял момент вскрытия и упаковал срезанную пломбу. Виктор открыл правую створку и включил фонарь. Первый ряд палет стоял на месте, плёнка и стяжки выглядели целыми. Открыли вторую дверь.

— Что везёте? — спросил молодой полицейский.

— Оборудование.

— Дорогое?

— Любое оборудование дорогое, пока его не надо продавать.

Виктор поднялся внутрь. Ящики и крепления стояли так же, как вечером, явных следов разгрузки не было. Он прошёл чуть глубже, направил фонарь под край палеты и остановился. Между двумя палетами, почти у боковой стены, лежала сумка. Чёрная спортивная сумка, достаточно длинная, чтобы в неё поместились автомобильные номера. Вчера её там не было.

Виктор в этом не сомневался.

— Не трогайте, — сказал Егоров снизу.

Виктор даже не повернулся.

— Я и не собирался.

Полицейский поднялся к нему. Посмотрел.

— Ваша?

— Нет.

— В груз входила?

— Нет.

— Уверены?

Теперь Виктор посмотрел на него.

— Я вчера сам здесь ходил.

Егоров присел возле сумки. На старой ткани не было логотипа, молния была закрыта.

— Отойдите.

Виктор отошёл. Егоров позвал эксперта. Сначала тот снял сумку на месте, затем проверил её и только после этого открыл. Виктор наблюдал от дверей. Внутри лежали вещи, которые сначала вообще не складывались в одну картину. Там были старый кнопочный телефон, фотографии, перетянутые резинками, несколько номерных знаков, блокнот и папка с бумагами. На дне лежал ключ на простом металлическом кольце.

Эксперт показал телефон Егорову.

— Старинный.

Молодой полицейский заглянул через плечо.

— «Нокиа»?

— Похоже.

Виктор рассматривал номера. Один был старого образца, другой погнут, на третьем не хватало фрагмента с регионом. Четвёртый лежал обратной стороной.

— Что за ерунда? — спросил молодой.

Егоров попросил раскрыть блокнот. Среди дат, фамилий и номеров машин попадались короткие пометки: «23:40», «Въезд», «37 км», «Возврат».

— Вам что-нибудь знакомо? — спросил Егоров.

— Пока нет.

В папке оказались копии путевых листов — от сравнительно новых до пожелтевших. Егоров осторожно перелистывал их.

— Пятнадцать лет, — сказал он.

— Что?

— Вот этот две тысячи одиннадцатого.

От названного года Виктору стало не по себе. Две тысячи одиннадцатый. Он снова наклонился над блокнотом.

— Можно?

Эксперт повернул раскрытый блокнот к Виктору, не передавая в руки. Виктор просматривал записи, пока не находя ничего знакомого. Потом увидел сочетание цифр, которое узнал раньше, чем успел прочитать целиком. Е673КМ. Он наклонился ближе.

— Стоп.

— Что?

Виктор показал пальцем.

— Этот номер.

Егоров посмотрел.

— Знаком?

Он не ответил. Перед глазами возник белый «МАЗ»: треснувший пластик над бардачком, синий спальник, Олег на пассажирском сиденье с чашкой дешёвого кофе.

— Это моя машина.

— Эта?

— Была.

— Когда?

Виктор посмотрел на дату возле номера. Дата рядом с номером не оставляла сомнений.

— Пятнадцать лет назад.

Егоров перестал листать.

— Вы ездили на ней один?

— Нет.

— С кем?

Виктор поднял глаза.

— С напарником.

— Где он сейчас?

Пауза получилась длиннее, чем нужно.

— Не знаю.

— В смысле?

— Исчез.

Молодой полицейский перестал смотреть в телефон. Егоров попросил оставить блокнот открытым на этой странице.

— Когда?

Виктор снова посмотрел на дату. Она стояла за четыре дня до исчезновения Олега Самойлова.

— Тогда же.

Глава 4

Телефон включился не сразу. Эксперт осмотрел аккумулятор, подключил питание и оставил аппарат загружаться. Они сидели в комнате администрации стоянки. Все предметы из сумки уже были описаны и сняты по отдельности; рядом лежали пакеты для упаковки. Виктор устроился возле окна. Виктор перечитал строчку: «14.09.2011. Е673КМ. 61». Ниже было приписано: «03:10 возврат». Смысл цифр оставался неясным, но номер машины он узнал безошибочно.

У каждого водителя в голове остаются номера машин, на которых он ездил долго. Как старые телефоны родственников. Как код домофона квартиры, из которой давно переехал. Белый «МАЗ» достался ему весной 2010-го уже изрядно поработавшим. Двигатель ел масло, правая дверь плохо закрывалась, а на скорости дрожал руль. Они с Олегом проехали на нём почти сто тысяч километров.

Потом Олег пропал. Машину спустя несколько месяцев передали другому водителю. Позже Виктор слышал, что её продали.

— Самойлов Олег… как отчество? — спросил Егоров.

— Николаевич.

— Год рождения?

— Семьдесят первый, кажется.

— Кажется?

Виктор посмотрел на него.

— Я за рулём с ним работал, а не паспорта проверял.

— Хорошо.

Егоров записал.

— Когда исчез?

— В сентябре одиннадцатого.

— Число?

— Восемнадцатого. Вечером. На следующий день жена заявила, что он не выходит на связь.

— Вы заявление подавали?

— Жена подавала.

— Что за обстоятельства?

Виктору не хотелось это рассказывать. Не потому, что было сложно. Потому что всё звучало слишком давно и слишком глупо.

— Мы закончили рейс на южной базе под Краснодаром. Машину сдавали другой смене, сами собирались утром лететь домой на Урал. Посидели, поругались. Олег ушёл. На самолёт не явился.

— Из-за чего поругались?

— Сейчас уже не помню.

— Совсем?

— Он хотел поговорить. Я не хотел.

— О чём?

— Не сказал.

Егоров посмотрел на него.

— После ссоры вы его ещё видели?

— Нет. Машина осталась на базе, вещи — частью в кабине, частью дома. Больше добавить нечего.

— О деньгах, других планах он говорил?

— Выясняйте по старому делу. Мне он ничего не объяснил.

— Какую версию тогда рассматривали?

Виктор пожал плечами.

— Долги. Другая женщина. Уехал. Ещё чего-то.

— Тело не нашли?

— Нет.

Егоров постучал ручкой по столу.

— И теперь номер вашей старой машины лежит в блокноте, который сегодня нашли в вашей нынешней машине.

— Именно.

— Хорошо.

— Что здесь хорошего?

— В смысле для понимания.

— Я понял.

Эксперт включил аппарат без SIM-карты. На экране появился запрос даты и времени, затем старое меню.

— Память доступна, — сказал он следователю. — Сообщения осмотрим с фиксацией.

Виктор отвернулся к окну. У открытого полуприцепа стоял охранник, мимо выезжали другие машины. Позвонила Марина. Он сбросил вызов и написал: «Позже наберу». На её немедленное «Всё нормально?» ответил коротким «Да». Егоров продолжал изучать бумаги.

— Тут фамилии повторяются.

— Какие?

— Чернов. Громов. Руденко.

Виктор не отреагировал.

— Не знаете?

— Нет.

— Точно?

— Если бы знал, сказал бы.