Лир первый шаг
Лир первый шаг

Полная версия

Лир первый шаг

Язык: Русский
Год издания: 2026
Добавлена:
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
4 из 6

Рен, стоявший чуть впереди, сжал свой шест так, что побелели костяшки. Брэд тихо, одними губами, выругался, но не пошевелился. Девушки сбились плотнее, будто тепло друг друга могло защитить лучше любой магии, и даже их дыхание стало тише, короче.

А потом из тени между корнями медленно поднялась фигура — не человек, не зверь, а будто сплетение ветвей и тумана, медленно, с хрустом и шорохом, собираясь в нечто, что нельзя было точно описать. Глаза у него были как две тёмные ямы, в которых не отражался свет, и казалось, что если заглянуть в них слишком долго, можно потеряться навсегда. Он не бросился, не зарычал — он просто смотрел, и от этого взгляда хотелось упасть на колени и закрыть глаза, спрятаться, стать незаметным, исчезнуть.

Лилит шагнула вперёд, не поднимая оружия, не выкрикивая заклинаний. Просто шагнула — и лес будто вздохнул, будто сам насторожился, ожидая, что будет дальше.

— Ты знаешь, кто я, — тихо, но твёрдо сказала она. — И знаешь, что я не ищу ссоры. Мы идём своей дорогой. Дай пройти.

Существо наклонило голову, будто прислушиваясь не к словам, а к чему-то глубже, к самой сути того, кто стоял перед ним. Потом медленно опустило руки, и ветви, из которых оно словно было соткано, чуть расступились, давая нам место.

— Один раз, — прозвучало в голове, не ушами, а где-то внутри, как чужой шёпот, тяжёлый и холодный. — Больше не приходите сюда.

Лилит кивнула, не отводя взгляда, и в этот момент она казалась больше и сильнее, чем обычно.

— Мы не ищем здесь дома.

Существо ещё мгновение стояло, потом рассыпалось в серую дымку и растаяло среди корней, как будто его и не было вовсе. Тишина вернулась, но теперь она была другой — не пустой, а будто насторожённой, прислушивающейся, полной скрытого смысла.

— Дальше тихо, — сказала Лилит, уже обычным голосом, но в нём звенела сталь. — И держитесь ближе.

Мы пошли дальше, и теперь даже Рен не пытался шутить. Каждый шаг давался чуть тяжелее, мы знали: лес наблюдал за нами. Он разговаривал. И он только что дал нам разрешение пройти.

Глава 7

Когда сменили направление с востока на северовосток, никто, кроме меня, не заметил. Шли молча, устало переставляя ноги по мшистым корням, каждый погружён в свои мысли и ожидания. Ощущение перемены направления было почти физическим: воздух стал чуть свежее, ветер зашевелил ветви иначе. Ещё через какоето время изменилась обстановка вокруг. Деревья стали повыше, но росли реже, как будто каждый ствол хотел иметь своё место и не пускал к себе посторонних. Свет теперь падал сквозь листву широкими полосами, и в этих просветах трава становилась гуще, а тени — глубже. Вскоре между деревьев то тут, то там стали появляться камни: сначала небольшие, едва выглядывающие из земли, потом целые валуны, поросшие седым лишайником, будто сторожевые псы этих мест. А когда мы в изумлении увидели речушку, спадающую с небольшого утёса и образующую внизу озеро чистой воды, я понял: пришли. Вода падала с шелестом, похожим на тихий смех, разбиваясь о гладкие камни и собираясь в прозрачную чашу, где отражались небо и верхушки деревьев. Сердце сжалось от предчувствия — что-то важное начиналось именно здесь, на границе привычного и неведомого.

Первое, что бросалось в глаза, был дом. Таких строений в Божаре не знали. Углы крыши загнуты вверх, три этажа, причём третий был открытым. Круглый каменный забор вокруг дома — в два человеческих роста, на расстоянии двадцати метров от стен — делал его небольшой крепостью. Широкие ступени вели к арке входа, но ворот видно не было.

Мы поднялись и оказались на площадке, выложенной из плит. На каждой плите был выбит какойто знак. Рисунок нигде не повторялся. Из воспоминаний Лира я знал, что это руны. Но таких не помнил.

Перед входом в дом стоял мужик, сам себя шире в плечах, заросший по самые брови чёрным волосом. Руки — лопаты, бугрились мышцами. На плечи накинута обычная рубаха навыпуск, подпоясанная красным ремешком. Коричневые широкие штаны заправлены в короткие сапоги с тупым носом. Хозяин здешних мест смотрел на нас, спокойный и неподвижный, как камень посреди бурного потока.

— Полгода не прошло, — пробурчал он, — как дошли?

Гулкий голос прокатился по площадке. Лилит и пятёрка воиновмагов преклонили колено, склонив голову. Мы же с девчатами замялись, не зная, как поступить. Первым сориентировался Рен, рухнув вниз на оба мосла; я с остальными повторил.

— Ладно, вставайте, здесь и так чисто, нечего подметать, — сказал не представившийся пока здоровяк.

— Кто не знает, меня зовут Брюс, — буднично сказал он, — я вашими тушками заниматься буду.

Мы все побледнели. Как это — «тушками»? Потрошить, что ли? Тайна рухнула в обморок, но её успела подхватить Лея.

— Кхекхе, — прокашлялся Брюс. — Учить вас буду, остолопы.

Сердце медленно стало возвращаться из пяток на место; я даже не заметил, когда оно туда сбежало. Судя по виду, остальные тоже испытали облегчение. Хорошо ещё, не физически.

— Ли, — обратился к нашей магине здешний хозяин, — сегодня разместить, одеть, обуть, помыть. Завтра начнём.

Он развернулся и прошёл в дом. А наша дружная компания застыла на площадке.

Первым отмер Рен.

— Лея, ты спинку мне потрёшь? А то я не дотягиваюсь.

— Брэд тебе потрёт, хоть спинку, хоть всё остальное, — вернула девушка подначку.

— А чего сразу Брэд? — как всегда набычился парень.

И все рассмеялись. Напряжение первой встречи с местным хозяином и будущим наставником отпустило. Молодёжь быстро переключалась на чтото новое, и настроение резко менялось.

— Так, девчонки — за мной, парни — с Гелом, — скомандовала Лилит. Стоявший возле неё рыжий воинмаг махнул нам троим рукой, подзывая к себе.

Пройдя вдоль забора, мы свернули вбок, туда, где склон мягко уходил вниз, словно выдохся под тяжестью трав и времени, образуя неглубокую, но уютную ложбинку. В самом её сердце, в тени раскидистых ив, прятались постройки — будто укрывались от чужих глаз среди складок долины. Первым бросился в глаза длинный навес: под ним аккуратными рядами стояли бочки, ящики, мешки — всё здесь дышало хозяйской заботой. Видно было, что припасы собирали не наспех: каждая вещь была на своём месте, ни единой рассыпанной крупинки, ни треснувшей доски. Дальше, почти у самой кромки леса, темнел отдельный домик с толстой трубой, стены его были почерневшими от времени и копоти — баня. Одна мысль об этом месте заставила меня невольно замедлить шаг: горячая вода, пар, что щедро смоет с меня дорожную пыль и усталость, возможность просто посидеть на деревянной полке, пока кожа не покраснеет и не станет стыдно за собственное счастье…

Рядом с баней угадывались ещё строения: кузня, от двери которой тянулся лёгкий запах железа и угля, сарай с аккуратно сложенными дровами, и небольшой одноэтажный домик с резными наличниками. Всё здесь было поставлено с умом и любовью: постройки заслоняли друг друга от ветра, не давая ему гулять по двору зря; крыши были устроены так, чтобы дождь не заливал, а стекал вниз. Это было место людей, которые жили здесь долго, строили не для показухи, а для себя, и в каждом бруске, в каждом сучке читался рассудительный, тёплый подход. Ещё в одном доме из трубы шёл дым и пахло вкусно, наверное кухня-столовая.

Лилит с улыбкой увела девушек, оставив меня с ребятами на дворе. Гел тоже отошёл, сказав, что скоро вернётся. Мы остались втроём, чуть неловко переминаясь с ноги на ногу, будто не знали, что делать с этим нечастым покоем.

— Пойдём присядем, что ли, — наконец предложил Рен, оглядевшись.

— Пошли, чего стоять, в ногах правды нет, — ответил я, и мы все вместе устроились на мягкой, тёплой траве, которая приятно щекотала лодыжки. Сели и стали ждать, прислушиваясь к тихим звукам этого двора — было почти непривычно спокойно.

— Красиво тут, — Брэд задрал голову, разглядывая крышу, покрытую чем-то вроде деревянной черепицы, на которой играли солнечные зайчики.

— Ты вот в городе жил, — сказал ему Рен. — Там всегда шум: телеги, собаки, кузня рядом. А тут — тишина, как у нас в глуши.

— Глушь — не глушь, баня есть, дом — вон какой, — я кивнул на главное здание за забором. — Может, и жить можно.

— Это если кормить будут хорошо, — философски заметил Рен, чуть сощурившись на солнце.

— Кормить-то будут, — сказал я. — А чтоб не растолстели, будем бегать и прыгать, я думаю. Чему там магов учат помимо магии?

— Неужели это тот самый Брюс? — спросил Рен после короткой паузы, но мы промолчали.

Имя Брюс слышали все в Божаре. Сильнейший воинмаг провинции был. Давно очень. Легенда. Говорить ребятам, что от отца Лира я тоже слышал это имя и даже читал про подвиги Брюса, не стал. Замучили бы вопросами, а мне сейчас хотелось просто помолчать, вдыхая запахи травы и дыма, слушая, как вдалеке стрекочут кузнечики.

Вскоре мимо нас пробежали девчонки. Нагруженные вещами, они, смеясь, показали нам языки, хихикнули и тут же скрылись за углом дома, оставив после себя след из лёгких голосов. За ними, не спеша, шагала Лилит, переодевшись в свободную белую рубашку, заправленную в обтягивающее трико — шаг её был спокойным, уверенным, словно она знала, что все взгляды прикованы только к ней. Я сглотнул, чувствуя, как невидимая волна пробирает меня с головы до пят. Только сейчас, в этой мирной, почти домашней обстановке, я увидел, что в её походке было что-то завораживающее — не столько красота, сколько та сила, которой нам, пацанам, пока не хватало.

Поймал себя на том, что смотрю ей вслед: задница у Лилит зачётная, — мысленно ругнулся и резко отвернулся, чувствуя, как щёки заливает жар, а в штанах поднимается нестерпимый, предательский зуд. Стыд от собственной неловкости накрыл с головой — чёртовы гормоны, куда ж вы денетесь.

— Тоже заметил? — шепнул Брэд, наклонившись к моему уху, словно боялся, что кто-то ещё услышит.

— Заткнись, — буркнул я, даже не глядя на него.

— Я просто спрашиваю, — он поднял руки, будто сдаваясь. — Чисто познавательный интерес.

— Ага, — Рен хихикнул. — Познавательный. У тебя аж уши покраснели.

— У меня от солнца, — Брэд потёр ухо, делая вид, что всё под контролем. — Аллергия.

— У тебя и на солнце аллергия, и на Лилит, — я наконец улыбнулся. — Разносторонний ты наш.

И тут от бани, из трубы которой уже весело повалил дымок, к нам заспешил Гел, размахивая ключами:

— Так, парни, сейчас быстро на склад, выбираете себе одежду — я покажу, какую, а потом в баню.

Он пошёл в дом, из которого только что вышла Лилит с девчатами. Мы подорвались и, переглянувшись, устремились за ним, чуть не спотыкаясь на пороге друг о друга — так велика была жажда хоть на миг почувствовать себя снова людьми, а не заблудшими в лесу зверьками.

В домике, который использовался как склад, пахло свежим деревом и чем-то чистым — не то душистыми травами, не то просто той самой вымытостью, к которой мы за долгую дорогу совсем отвыкли. Было ощущение, будто здесь всё только что выстругано и вычищено до скрипа. Гел с небрежной заботой раздал нам рубахи — льняные, свободные, белёсые, а ещё штаны из грубой, но прочной ткани с широкими поясами и мягкие сапоги, словно сшитые специально для усталых ног.

— Это мне? — Брэд, недоверчиво покрутив сапог в руках, будто опасаясь, что тот сейчас исчезнет, покосился на Гела. — Я такие не носил никогда.

— Ноге мягко, носок кругом, не то что ваши, — с улыбкой ответил Гел. Я сунул ногу в сапог и потопал по дощатому полу, на котором не было ни сучка, ни занозы.

— О! Как по маслу, — удивился я, наслаждаясь тем редким ощущением, когда ноги, наконец, не болят.

— Всё, хватит болтать. Баня ждёт, — оборвал нас Гел, будто боялся, что мы застрянем здесь из-за простых земных радостей.

В тот день нас переодели, помыли, раздали необходимые мелочи — например, всем девушкам выдали расчёски, а нам — острые бритвы и по маленькой банке с мылом. Брить пока было нечего, но сам факт — будто намечался новый отсчёт жизни.

Обидно было, что в бане мы парились отдельно от девушек. С огромным удовольствием я бы посмотрел на Лилит голой, хоть и понимал, что это лишь фантазии — и им не суждено осуществиться.

— Эх, наверное, не судьба, — пробормотал я, выбирая себе место в комнате, куда нас привели после бани. Нас поселили в большом доме, на первом этаже. В одной комнате — мы втроём, в другой, рядышком, — девчонки.

Комната была простая: три узких лежанки с жёсткими матрасами, три сундука у изголовья, маленькое окошко, из которого струился неяркий вечерний свет. Пахло здесь не лесом, а сухой соломой и воском — будто кто-то недавно прошёлся по половицам тряпкой, натёртой жёлтым воском. Я опустился на свою лежанку.

Рен плюхнулся на свою, и тут же подпрыгнул, морщась.

— Жёстко!

— Зато комар не укусит, — хмыкнул Брэд, устраиваясь поудобнее и впервые за всё время позволяя себе полежать, не опасаясь песка, веток или муравьёв. — Тут хоть крыша над головой.

Я вытянул ноги и почувствовал, как уходит напряжение из икр, как будто каждый шаг, который мы сделали по лесу, теперь медленно стекает вниз и остаётся где-то на полу, в пыли. Впервые за много дней мне не нужно было прислушиваться к каждому шороху, высматривать корни или прикидывать, где лучше поставить ногу. Можно было просто лежать.

«Завтра начнётся», — мелькнула мысль, и от неё стало одновременно тревожно и спокойно. Тревожно — потому что впереди тренировки и приказы, а спокойно — потому что сегодня можно выдохнуть и позволить себе быть просто человеком, а не выживальщиком.

— В гости пойдём? — спросил Рен, чуть повернувшись ко мне.

— Лениво, — зевнул Брэд, но тут к нам сначала поскреблись, и не успели мы переглянуться, как появилась голова Леи, которая сперва затолкнула в комнату Айну, а потом вошла сама.

Не успели они расположиться — Лея рядом с Реном, а Айна со мной, — как внутрь проскользнули остальные семь девчонок: Мия, Тайна, Вейла, Зина, Кира, Нэя, Женя. Они ввалились кучкой — кто смеясь, кто делая вид, что пришёл по делу, но глаза у всех блестели от возбуждения и какого-то неуловимого торжества.

— Куда это вы без нас ушли? — спросила у Леи Зина, сложив руки на груди.

— Айну до Лира проводила, ей одной страшно, — ответила та, ничуть не смутившись, спокойно держа взгляд.

— Понятно. А осталась, чтобы потом назад отвести? Сказочница ты, — фыркнула Зина.

— Ничего подобного! Обратно я бы сама боялась, меня бы Айна отвела, — не уступала Лея, и в её голосе звучала игра, которой мы все, кажется, были рады.

Зина махнула рукой, словно отпуская этот спор. Девушки разместились по комнате, кто где: кто-то устроился прямо на полу, кто-то сел на края наших лежанок, кто-то забрался на сундук у стены.

— У нас тоже по углам такие же цветы растут, — вдруг сказала Мия, разглядывая глиняные горшки в тени у окна.

Все проследили за её взглядом, в комнате на миг повисла тишина.

— Пахнут странно… Какой-то незнакомый запах, — зашушукались девушки, решая, что это могут быть за цветочки. Точнее, бутончики — ещё не распустившиеся цветы, будто замершие в преддверии перемен.

Я в их диалог не вмешивался, потому как в местной флоре совсем не разбирался. «Лир тоже никогда не интересовался цветочками, — подумал я и решил: хватит вспоминать себя прошлого, надо его полностью отпустить. Лир — это я. А я — это Лир. На этом точка».

Девчонки ни к какому выводу не пришли и переключились на Айну, выясняя, что она во мне нашла: то ли то, что я столичный, то ли ещё что-то интересное. Рен пытался пару раз вклиниться в их галдёж, но у него ничего не вышло. «И чего тогда пришли? Могли бы и у себя поболтать», — подумалось мне.

— Девочки, бегом спать! Завтра подъём ранний, — послышался голос Лилит из коридора — он был строгим, но тёплым.

Быстро засобиравшись, они стали выходить, а Айна, чуть задержавшись, чмокнула меня в щёку. Щека вспыхнула, будто от пощёчины, и на миг захотелось, чтобы она осталась.

Рен, увидев это, было дёрнулся к Лее, но та уже выскочила из комнаты. Он с грустью вздохнул, сдвинулся на своей кровати и спрятал лицо в локтях.

Мы, пожелав друг другу спокойной ночи, стали засыпать. Спал я беспокойно: снилась почему-то Лилит в одном пионерском галстуке и босоножках на длинной шпильке. Я у неё спрашивал:

— Лилит, ты готова?

А та отдавала салют и отвечала:

— Всегда готова.

Вот только узнать, к чему всё-таки она была готова, мне так и не удалось.

В уши ворвался противный громкий звук — и я проснулся. Мы все проснулись. Начинался первый день нашей новой жизни.

Глава 8

Быстро одевшись, мы выбежали из дома — кто-то застёгивал ремень на бегу, кто-то пытался натянуть сапоги прямо на пороге. Утренний холод ещё не успел разогнать остатки сна, но сердце уже колотилось в предчувствии чего-то необычного. Звук раздавался сверху — звонкий, резонирующий, казалось, он пронизывал насквозь всё пространство двора. Мы подняли головы и увидели: над входом висел медный гонг, массивный, тускло отсвечивающий в лучах рассвета. Рядом с ним, словно паря в воздухе, завис молоток, который с чёткой, почти ритмичной настойчивостью бил по гонгу, будто управлялся невидимой рукой. Магия… Я едва сдержал ругательство, но мысленно всё же не удержался: «Етитьколотить!» Такой сон испортили! Только-только подходил к самому интересному, так и не узнал, к чему пионерка Лилит была готова — теперь это останется тайной, по крайней мере, до следующей ночи.

Из дома вслед за нами показались девушки, сонные, но уже собранные, одетые почти так же, как вчера наша магиня — короткие рубашки, лосины, волосы кое-как заплетены. Лилит появилась изза угла, рядом с ней — Кессар, ещё один воинмаг, высокий, плечистый, сосредоточенный. Он окинул нас взглядом, будто прикидывал, кто первым сдастся сегодня.

— Чего встали? — Лилит хлопнула в ладоши, подгоняя нас. — Все бегом к бане! Видели там вчера рукомойники? Быстро умыться — и назад!

Я с ребятами сорвался с места первым. Девчонки рванули следом, переглядываясь и посмеиваясь друг над другом: в отличие от Лилит, они не заправляли короткие рубашки, надеясь, что те хоть немного прикроют их "детали", за которые наши взгляды то и дело невольно цеплялись. Каждая старалась держаться гордо, но всё равно краснела, когда замечала, что кто-то из нас слишком уж откровенно смотрит.

Быстро умывшись ледяной водой — кто-то взвизгнул, кто-то пытался отшутиться, — и сделав все утренние дела, мы, как и велели, вернулись к дому, бодрые и уже окончательно проснувшиеся. Здесь нас ждал Брюс, стоявший, скрестив руки на груди, и с привычной строгостью осматривал строй.

— Сейчас все бегут вслед за Кессаром, — громко объявил он. — Глен будет подгонять отстающих. Запоминайте маршрут: каждый день будете бегать по нему. Учимся правильно дышать: один большой вдох, три коротких выдоха. Лилит будет показывать, объяснять и поправлять. Вперёд! Три девочки — за ними мальчик.

Мы, поделившись на три четвёрки, выстроились, стараясь не выдать волнения. Бег был неспешным, но по пересечённой местности, где каждый шаг требовал внимания. Оказалось, через лес вела тропа с препятствиями: гдето нужно было перепрыгнуть корягу, гдето — проползти под нависшими ветками, а под конец тропы мы выскакивали к озеру и должны были пробежать по пенькам, торчащим прямо из воды. Уже на первом круге стало ясно: это не просто пробежка, а настоящее испытание на ловкость и выносливость.

На втором круге к нам присоединились остальные воинымаги, что сопровождали нас на пути сюда: Торвин, Рэван и Валди. Каждый из них взял себе группу, шумно, но правильно дышал, подбадривал нас — мы старались повторять за ними, но это было совсем непросто. Ктото спотыкался, ктото падал — в итоге в озере искупались абсолютно все, и второй круг пришлось бежать уже мокрыми, одежда липла к телу, лосины ещё сильнее обтянули девушек, но нам, парням, было не до того: выдохи сбивались, ноги подкашивались, а впереди был ещё один круг.

Третий круг мы буквально ползли, едва не спотыкаясь на каждом шагу, но всё-таки добрались до конца, дыша тяжело и шумно. Брюс стоял на крыльце, почесывал бороду и с едва заметной усмешкой наблюдал за нашей агонией.

— Умываться вам было необязательно: я вижу, вы и так все любите купаться, — заметил он. — Ну ничего, плавать мы тоже будем.

— Вода очень холодная, — пожаловалась Тайна, дрожа и потирая руки.

Брюс взглянул на неё, вспомнив, что именно она вчера упала в обморок, и лицо его стало чуть добрее, или, может, он просто решил подшутить:

— Костерок на бережку разведёте — потеплее будет. Сейчас завтрак, а дальше — по плану.

План мы не знали, но завтраку были рады так, будто нам пообещали настоящее пиршество. Прошли к хозяйственным постройкам — там, в просторной избестоловой, пряный запах каши и свежего хлеба ударил в нос. По крайней мере, стол и печь в ней имелись. Кто приготовил вкусную кашу из злаков, мы не видели: на столах уже стояли миски и кружки, а в центре — большой каравай хлеба. Все расселись, наложив себе в миски еды, отломили по куску от каравая и, не сговариваясь, принялись есть, наслаждаясь тёплой, сытной пищей и короткой передышкой перед неизвестными испытаниями нового дня. Помыв в рукомойниках пустую посуду, мы вернулись к дому, уже строя догадки, что ждёт нас дальше.

Нас опять поделили по четвёркам: Айна, Мия и Тайна попали со мной. Мы переглянулись — кто-то с облегчением, кто-то с тревогой, но мне повезло: я знал хоть этих троих. Торвин, наш наставник, отвёл в самый дальний угол площадки, где тень от деревьев ложилась на землю причудливыми пятнами.

— Вы четверо будете заниматься со мной вместе, — сказал он, обводя нас взглядом. Его голос был строг, но не лишён участия, и мне показалось, что он внимательно следит не только за словами, но и за нашими лицами, ловит малейший намёк на страх или непонимание. — Прежде чем инициироваться как маги, вы должны почувствовать и освоить Живу. Это одна из множества мировых энергий, которой может владеть одарённый. Если вас сразу инициировать, то вы не сможете научиться взаимодействовать с Живой — это практически невозможно.

Я заметил, как у Айны дрогнули губы: она всегда всё старалась понять до конца. Мия, более нетерпеливая, не выдержала — голос её прозвучал чуть громче обычного:

— А зачем? — спросила она, и в её глазах смешались любопытство и лёгкая тревога.

Торвин посмотрел на неё пристально, но не сердито, скорее — сдержанно, как будто ждал этого вопроса:

— Затем, чтобы быть сильнее. И если враг лишит вас магической силы, вы сможете продолжить бой и победить. Впредь прошу меня не перебивать, — сказал он твёрдо, но без злости, и Мия сразу сникла, потупилась, кусая губу.

— А… — она, видимо, хотела ещё чтото спросить, но, поймав на себе взгляд наставника, замолчала, склонила голову и спрятала руки за спиной.

Торвин раздал каждому из нас коврики; на них, как и на плитах, тоже были руны, только гораздо мельче, оттого казались сложнее. Материал был странный — не ткань, не кожа, что-то плотное, чуть шершавое на ощупь. Мы расселись каждый на своё место, стараясь повторить позу, которую показал Торвин. Как ни странно, это была не привычная поза лотоса: мы сели на колени, опустив ягодицы между пяток, а ступни развели в стороны.

Дальше нас учили правильно дышать — вдох через нос, медленный выдох, пауза, ещё вдох, — и попытаться увидеть свой внутренний мир: силу, текущую по нашим незримым каналам, как объяснил Торвин. Я попробовал — и ничего не увидел. Хотелось спросить: «А что, если этой силы нет во мне?» — но прежде чем я решился, Торвин сам сказал:

— Не бойтесь того, что в вас нет Живы. Она есть, и сейчас она главная. Всю ночь в доме вы вдыхали её. — Его голос был спокоен, даже немного мягче обычного, будто он понимал наши сомнения и страхи.

Я вспомнил горшочки по углам и растущие в них бутончики — ещё не распустившиеся цветы. Их запах был еле уловим, но почему-то сейчас я вспомнил его особенно ясно и вдруг подумал: может быть, это и была та самая энергия, о которой говорит Торвин.

Перед обедом мы снова побежали, снова искупались — зато освежились. После обеда Торвин показывал движения. Когда мы пробовали их повторять, он ходил и поправлял нас. Девочки очень зажимались и стеснялись его прикосновений. Торвин ожидал этого и сказал, чтобы они расслабились.

— Не надо видеть во мне мужчину. Мужчина у вас уже есть, — усмехнулся он.

Все покосились на меня и покраснели. Даже Айна, хотя она уже целовала меня, правда лишь в щёчку и на бегу. «Но ничего, мы это ещё исправим», — мелькнула у меня шальная мысль.

Перед ужином мы снова бегали и купались в озере. Никому так и не удалось пробежать по пенькам и остаться сухим — кроме наставников, конечно.

А после ужина, едва обсохнув, расположились в одной из комнат главного дома. Из наставников с нами осталась одна Лилит. Комната была побольше наших спален: на полу лежали коврики — ровно двенадцать, перед каждым — небольшой столик. Рассевшись, мы приготовились слушать, что скажет наставница.

На страницу:
4 из 6