От круга к спирали: философия реальности, которая постоянно становится иной. Теория трансгрессии и итерации реальности

От круга к спирали: философия реальности, которая постоянно становится иной

Теория трансгрессии и итерации реальности

Исабек Ашимов

© Исабек Ашимов, 2026

ISBN 978-5-0071-4361-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие автора мифа, неомифа и теории трансгрессии и итерации реальности

В этой работе выступаю одновременно в двух качествах — как ученый и как писатель, соединяя научно-философское осмысление с художественным конструированием реальности. В ипостаси писателя мною созданы два композиционно взаимосвязанных и синтетичных по жанру произведения — эзотерика-философские романы «Тегерек» и «Проклятье Круга Зла». В ипостаси ученого и философа рассматриваю личный опыт их создания как своеобразную лабораторию, в которой художественный образ, миф, смысл и реальность вступают в сложное взаимодействие. Именно это взаимодействие становится исходной точкой настоящего исследования.

В центре внимания находится проблема трансгрессии реальности — перехода за пределы уже существующего состояния, его границ, смыслов и структур с последующим возникновением иной конфигурации реального. При этом трансгрессия понимается не просто как нарушение границы или выход за пределы установленного, а как процесс, способный преобразовывать саму структуру воспринимаемой и осмысляемой реальности. Отсюда возникает и вторая составляющая теории — итерация реальности, о чем будет сказано в части II. Если трансгрессия означает переход за предел существующего, то итерация обозначает последующее воспроизведение и преобразование возникшего состояния в новом цикле.

Новая реальность не возникает из ничего: она формируется на основе предшествующей, но уже не является ее простым повторением. Она содержит в себе след прежнего состояния и одновременно создает условия для следующего преобразования. Так формируется основная логика предлагаемой теории: реальность → граница → трансгрессия → новое состояние → итерация → новая граница → последующая трансгрессия. В этой последовательности принципиально важно не только то, что реальность изменяется, но и то, что каждое изменение способно становиться исходным условием дальнейшего изменения. Поэтому трансгрессия и итерация рассматриваются как взаимосвязанные процессы, образующие определенную динамику существования, осмысления и конструирования реальности.

Мои художественные произведения в этом отношении являются не только литературными текстами. Они представляют собой своеобразные модели, в которых можно проследить, каким образом мифологический материал подвергается деконструкции, символизации, концептуализации, философизации, семантизации и сакрализации. Эти операции позволяют увидеть, каким образом исходное содержание переходит из одной смысловой конфигурации в другую. Именно здесь возникает феномен, который в дальнейшем получает теоретическое осмысление как трансгрессия реальности.

Ашимов И. А.

Введение

Особенность созданных произведений заключается в том, что их нарративы представляют собой синтетический жанр научно-философского и художественного характера. Романы «Тегерек» и «Проклятье Круга Зла» сформированы авторским мифосознанием и представляют собой индивидуальное смысловое и структурное единство. Однако миф здесь не является исключительно воспроизведением прошлого. Он становится материалом для создания новой смысловой реальности. Первоначальный миф подвергается преобразованию, а затем на его основе возникает неомиф.

Между ними существует не механическое повторение, а последовательность преобразований. Именно поэтому создание неомифа можно рассматривать как один из частных примеров перехода от одной смысловой реальности к другой. В этом процессе особенно важным становится вопрос: что происходит с реальностью, когда человек перестает воспринимать ее как нечто окончательно заданное?

Если реальность имеет границы, то возникает возможность их обнаружения. Если границы обнаружены, появляется возможность их осмысления. Если осмысление приводит к выходу за пределы прежней конфигурации, возникает трансгрессия. Но трансгрессия не завершает процесс. Возникшее новое состояние само становится реальностью, имеющей собственные границы. Поэтому за одной трансгрессией потенциально следует другая. Так появляется итеративная структура реальности. Именно в этом заключается одна из центральных идей настоящего исследования: реальность может быть рассмотрена не только как состояние, но и как процесс последовательного перехода между состояниями.

Вышеуказанный подход неизбежно требует соединения нескольких способов мышления. Художественное воображение позволяет моделировать возможные миры и ситуации; миф позволяет концентрировать фундаментальные смыслы в образах; философия позволяет подвергать их критическому осмыслению; научный анализ позволяет выявлять закономерности, механизмы и структурные связи. Поэтому выбранный мною стиль можно определить как целенаправленный научно-художественный дискурс, в котором писатель и философ действуют не раздельно, а в рамках единого интеллектуального пространства.

Какова основная идея этой работы? Она заключается в исследовании возможности существования реальности как трансгрессивно-итеративного процесса, в котором установившиеся формы не являются окончательными, а переход за их пределы способен порождать новые состояния. При этом речь идет не только о физической или социальной реальности. Трансгрессировать могут смыслы, представления, символы, мифы, культурные формы, способы мышления и сами модели понимания действительности. Поэтому теория обращается одновременно к онтологическому, гносеологическому, культурному, антропологическому, символическому и философскому измерениям реальности. В этом контексте миф приобретает особое значение.

Миф может рассматриваться как определенная форма организации человеческого опыта. Но когда миф подвергается деконструкции, символизации и концептуализации, он перестает существовать исключительно в исходной форме. Он начинает функционировать как материал для формирования нового смыслового образования. Так возникает неомиф — не просто обновленный миф, а результат последовательного преобразования исходной смысловой структуры. Следовательно, миф и неомиф можно рассматривать как своеобразную модель трансгрессии и итерации: исходная смысловая реальность преобразуется, выходит за собственные пределы и становится основанием следующей конфигурации. Именно поэтому художественный текст способен выполнять не только эстетическую, но и исследовательскую функцию.

Через художественный нарратив можно поставить философский вопрос в такой форме, в какой он не всегда доступен абстрактному теоретическому изложению. Образ позволяет увидеть проблему; миф — сконцентрировать ее; философия — раскрыть ее структуру; теория — попытаться выявить механизм ее возникновения и преобразования. В этом смысле литература становится не иллюстрацией философской мысли, а пространством ее экспериментального разворачивания.

Мы понимаем, что подобный подход может вызвать у читателя недоумение. Текст одновременно обращается к художественному воображению, мифу, философии и научному анализу. Он не укладывается полностью в рамки традиционного романа, но также не является обычным философским трактатом. Именно эта пограничность для нас принципиальна.

Если сама теория исследует переходы через границы, то и форма ее изложения не должна быть полностью замкнута в пределах одного жанра. Содержание и форма здесь находятся в определенном соответствии: исследование трансгрессии осуществляется посредством трансграничного научно-художественного дискурса. При этом мы не ставим перед собой задачу навязать читателю определенное понимание реальности. Философская теория начинается с постановки вопроса, а не с требования принять готовый ответ.

Читателю предлагается пройти собственный путь осмысления: от художественного образа — к проблеме, от проблемы — к понятию, от понятия — к философскому вопросу и далее — к возможному теоретическому обобщению. Именно здесь становится значимой процедура последовательного преобразования знания. При формировании теории мы использовали такой смысловой шаблон как фрейм. Фрейм — это контекст, общая смысловая рамка, внутри которого эта мысль воспринимается.

На основе фреймов в последующем мы формировали тезисы теории. Тезисы — это уже конкретные утверждения, которую нужно доказывать. Если тезисы — это картина, то фрейм — это рама, которая задает угол обзора, меняющая эту картину (реальность). То есть точка зрения или психологическая установка. Но именно они направляют внимание на определенные аспекты реальности, скрыв другие. Именно фреймы апеллируют к эмоциям, ценностям, ассоциациям и опыту.

В нашей работе тексты не сплошные, а разделенные на фреймы, которые упаковывают в себе тезисы, а через них принципы. При этом нужно помнить и осознать то, что один и тот же тезис, помещенный в разные фреймы, иногда вызывают разную реакцию и понимание проблемы. В этом контексте фреймы как смысловые контексты отражают целый комплекс вопросов: каким образом миф становится исходной проблемой трансформации реальности? Что представляет собой миф-реальность и почему она способна выходить за собственные пределы? Что означает трансгрессия реальности? Что такое итерация реальности? Каким образом осуществляется переход от единичной трансгрессии к последовательному порождению новых состояний реальности? Каков механизм взаимодействия трансгрессии и итерации? Каковы их фазы, переходы, триггеры, посредники и обратные связи? Как следует осмысливать субъект и объект трансгрессии, а также реальность как итеративную систему? Каким образом новая реальность становится исходной точкой следующего цикла? В чем заключается специфическая закономерность, связывающая трансгрессию и последующую итерацию реальности и обозначенная как «Эффект Ашимова»? Каковы следствия теории трансгрессии и итерации реальности? И, наконец, каковы основные положения и принципы философии трансформации реальности?

Итак, на основе фреймов нами устанавливаются тезисы, а на основе обобщения соответствующих тезисов формируется принципы. На базе такого обобщения и осмысления формируются ключевые аспекты, основные положения, законы и аксиомы теории трансгрессии и итерации реальности. Что касается постепенного наращивания знаний, то в нашем понимании она может быть представлена через триаду: популяризация → концептуализация → философизация. Популяризация делает содержание доступным восприятию; концептуализация переводит его в систему определенных понятий; философизация позволяет выявить предельные основания, взаимосвязи и последствия рассматриваемого феномена. Однако применительно к настоящей теории эту триаду необходимо рассматривать не как завершенный путь, а как часть более широкого процесса. Полученное философское содержание вновь может стать исходным материалом для нового осмысления, новой концептуализации и новой интерпретации.

Таким образом, познание также приобретает итеративный характер. Мысль не просто движется от незнания к знанию. Она возвращается к уже достигнутому знанию, обнаруживает в нем новые границы и вновь выходит за них. В этом смысле история человеческого мышления представляет собой не прямую линию, а последовательность возвращений, переосмыслений и трансгрессий.

Что означает причастность к философии трансформации реальности? Возможно, это прежде всего способность увидеть за привычным — непривычное, за очевидным — проблему, за завершенным — незавершенность. Если внимательно всмотреться в образы архаичных кара-кулов из романа «Тегерек», можно обнаружить не только их вымышленный мир, но и отражение собственных вопросов человека о прошлом, настоящем и будущем. «Край каньонов и пещер» не имеет значения только как географическое пространство. Он становится символическим пространством движения внутрь сознания. Так возникает еще одна важная особенность трансгрессии: переход через границу может происходить не только во внешнем пространстве, но и в пространстве смысла.

Путь в неизвестное способен оказаться путем к самому себе. Поэтому мифологическое пространство романа одновременно является пространством философского исследования. Оно позволяет обратиться к утраченным представлениям о Духе, Сакральности, Нравственности и мировосприятии, но одновременно поставить вопрос о том, каким образом эти смыслы изменяются при переходе из одной историко-культурной реальности в другую. Прошлое в таком случае не является мертвым архивом. Оно может продолжать существовать в измененной форме, возвращаясь в последующих культурных и смысловых конфигурациях. Именно здесь проявляется итеративность культурной памяти.

Много сотен лет охранная тропа вокруг горы Тегерек не принимает на себя тяжести шагов кара-кулов. Солнце и звезды забыли о них, но край каньонов и пещер продолжает хранить их след. Предки молчат, однако их молчание наполнено смыслом. Драматические события поколений — победа над ажыдаром, его погребение, создание горы-саркофага Тегерек — переходят из событийной реальности в реальность мифологическую. Затем мифологическая реальность становится литературной. Литературная реальность становится философской. Философская реальность становится теоретической. Именно эта последовательность позволяет рассматривать художественный материал как пример трансформации одной формы реальности в другую.

Судьба небольшого рода-племени в таком случае приобретает значение модели, через которую могут быть поставлены вопросы общечеловеческого характера. Частное становится универсальным не потому, что оно искусственно объявляется универсальным, а потому, что через конкретный образ обнаруживаются структуры, повторяющиеся в человеческом опыте.

В этом отношении проблема Зла занимает особое место. Зло выступает не только как моральная категория или сюжетный элемент. Оно может рассматриваться как проблема человеческого существования, культуры и устройства социальных отношений. Поэтому обращение к Злу неизбежно связано с исследованием тех границ, за которыми человеческие представления о допустимом, справедливом и нравственном подвергаются испытанию.

Если философия действительно стремится не только знать, но и понимать действие знания, то проблема Зла требует не пассивного созерцания, а поиска механизмов его возникновения, воспроизводства и преодоления. Здесь вновь возникает проблема границы. Где проходит граница между добром и злом? Когда действие пересекает эту границу? Может ли одна и та же реальность восприниматься как добро в одной системе координат и как зло в другой? Каким образом первоначальное представление о Зле преобразуется в культурной памяти? Что происходит, когда прежняя система оценок перестает работать? Эти вопросы выходят далеко за пределы конкретного художественного сюжета и становятся философскими вопросами о природе реальности и ее преобразовании.

В чем заключается новизна предлагаемого подхода? Обычно философ приступает к осмыслению уже созданного художественного материала. Он анализирует образы, сюжеты и поставленные писателем вопросы, пытаясь реконструировать скрытую философскую проблематику. В данном случае осуществляется обратное движение: философ сам создает художественный нарратив, внутри которого заранее формируются проблемные ситуации, а затем использует созданный материал для философского и логико-теоретического анализа. Иными словами, художественное произведение становится своеобразным экспериментальным полем философской мысли. Именно поэтому возникает необходимость соединения писателя и философа в одном авторском сознании.

Итак, в качестве писателя я создаю нарратив; в качестве философа анализирую его основания, структуру и смысловые последствия; в качестве исследователя пытаюсь выявить операции, посредством которых один смысл преобразуется в другой. Деконструкция, символизация, концептуализация, философизация, семантизация и сакрализация в этом случае рассматриваются как взаимосвязанные операции смыслового преобразования. Результаты такой научно-философской верификации мифа и неомифа становятся новыми идеальными содержаниями, которые отражаются в сознании читателя. Тем самым произведение становится не только завершенным текстом, но и процессом смыслового движения: текст → фреймы → тезисы → принципы → теория. Так возникает исходная предпосылка теории трансгрессии и итерации реальности: реальность способна изменяться посредством последовательного преобразования собственных смысловых, символических и структурных оснований.

Настоящая работа является попыткой выявить логику этого процесса. Возможно, читатель обнаружит в книге несколько голосов — голос писателя, философа и исследователя. Такое сочетание неизбежно создает определенное напряжение. Однако именно оно представляет для меня интерес, поскольку теория, исследующая переходы между состояниями реальности, сама должна быть способна работать на границе различных способов мышления. В конечном счете важен не сам факт существования нескольких голосов, а возникающий между ними диалог.

Философский текст не существует вне интерпретации. Его содержание раскрывается в процессе взаимодействия авторской мысли и читательского сознания. Поэтому предлагаемый текст следует воспринимать не как окончательное утверждение, а как приглашение к исследованию. Особенность данной работы состоит также в том, что она стремится не только сформулировать проблему, но и проследить траекторию ее становления.

Для логико-философского анализа важно понять: какова исходная проблема; какие понятия позволяют ее описать; каким образом формируется авторская гипотеза; каков механизм предлагаемого процесса; каким образом одно состояние переходит в другое; каким образом возникшее состояние становится основанием следующего преобразования; каковы возможные последствия такой динамики. Именно поэтому теория трансгрессии реальности должна рассматриваться не как статическая система определений, а как модель движения.

Трансгрессия указывает на переход. Итерация — на повторное разворачивание процесса. Их соединение позволяет поставить вопрос о том, может ли реальность обладать собственной динамикой последовательного самоизменения через границы, которые она сама же и формирует. В таком понимании новая реальность не уничтожает полностью предшествующую. Она сохраняет ее следы, преобразует их и включает в новую структуру.

В этом контексте, каждое новое состояние одновременно является результатом предыдущего и потенциальной предпосылкой последующего. Это обстоятельство имеет принципиальное значение для понимания «Эффекта Ашимова». Под этим названием в рамках настоящей теории предполагается исследовать не единичный акт перехода, а закономерную связь между трансгрессией существующей реальности и последующим итеративным формированием нового состояния, которое само становится границей и исходной точкой следующего перехода.

Таким образом, эффект должен рассматриваться не как мгновенное событие, а как процессуальная закономерность. Его логика может быть предварительно выражена следующим образом: граница → выход за границу → преобразование → новая реальность → новая граница → повторная трансгрессия.

В этом цикле особое значение приобретает не только переход, но и возникающее после него новое пространство возможностей. Именно здесь трансгрессия перестает быть простым выходом за пределы, а итерация — простым повторением. Их единство образует механизм последовательного порождения новых конфигураций реальности.

Возможно, именно поэтому философское исследование никогда не может считаться окончательно завершенным. У важнейших философских вопросов нет окончательных ответов. Каждая найденная формула со временем может обнаружить собственные ограничения. Каждая теория формирует собственные границы применимости. Каждое объяснение становится основанием для нового вопроса. Следовательно, сама философская мысль обладает трансгрессивным и итеративным характером. Она выходит за пределы достигнутого понимания, возвращается к нему уже с иной позиции и вновь обнаруживает пространство для дальнейшего движения.

Литературное творчество в этом отношении оказывается особенно продуктивным инструментом. Оно позволяет работать там, где академическая форма иногда слишком быстро фиксирует понятие и тем самым ограничивает пространство возможных интерпретаций. Художественный образ способен сохранить неопределенность, многозначность и напряжение, необходимые для философского поиска. Мифотворчество поэтому можно рассматривать как одну из форм моделирования возможных реальностей.

Человек как мыслящее существо постоянно накладывает на действительность собственные смысловые структуры. Мы не просто воспринимаем мир — мы интерпретируем его, символизируем, концептуализируем и тем самым создаем определенные формы его присутствия в сознании. В этом отношении воображение является не противоположностью рациональности, а одним из механизмов формирования возможного. Миф, неомиф, художественный образ и философская концепция могут рассматриваться как различные способы организации человеческого отношения к реальности.

Логико-философский комментарий позволяет сделать следующий шаг: не просто принять созданную смысловую конструкцию, а подвергнуть ее анализу, выявить ее основания, внутренние связи, границы и возможные направления дальнейшего преобразования. Так художественный текст становится объектом философского анализа, а философский анализ — средством нового смыслового конструирования. Именно поэтому настоящая работа не претендует на окончательное закрытие поставленной проблемы. Напротив, она сознательно оставляет пространство для дальнейшего исследования.

Любая теория зависит от рамок исследования, от используемого языка, от исходных понятий, от способов постановки вопросов, от общественного и культурного контекста, внутри которого она возникает и интерпретируется. Теория трансгрессии реальности также не является исключением. Она должна постоянно проверять собственные границы, выявлять условия применимости своих понятий и быть открытой к их уточнению. В конечном счете вопрос заключается не только в том, что такое реальность, но и в том, как реальность становится иной. Не только в том, где проходит ее граница, но и в том, что происходит после ее пересечения. Не только в том, возникает ли новая форма, но и в том, становится ли эта форма исходным состоянием для следующего преобразования.

И наконец, не только в том, возможна ли трансгрессия, но и в том, образует ли последовательность трансгрессий особую итеративную логику развития реальности. Эти вопросы и составляют интеллектуальное пространство первой части настоящей работы. Поэтому я приглашаю читателя не столько принять предложенную теорию, сколько пройти вместе с автором путь ее формирования — от художественного образа к проблеме, от проблемы к понятию, от понятия к механизму и от механизма к теоретической модели. Возможно, именно на этом пути станет заметно главное: реальность не всегда заканчивается там, где заканчиваются наши представления о ней.

Иногда граница оказывается началом следующего состояния. А следующий переход — началом новой реальности. В этом варианте «Эффект Ашимова» впервые вводится в предисловии как предварительное обозначение закономерной связи «трансгрессия → новое состояние → итерация → новая граница», но не раскрывается преждевременно полностью. Это оставляет для последующих глав возможность постепенно дать строгие определения, этапы и механизмы теории.

Принципиальная схема нашего исследования: выделение фреймов → выделение тезисов → формулировка принципов → создание теории. Тезис — это локальное утверждение, привязанное к контекстам, изложенным в фреймах. Принципы (положения) — универсальные законы, правила, объясняющий взаимосвязь явлений. Теория — сложная система, объединяющая принципы, законы и тезисы, полностью объясняющая целую сферу реальности.

Фрейм — это обозначение смысловой рамки или контекста для анализа и обсуждения. Тезис — это краткое утверждение, основная мысль, идея, аргумент. То есть тезис — это четкое законченное предложение, а фрейм — угол подачи информации, точка зрения. В метафорическом понятии тезис — это картина, а фрейм — это рама, которая задает угол обзора и меняет восприятие этой картины. Целью тезиса является формулировка мысли, тогда как цель фрейма — заострить внимание на определенный аспект реальности. Тезис апеллирует к логике, фактам и аргументам, тогда как фрейм — к опыту, эмоциям, ценностям.