Путь Лианы

Папа прав! Нужно кем-то в жизни быть. Обязательно управлять людьми. Обязательно быть лучше и выше других. Иначе за что тебя любить?!

16 апреля 2018 года, понедельник

Сегодня я дневник взяла на работу. Мне предстоит важное дело, и мне страшно. Я решила, что если буду записывать свои мысли сразу по ходу их возникновения, мне будет легче.

Я приняла решение уволиться. Нет, я не пойду в новую компанию. Я не хочу повторять весь свой путь «становления» заново. Я просто хочу найти свой путь. А для этого мне нужно быть нигде! Вот так я решила. Сложно будет это объяснить кому-либо, но я решила: объяснять не буду! Просто не буду!

Я написала заявление и пошла к своей начальнице. Та встретила меня радостно, как обычно. Повода ворчать на меня я никогда не давала. Поэтому было бы странно, если бы она в негативном ключе меня воспринимала.

Я молча протянула ей листок. Лицо у нее изменилось.

— Чем это вызвано? Можно поинтересоваться?

— Не буду скрывать: мне сделали интересное предложение. Зовут в другую компанию. Крупнее нашей и масштабнее.

— Променяла нас?

— Нет.

— Нет?

— Нет. Я к ним не пойду.

— А что это тогда значит? — показывает на лист с заявлением.

— Я решила, что не хочу больше работать в корпоративной среде. Мне трудно это далось. Я люблю нашу компанию. Я здесь все знаю и умею работать. Умею давать результат. Но пришло время другого!

— Другого? Какого еще другого?

Здесь надо дать пояснение, хотя, может быть, все понятно и так. На лице начальницы я читала недоумение. Она настолько была поражена, что, наверное, уже сочла меня просто сумасшедшей и готова меня была уволить одним днем, лишь бы шизики не ходили по ее компании! Как можно объяснить, что эта работа прекрасна, но она не то, о чем я мечтала? Не моя истинная цель, не мой проект жизни!

— Ладно. Мы все рано или поздно задумываемся об этом. Тут я тебя понимаю. Я порой и сама хочу уволиться к чертям. Но давай остановимся на отпуске. Ты все обдумаешь. Отдохнешь. Соберешься с мыслями.

— Нет. Я уже решила.

— Ну а жить ты на что будешь? Ну потратишь свои увольнительные, а дальше что? Стартап? Сколько денег на него надо?

— У меня есть приличные накопления. Мне хватит их и чтобы жить, и чтобы даже стартап сделать, как ты говоришь. Я не бедствую.

Дальше разговор не имел уже никакого смысла. Это из серии «сытый голодного не разумеет». Мы говорим и живем на разных языках. Просто сейчас настал мой момент: я хочу слышать и слушать только себя. А миру социальному, ему нужны доказательства, аргументы и социальное одобрение.

Но я устала жить и искать это самое одобрение. Почему нельзя по-другому? Сначала в детстве ты не можешь принимать решения: ты же маленькая. А потом ты вырастаешь и также не можешь принять решение: а что подумают другие? А о сыне ты подумала? А о муже подумала? А соседи, братья, сваты, коллеги, кто там еще. Нам это внушают все и всегда!

Но а что, если я другая. Если мне вот это все социальное дается легко, но я не ощущаю себя в этом счастливой? Я как будто предаю себя!

И я согласна, что, будучи мамой, я рисковать не могу. Я, действительно, отвечаю еще и за ребенка. Хотя ему уже 15! Но все же.

Я все продумала. У меня есть запас денег. Мы даже наш уровень жизни не потеряем. Будем жить как и прежде, только лишь с одной разницей: я перестану быть должной этому социальному миру. Я просто начну свой путь к себе!

И, может быть, я потерплю крах. Да, это тоже не исключено, но я верю, что даже в крахе я найду путь к своей новой свободе. Я не буду подчиняться внешним силам, лишь бы угодить социуму. Я обязательно найду чем быть ему полезной, но при этом быть преданной себе.

Кстати, именно за сына я переживаю меньше всего. Даже если я ему объявлю, что у нас больше нет денег, и мы меняем его «золотую» частную школу на самую обычную, он не увидит в этом краха. Он будет смотреть на это как на возможности. Я верю в своего сына. И даже с нулем денег он сможет стать человеком. С большой буквы!

Я благодарна себе и своей судьбе, что я могу принять такое решение, будучи защищенной. Весь мой путь карьеры позволял мне не просто жить в достатке, но и формировать себе финансовую безопасность. И да, она не большая. Но есть у меня некий запас прочности, чтобы просто встать, уйти и начать творить свой мир. Свою судьбу и свою дорогу.

И я пока не знаю, честно скажу, я не знаю что я буду делать. Я буду это еще искать. Но я даю себе шанс на поиски. Хотя бы даю себе шанс.

Чем закончился наш диалог с начальницей? Очень просто — ничем. Она меня так и не поняла. Причина увольнения ей осталась неясна. Но что она точно поняла, что я не шучу и вполне серьезна. Ей пришлось согласиться на мое заявление. Но, конечно, без отработки меня никто не мог никуда отпустить. Она искренне верила, что за две недели положенной отработки я научу своим «приемам» кого-то из коллег. И они смогут и без меня потом поддерживать уровень клиентского сервиса. Я не стала спорить или что-то доказывать. Отработка, так отработка.

Я ждала сорок лет, чтобы начать свой путь к себе. Подожду ещё и две недели.

16 апреля 2018 года, понедельник 22:00

У меня есть сын. Звучит как приговор. Но когда я узнала, что беременна, я обрадовалась. Я этого очень хотела. Мной тогда руководили социальные стереотипы и мне казалось, что — пора! Пора уже рожать. Пора уже заводить детей (или как там говорят). Пора быть замужем и создавать семью. Вот и я для себя решила, что пора. И быстро все создала. Сказано — сделано.

Только после всех этих облачных «пора» ты сталкиваешься с реальностью. И после родов я поняла: я очень любила активную социальную жизнь. Любила не бывать дома! Любила много общения. Вечерние тусовки и посиделки. Даже если это просто прогулки по вечерам. Здесь важно ощущение, что тебе некуда торопиться. Что ты можешь посвятить себе столько времени, сколько ты хочешь.

Но чем старше я становилась, тем большее влияние я ощущала извне. Почему-то этот переход был какой-то резкий. То ты никому не нужна: ты же школьница, а потом студентка. То резко всех начинает волновать: закончила ли ты вуз? А ты что еще не замужем?

Я попалась на эту удочку. Поверила всем вокруг, что надо замуж, что надо рожать детей. Нет, я не жалею об этом. Но только сейчас понимаю — насколько все это создавалось неосознанно, необдуманно и просто, чтобы создать.

Воспитание ребенка давалось мне легко. Я особо ни по какому поводу не заморачивалась: залез на дерево — слезет, побежал куда ему придумалось — дорогу домой найдет, упал — ничего, отряхнется и дальше пойдет или не отряхнется. Я не заморачивалась по поводу одежды, он все равно все пачкал. Я не заморачивалась по поводу еды: он ел все (тут мне наверное повезло). Много времени мой сын проводил с отцом. У них была своя особенная мужская связь. Я ее называла «мафией». Потом началась школа. И тут все было легко, несмотря на всю свою активность и любознательность, Леша учился хорошо. Он любит спорить с учителями, но они его за это не гнобили, а даже наоборот, всегда хвалили. Поэтому мы быстро перевели сына в частный лицей, где он мог углубленно изучать то, что ему интересно.

Не сказать, что я мало ему внимания уделяла. Я изначально с ним общалась как со взрослым: отношения строила ровные и спокойные. Все кругом вечно жаловались на своих детей, а я — нет. Мне не на что жаловаться. К некоторым вещам я просто спокойно относилась, а некоторых у него даже в поведении не было. Вот и не было повода жаловаться и охать. А уж когда он подростком стал, тут я вообще лезть к нему перестала.

Сын вырос. Уже на данном этапе в свои шестнадцать лет он интересно размышляет про жизнь. Мне кажется у него нет моей зависимости от социальных догм. У него на все свое мнение. Хотя зависимость все равно есть: ведь это мнение кем-то одобряется и также пропагандируется в обществе. Но, тем не менее, Леша всегда знает, чего хочет. Не задумывается о глобальных жизненных катастрофах, всегда конкретен и достаточно прямолинеен. Хотя его прямолинейность очень дипломатичная.

У меня бывали периоды, когда я забывала, что у меня есть сын — подросток. Как бы это ужасно не звучало, но у нас не было никогда ни скандалов, ни разборок. Даже какие-то бытовые дела разрешались само собой. На бардак мне некогда внимание обращать — я работаю. А потом он как-то сам проходит: иногда помощница по дому волшебным образом все уберет, иногда на Лешу затмение найдет (особенно если друзей решит позвать). По еде тоже проблем никогда не было. Леша рано научился себя в этом плане обслуживать. Может быть, это какой-то перебор, но мне некогда особо готовить. Вот ребенок сам и научился, готовил себе что- то простое сначала, а потом интернет в помощь.

В общем, несмотря на все мои неудобства во время декрета, чем взрослее становился сын, тем легче, спокойнее и свободнее мне было. Я всегда была уверена, что у него все будет хорошо, что в крайних ситуациях он придет за советом и мы вместе решим любой вопрос. Я всегда была уверена в сознательности и осознанности своего ребенка.

Но сегодня я поняла: насколько я ошибалась.

Причем ошибалась во всем: от характера своего сына, до его мотивов и поступков и что самое печальное: ошиблась я и в себе.

Как мы порой слепы. Нам кажется: мы контролируем все, что с нами происходит. Мы сами решаем кем и с кем быть. И сами определяем события своей жизни. Но как же это и правильно и глупо одновременно.

Все мои убеждения относительно сына сегодня вмиг рассыпались. Оказалось, я совсем не знала своего ребенка. Все мои уверения, что я могу прогнозировать его поведение оказались просто мифом, просто облаком, проплывающим мимо. Оказалось, что я ничего контролировать не могу. Я даже засомневалась: а вообще у нас правда хорошие были отношения? Мне всегда казалось, что у нас не было проблем в общении и понимании друг друга. Но, может, это только казалось?

Я пришла домой сегодня как обычно. Вечером.

Я часто принимаю ванну, она помогает мне расслабиться и привести в порядок мысли после рабочей суеты. Ужин был легкий. И я пошла к себе в комнату, как обычно. Я люблю слушать подкасты, конечно, в наушниках, чтобы сыну не мешать, в этот раз я не изменила своим привычкам. Я засиделась что-то допоздна, хотя завтра ранний рабочий день. И перед сном, как обычно, решила заглянуть к сыну.

В комнате никого не было. Тут меня прошиб холодный пот. Время глубоко за полночь. Я даже не поняла как так получилось, что сына нет дома. Я что не знаю чего-то? Я не заметила, что сына не было все это время дома?

Я начала ходить по квартире и везде включать свет. Я даже не подумала взять телефон. Я просто судорожно искала. Как будто ищут пропавший тапок и заглядывают под мебель и везде по углам. Что я так надеялась найти? Сына? Который залез под мебель? Наконец меня что-то остановило у него в комнате. Уже при свете взгляд упал на стол. Чистота. Странная чистота была сегодня в его комнате и на столе. Там лежал только один лист бумаги.

«Мам, я знаю, ты не будешь сердиться и все поймешь. Я принял решение. Я уже достаточно взрослый, чтобы пойти на такой шаг. И верю, ты меня не будешь осуждать. Я буду жить теперь с папой».

17 апреля 2018 года, вторник

Я невольно потянулась к телефону. Первое, что мне пришло в голову — Дима.

— Как я теперь буду жить? Я всю жизнь работала и старалась для сына. Для меня это как воздух: когда дома я не одна, когда тебя сыночек встречает, когда вместе можно съездить на природу, или просто в мини путешествие. Мне всегда казалось, что сыну комфортно со мной. Что я не достаю его своей нудятиной. Если он хочет, мы обсуждаем его дела, если он молчит, я его не трогаю, не достаю.

Я не плакала, но говорила с надрывом. Мне и горько, и стыдно было одновременно. Горько оттого, что ребенок меня бросил: вот так без предупреждения и объяснений. И даже горько оттого, что именно в этот вечер я особо не придала значения: дома Леша или нет. Я как-то уж очень сильно была поглощена собой.

Дима все молча слушал. Он всегда так делал: если мне надо было высказаться, он это принимал стойко и мужественно, слушал и не перебивал. Он всегда знает, когда можно задать вопрос, когда дать совет, а когда даже пусть и строго, но разъяснить мне, что к чему и как дальше жить. Я верила. Верила ему на все сто. Еще ни разу Дима не дал повода усомниться в себе и всегда был рядом в тот самый нужный момент.

Так и в этот раз. Я все высказала. Повисла пауза, по которой Дима понял: можно и ему теперь говорить.

Голос Димы был как обычно спокоен и доброжелателен.

Он не осуждал меня и вообще не винил никого в этой ситуации. Он просто объяснил мужское поведение. Точнее, в моем случае — это мальчишеское поведение, подростковый порыв, но в основе которого все равно заложено то самое мужское.

— Так мальчик пробует быть мужчиной, — объяснил мне Дима, — мужчина без риска — не мужчина. Нам по природе нужно рисковать, это как дышать, понимаешь? И первые такие порывы как раз у подростков и происходят. До этого сын твой ничего еще не мог, да и не понимал, что он может, а что нет. А тут его первое смелое мужское решение.

— Только это мужское решение труса. Он же мне не сказал ничего. Он как трус оставил записку и свалил. Что за мужское поведение? Как этот побег понимать? Ему что так плохо было со мной?

В моей голове все равно не укладывались Димины объяснения. По моим представлениям, все нужно обсуждать. И любое решение, если это смелое решение, можно озвучить. Меня опять понесло в рассуждения. Я не могла остановиться и уже перешла на страдания. Но Дима был стоек. Он выдерживал паузы, давал мне высказаться, а потом мягко добавлял: все мои рассуждения верны, только они с точки зрения матери и женщины. А с мужской точки зрения в поступке Леши нет ни намека, ни на предательство, ни на желание причинить страдания. Леша как умел, так и сообщил о своем решении. Это его первое серьезное мужское решение. И он имеет на него право.

После неоднократных хождений по кругу в своих охах и ахах я приняла для себя важные, как мне казалось, решения:

— Я не буду ни звонить сыну, ни пытаться его образумить или обвинить. Я буду относиться к этому как к эксперименту. Если ребенок принял такое решение — пускай. Он написал, что позвонит — пускай. Я мама — я в любом случае люблю и принимаю своего ребенка. Это его опыт и его путь.

— И пускай отец Леши не принимал участия в его воспитании. По сути, он такой же взрослый, такой же родитель, который имеет право и на общение с сыном, и уж тем более вместе с ним жить. И раз сын принял такое решение, значит, отец в курсе. Может, он это и предложил. Что ж, тут тоже дело только за Лешей — это его опыт, пусть попробует пожить с отцом. В другом стиле общения, с другим стилем воспитания. С другим отношением к жизни в принципе.

— Для себя я выбираю путь «быть рядом». Даже если мы теперь физически вместе с сыном жить не будем, я буду готова ему помогать, буду готова быть рядом, если он об этом попросит. Я верю, что весь тот путь воспитания, который я с ним прошла, не напрасен. Я верю, что смогла вложить в сына и умение благодарить, и умение идти к своим целям. Я верю, что те ценности, которые я вложила, будут только помогать ему по жизни.

— Ну и самое важное: отец Леши не относится к асоциальным гражданам. Даже, можно сказать, он относится совсем к другой категории граждан и может послужить очень даже примером и для своего сына, и для других людей. Он имеет очень строгие взгляды, он патриот, военный и очень предан своему делу. Такой пример сыну может даже пригодиться. Другой мужской взгляд — это тоже ценно. Даже если это расходится с моим мировоззрением, стилем воспитания и взглядами на жизнь.

Дима весь разговор ни разу меня не обвинил и не осудил. Он понимает меня и мои материнские чувства, но при этом легко понимает поведение моего Леши. Последним Диминым аргументом был аргумент: поживи для себя. Скажи спасибо сыну, что он освободил тебя от необходимости думать: чем его сегодня кормить.

Эта мысль меня поразила. С одной стороны, я часто себя баловала, а с другой стороны, он прав: я постоянно только и решала вопросы и проблемы сына. Я не знаю, как так устроена современная реальность, но эти бесконечные школьные вопросы не заканчиваются никогда. Ни в первом, ни в пятом, ни в десятом классе этих учебных вопросов не становится меньше. Даже как будто наоборот. Они нарастают как снежный ком по мере роста ребенка. Ведь кроме школы есть еще и другая жизнь, которую ребенку тоже нужно организовать. И большую часть своего свободного и даже несвободного времени я посвящаю всегда сыну. И тут Дима очень и очень даже прав: для себя-то я еще ни дня не жила. Каждый день, даже прожитый в свое удовольствие, все равно так или иначе затрагивал Лешины интересы. Никогда моё удовольствие от жизни не было чем-то самостоятельным и абстрактным, не зависящим от окружающей реальности. Всегда моя жизнь для себя заканчивалась решением вопросов сына.

— У нас появился шанс быть вместе, — вдруг сказал Дима, — давай используем эту возможность, чтобы просто быть рядом. Мы же давно хотели этого!

Наш разговор переключился в русло нашей с Димой совместной жизни. Мы разговаривали больше трёх часов, но Дима не прерывал разговор, он продолжал общаться и строить наши дальнейшие совместные планы. Дима всегда любит обсуждать наше совместное будущее, но тут он разошелся не на шутку. Он прям загорелся этой идеей: обсудить, как мы дальше с ним будем вместе жить. Я сама не заметила, как тоже вовлекается в этот процесс. Мне всегда нравились наши планы в Димином исполнении. Я мечтала именно о таком.

— И инвестиции нам нужно делать совместно! Если мы хотим дальше не просто существовать, а развиваться, создавать совместные проекты. Помнишь, ты хотела отель свой создать с какой-то там особенной миссией! Помнишь?

Я и правда мечтала о своем собственном проекте. Я же никогда себя не видела только в найме, только в каких-то компаниях. Я мечтала обрести свободу рано или поздно и делать свое дело. Строить свои дома, развивать свою философию и идею помощи людям. Как Дима это четко помнил! Как он всегда подмечал именно мои желания. Он постоянно мне разрешал выбирать себя!

Только даже вот с такой большой зарплатой, как у меня, но денег на свой проект — «отель» у меня все равно не было. И на этом мои мечты о своих проектах останавливались, кто их финансировать будет? Но этот вопрос Дима тоже уже легко решил. Он знал такие финансовые системы, в которых можно преумножать капитал. Он делал это не раз. И не раз предлагал мне. Но мне все некогда, я же вечно решаю свои вопросы. И как теперь выяснилось не свои, а вопросы сына.

Сегодня наш разговор завершился не просто легко и непринужденно, не просто я была спокойна и счастлива. Я видела свой новый путь. Видела и понимала как я буду жить дальше. И главное с кем! Я верила Диме! Я знала, что мой любимый всегда будет рядом и будет помогать мне. А теперь еще он хочет и совместный проект, хочет реализовать мою мечту. Не просто реализовать, но и помогать на каждом шагу. И первый шаг мы сделали с ним в этот ночной разговор. Я открыла свой первый инвестиционный счет. Под чутким Диминым руководством, я создала свой кабинет, сделал нужные манипуляции и вуаля! Мы начали копить на наш совместный проект. Я перевела сразу все свои накопления. Я давно замечала, что копить то я умею, только вот цены дорожают быстрее, чем я коплю. И каждый раз я примеряю свои накопления к какой-то большой покупке и понимаю: все равно не хватает. На этот раз, я все свои накопления пристроила очень надежно! Спасибо Дима! Теперь это будет новая жизнь!

18 апреля 2018 года, среда

Нет, я не рыдала. Я просто сидела в прострации. Пока записывали мои показания, читали мое заявление и пытались выяснить обстоятельства дела, мне все это время казалось, что я смотрю фильм. Что это происходит не со мной. Я даже не знаю, во что больше всего я не могла поверить: что я больше никогда не услышу его голос, или, что я собственноручно отдала все свои накопления в руки мошеннику. Деньги? Или любовь? Что меня больше убивало?

Сейчас я до сих пор не могу понять своего состояния. Я никогда не была привязана к материальному миру, я знаю, что я умею работать и умею зарабатывать. И деньги, хоть и много определяют, но не являются главным в этой жизни.

Я позвонила Свете.

— Он меня заблокировал.

— Не поняла. Кто заблокировал?

— Дима.

— Где заблокировал?

— Везде.

— В смысле?

— Давай, пожалуйста, встретимся прямо сейчас.

Мы сидели в кафе, и Света была ошарашена больше моего. Снаружи я была в прострации, а внутри мертвая. Света же — полная противоположность. Она внешне была просто фурия, хотя внутри я знала, что она особо не прониклась ситуацией. Ну как не прониклась. Она, конечно, за меня переживает. Сочувствие и сострадание — это знакомые ей чувства. Но в целом. В ситуации все живы. Деньги — дело наживное. Света больше недоумевала, как я могла на такое попасться. Она всегда считала меня эталоном продуманности. Света первая из моего окружения заявила мне, что я влюбилась. Но особо не вникала в наши с Димой отношения. Она просто знала этот факт: у меня есть Дима. Потом она видела, как я сияла, и ей этого вполне хватало для понимания того, что у меня все хорошо. Она не задавала лишних вопросов. Особо вообще никаких вопросов она не задавала. Поэтому сегодняшняя встреча только началась возмущением, а закончилась…

— Подожди, но ты же в полицию пошла?

— Пошла.

— А о чем он вообще думал? Ты же в полиции его опишешь, дашь показания, сведения про него! Его быстро найдут!

— Не найдут…

— Как? Сейчас мир такой современный: фотопортрет, паспортные данные и вперед — завтра он уже будет у них в полиции!

— Нет, это не мой вариант.

— Ничего не понимаю, ты же сама сказала, что в полицию пошла. Вы же с ним общались сколько, год?

— Мы общались только онлайн.

— Что?!

— Да.

— Ты целый год имела любовника, но он был только онлайн?

— Не год, меньше. И да, мы общались только онлайн. И те фото, которые я видела… Мне в полиции сказали, что это все фотки с инета, что это неправда. И имя вымышленное.

Дальше мы сидели в тишине. И тут у меня закрались сомнения: а надо ли было Свету посвящать? Я уже и не знаю, зачем я ее позвала. Зачем все рассказала? Зачем я вообще поддерживала общение с этим Димой?

Часть II. Тебе надо жить

23 апреля 2018 года, понедельник

В тот день, когда я оказалась заблокирована своим псевдо-любимым, на работу я не пошла. Сначала я взяла просто день отгула, эмоционально я бы не вывезла еще и рабочие дела решать. Но позже я поняла, что сил на работу ходить в принципе нет и решила уйти на больничный.

Я не знаю, как это происходит. Но мое тело перестало мне принадлежать. Первые два дня меня просто выворачивало. Я ничего не ела, но меня все равно рвало. Тошнило и мутило, как при отравлении, или вирусе, или всем вместе взятом. Это длилось три дня. Потом состояние изменилось. Я просто не могла встать. Не могла подняться по лестнице. Не могла даже просто убраться дома. После десяти минут активности у меня начинали трястись руки и ноги. Я просто садилась и глубоко дышала. А дышала так — будто я бежала стометровку и всех обогнала.

Может ли тело так реагировать на события в жизни? Могут ли события в жизни так подкосить человека? Ведь даже никто не умер! Хотя нет. Умерла я. Умерла часть меня, которая верила и любила. И это была уже не шутка. Это была моя реальность.

Вдруг у меня проскользнула мысль: как хорошо, что сын сбежал. Вот вселенная специально это подстроила? Сын не видит меня такой, и мне не надо объяснять что и как. И за это огромное спасибо! Не думала, что я буду думать в таком ключе, но обстоятельства сыграли со мной такой вот поворот в мою пользу.

Последние дни моя жизнь не просто резко изменилась. Я не заметила, как она стала совсем другой. И что самое больное для понимания — я сама ее сделала такой. Я сама решила поменять все. Решилась поменять работу. Решилась поверить мужчине. Решилась жить по-другому, слушая свои желания и следуя своим ощущениям. Как сурово все разыгралось. Я составила план и сама же его разрушила. Находясь в каком-то неведении или даже умопомешательстве. Я сама обрубила сук, на котором сижу.