Загадочная книга сказок. Адвент книга с заданиями с 13 декабря по 10 января

Когда дева Мара вдоль поля ходила, услышала детский смех и забаву. Подошла чуть ближе — видит детки на пруду играют, на коньках катаются, да снежками кидаются. Засмотрелась на них, ведь приятно смотреть на счастье детишек, что ныряют в снег.

Однако на месте, где детки резвились, кто-то прорубь оставил открытой. И рухнул парнишка в холодную воду, а мама на помощь, но что она может? Тут Мара к народу бегом прибежала и в прорубь к мальчишке нырнула. А мальчик пытался, руками ногами махался, но подняться не мог, холод окутал с головы до ног.

Мара мальчишку достала, дыхание вернула, теплом обернула. Мама мальчишки к нему подбежала, и целовала, и обнимала. Заморозила прорубь девица, да в лес направилась. А мама мальчишки её догнала:

— Мара, спасибо тебе за сынишку. Без тебя не спасли бы Гришку. Ты добра и мила, не забудем твои мы дела. Я всем расскажу о подвиге твоём, чтоб только добром говорили о нём. И тебя добрым словом вспоминали, да слухов страшных не распространяли.

С тех пор деву Марью все полюбили, силу Мары боготворили. Детки под самую пушистую ель носили печенье в угощение ей. Взрослые стали ту ель наряжать, чтобы Мару порадовать, да детей восхищать.

А Мара тем самым кругом всё украшала, снежных зверушек, горку, каток. Вокруг воссоздала из снега и льда, на радость людей и детских забав.

Но вернуться в свой дом Мара так не решилась, хоть она и всем полюбилась, но страх не погас. И поэтому Мара в глубь леса ходила и там себе домик она сотворила. Не хуже, чем прежний — красивый, большой, но дальше от люда и спокойствия в нём.

Не все всегда рады поступкам твоим, но не унывай и вперёд иди. Впереди много доброго, и заслуги твои будут щедро награждены. Не мешай и другим продвигаться вперёд, всему своё время, и ты дойдёшь.

***

Соверши вместе со своими друзьями доброе дело.

Екатерина Саламайкина

17 декабря

Кот — задом наперед

Месяц по небу ходил, в море сумку обронил. А в той сумке звезд не счесть, и у каждой сказка есть. Я вчера звезду поймал, эту сказку услыхал.

Далеко-далеко, за горами высокими, за морями глубокими на одной ферме жил кот. Хитрый был, что все лисы завидовали. Жена фермера в нем души не чаяла. Разделывает рыбу, кота обязательно рыбьим хвостиком угостит. Сквашивает творог — коту первому пробу снять дает. А он и доволен.

Но и без дела кот не сидел. Пойдет фермер на рыбалку к реке. Кот тут как тут. Ходит по берегу, рыбку заговаривает, чтоб на крючок сама прыгала. Пойдет фермер в лес за хворостом. Кот за ним. Ходит важно, на белок строго поглядывает. Фермер овец стрижет, а кот рядышком лапками топчет да овец песнями успокаивает.

В хлопотах и прошли лето да осень, а за ними и зима наступила. Спустился с гор снег, собрался в глубокие сугробы, да такие, что дома по крышу замело. Фермера хворь холодная свалила. Лежит в постели, согреться не может. Жена его и отварами поила, и мазями целебными натирала, все без толку.

— Видать, к ледяным великанам идти надобно за снадобьем целебным, — вздохнула жена. — Да как до них в такую погоду добраться? Все дороги снегом замело.

Послушал кот, повздыхал, а делать нечего.

— Ты, хозяйка, дома сиди, а я за снадобьем сбегаю! — и, покуда ему возразить не успели, приоткрыл окошко да выпрыгнул на улицу.

Побежал кот по лесу дремучему да заснеженному. А сугробы глубокие, за лапы хватают, дальше не пускают. Посмотрел кот на деревья задумчиво, вспомнил, как белки по стволам ловко перепрыгивали. Только собрался на сосну залезть, как навстречу серый волк идет. Испугался кот. Да разве от волка убежишь? Тут только хитростью брать. Развернулся кот хвостом вперед и на волка побежал.

— Вот так удача, еда ко мне сама бежит, — обрадовался серый.

— Я кот — задом наперед, хожу назад, волкам я рад. Это не ты меня, а я тебя съем!

Испугался волк. Где это видано, чтоб коты хвостами вперед ходили да на волков охотились. А кот так и пятится, хвостом помахивает. Взмолился тогда волк.

— Не ешь меня, я тебе службу сослужу.

Обрадовался кот.

— А довези, — говорит, — меня до пещер, где ледяные великаны живут.

— Ну я же не лошадь! — Серый от возмущения даже на хвост уселся.

— Царевичи на вас катались, и коты покатаются!

Едет кот верхом на волке, в усы улыбается, лапы в шерсти серой греет. Вдруг слышат — плачет кто-то.

Подъехали ближе. Смотрит, сидит на пенечке старичок. Один глаз большой, другой — маленький. Валенки на ногах перепутанные, тулуп наизнанку вывернут. Леший, значит.

Подъехали к старичку, только кот на снег спрыгнул, как волк хвост поджал да в лес убежал. Покачал кот головой, вздохнул горестно, такие сани упустил, да делать нечего.

— Чего, дяденька, горюешь?

Леший глазом большим сверкнул да тулуп покрепче запахнул.

— Откуда коты по лесам ходят да на волках ездят?

— А я не просто кот, я кот — задом наперед. Волков на обед ем, ходят они у меня в подчинении. Скажи, дяденька, чем помочь могу?

Вздохнул леший.

— Растил я елку для лесавок своих. Красивую выстил, пушистую, иголочка к иголочке. А вчера пришел мужик да срубил ее под самый корень, — Леший постучал кулаком по пню под собой. — Я бы и сам ее забрал, да нельзя мне в деревню заходить.

— Не кручинься, дяденька, я тебе помогу.

Махнул кот пушистым хвостом, да и побежал в деревню. Нашел там он мужика, пробрался в дом, да спрятался за печкой.

Ходит мужик по избе, ни о чем не подозревает. А кот ему из-за печки и поет.

— Я котик-коток, острый зубок, серой тенью мчусь — за пятку кусь! Хочешь ходить пешим — верни елку лешим!

И как выпрыгнет, как схватит мужика за пятка, да обратно под печку убежал. Мужик вскрикнул. Пятку укушенную потирает, по углам смотрит да не видит никого. Пожал мужик плечами и дальше по дому хлопотать пошел. А кот из-под печки опять песенку заводит.

— Я котик-коток, острый зубок, серой тенью мчусь — за пятку кусь! Хочешь ходить пешим — верни елку лешим!

И снова выпрыгнул из-под печки да скогтил пятку. Мужик аж подпрыгнул. За метлу схватился, а нет никого. Поискал он по дому таракана кусачего, под лавки все заглянул, никого не нашел. А кот снова песенку заводит.

— Я котик-коток, острый зубок, серой тенью мчусь — за пятку кусь! Хочешь ходить пешим — верни елку лешим!

И хвать опять за пятку. Мужик взмолился.

— Да верну, верну я елку.

И пошел из избы, кобылу запряг, елку в телегу положил и в лес поехал. Кот запрыгнул на телегу и в еловые ветки зарылся. Выгрузил мужик елку рядом с пеньком, кота не заметив, да и умчался восвояси.

Леший хлопнул в ладоши, елка к пеньку и приросла, как всегда тут и стояла. Лесавки радуются, пляшут вокруг елочки.

— Вот спасибо, кот, — говорит леший. — Будет теперь на Новый год у нас елочка красивая, пушистая, то-то лесавки рады. А за службу тебе дарю шишку волшебную, куда не кинь, всюду лес еловый вырастет.

Созвал леший белок, запряг их в саночки да коту отдал. Езжай, мол, куда ехал, с ветерком домчат. Поблагодарил кот за помощь, уселся в саночках поудобнее, да и поехал дальше.

Долго ли, коротко ли домчали белки саночки до края леса. А там снеговики стоят, гору ледяных великанов стерегут.

— Стой кто идет! — крикнул главный снеговик да метлой, будто копьем, махнул.

— Я и не иду, я сижу, — ответил кот.

А белки знай себе скачут.

— А ты кто? — удивился снеговик. — Езжай отсюда!

— Я кот — задом наперед, — кот развернулся спиной к дороге. — У меня всё наоборот. Вот и сейчас я не к вам иду, а от вас убегаю.

А белки уже из лесу саночки вывезли да мимо снеговиков прошмыгнули.

— Так ты-то убегаешь, а белки вперед бегут!

— Так-то белки, — мурлыкнул кот, — какой с них спрос?

И поехал дальше. Стоят снеговики, макушки чешут, вслед саночкам смотрят, а сделать ничего не могут.

Прискакали белки к пещере ледяного великана да саночки остановили. Спрыгнул кот на снег и белкам строго настрого наказал никуда не убегать, его дожидаться, а сам пошел в пещеру.

Зашел кот в обитель ледяных великанов и дивится, все стены во льды замурованы, а вместо пола гладкий, будто зеркало, каток. По краю фигуры звериные да людские стоят. Прозрачные, изо льда. Да такие, что вот-вот двигаться начнут.

А по замороженному полу сам великан на коньках катается да песни поет. Потоптался кот на пороге да и выпрыгнул на середину катка.

Великан от неожиданности аж закашлялся и на лед уселся.

— Ты кто?

— Ой, а где это я? — кот шерстку на спине вздыбил и на когтях побежал к одной из скульптур.

— Эй, оленя не трогай! — великан с трудом поднялся на ноги. — У этого рога красивые, я потом такого же в пещеру не заманю.

— А они что, все живые? — кот удивленно моргнул и остановился.

— Ага, только замороженные. По весне оттают. А ты что тут забыл, тоже замерзнуть хочешь?

Кот мотнул пушистой головой.

— Неа, хозяин мой хворью холодной болен. Послал он меня за снадобьем целебным.

Усмехнулся великан да ногой топнул так, что пещера задрожала.

— Уж не думаешь ли ты, что я помогать буду?

— Я кот — задом наперед, — кот сел на лед, лапки хвостом обернул. — У меня всё наоборот. Волков на завтрак ем. Мужиков дрессирую. Ты мне поможешь, если снадобье не дашь. А вот если сжалишься, как знай, навредишь. Так что не надо мне твоего снадобья.

И глазки прикрыл да отвернулся. Стоит великан, макушку чешет, думает.

— Так я помогать тебе и не буду, — говорит. — Я страсть как вредничать люблю. Вот снадобье, бери и не жалуйся. Даже слушать твои мольбы не желаю. Не поможет.

Достал великан из кармана маленькую баночку со снадобьем и бросил коту. А тот подпрыгнул, баночку скогтил и наутек пустился.

— Эй, ты это куда?

— Я кот — задом наперед. Не видишь, что ли, к тебе бегу. — а сам уже к выходу пещеры подбежал.

Постоял великан, подумал да как закричит.

— Обманул меня, кот! А ну вернись! — и бросился в погоню.

А кот перед входом в пещеру шишку, лешим подаренную, бросил, и тут же выросла ель, высокая да стройная. Да такая большая выросла, что стволом вход в пещеру и загородила.

Кот же в саночки запрыгнул и велел белкам назад его вести. А великан из пещеры ругается да снеговикам кричит.

— Эй, снеговики! Поймайте этого кота! Да приведите его в мою пещеру!

Бросились снеговики в погоню. Белки уже к лешим прискакали, а они не отстают, метлами машут. Преградили лесавки снеговикам путь да закружили в хороводе. Засмотрелись снеговики на елочку пушистую да нарядную, запели песню веселую. Вспомнили они, что не воевать их из снега лепили, а письма с добрыми пожеланиями всем доставляли. Так и остались с лесавками хороводы водить. Только старший снеговик не захотел на елку смотреть и продолжил погоню.

А белки кота дальше повезли. Бегут по лесу, только снег под полозьями хрустит. Вдруг навстречу им выходит волк.

— Попался, кот — задом наперед! Больше ты меня не обманешь! Надо мной все волки в округе смеются. Сейчас-то я тебя и съем!

Белки испугались, бросились врассыпную да на деревья упрыгали. Саночки прямехонько перед волком и остановились. Кот осмотрелся — далеко еще до дома, а позади снеговик нагоняет, метлой машет.

— Ты, серый, зря у меня на дороге встал! — кот подобрался для прыжка. — Я кот — задом наперед. У меня всё наоборот. Сейчас как прыгну, как проглочу тебя одним укусом!

А волк стоит и ухмыляется.

— Ну прыгай, я даже глаза закрою, — и закрыл.

Тут снеговик подоспел, замахнулся метлой, да как стукнет волка по лбу. Он-то в кота целился, да тот увернулся.

Завизжал волк от испугу да пустился наутек. Кот едва успел ему на загривок запрыгнуть. Бежал волк так быстро, что даже следы от лап на снегу появляться не успевали. Так и отстал снеговик, потерял кота да и вернулся к остальным с лесавками хороводы водить.

А волк добежал до деревни, испугался еще больше, что охотник с ружьем навстречу выйдет, развернулся резко и в лес побежал. Едва успел кот на снег спрыгнуть.

Вернулся кот домой, напоил фермера снадобьем целебным. Тот и выздоровел. Жена фермера не нарадуется, не устает кота благодарить, рыбкой свежей да творогом угощать.

А кот и доволен, только к миске хвостом вперед подошел.

— Ты чего это кот наоборот ходишь? — удивился фермер.

— Да так, забылся, — мурлыкнул кот и принялся рыбку жевать.

С тех пор жили они долго да радостно.

Звезда сказку рассказала да на небо ускакала. По ночам теперь блестит, с высоты на всех глядит.

Хорошую сказку поведала звездочка о преданности и о помощи близким. Да о том еще сказ был, что умом нужно правильно пользоваться да страху своему не поддаваться.

***

А есть то, чего ты боишься? Давай придумаем, как твой страх перехитрить.

Юлия Мартыненко

18 декабря

Деревня Вечной зимы

В одном сундучке долгие годы пылилась сказка. Сундучок стоял в чулане старой избы. А изба находилась в середине леса, и долго все обходили её десятой дорогой.

Но однажды смелый юноша-охотник увидел покосившуюся, покрытую снегом избу. Он вошёл внутрь и нашёл много чудных вещей. Среди них — наш сундук.

Прочитал юноша сказку и захотел ею с миром поделиться. Теперь и вы послушайте.

***

На краю мира находилась деревня Вечной зимы. Деревня эта была маленькая. Старые и малые жители её почти всегда находились дома. На улицу никто нос не высовывал — всё вьюга да метель, метель да вьюга.

В редкие дни, когда стихия дремала под мелодию горной реки, все собирались на улице, вычищая дороги широкими лопатами. После украшали площадь лентами, ставили большой самовар, угощались пирожками, делились пожитками и веселились.

Такие дни назывались у селян — свята́ми.

А ещё, чтобы угодить вихрю и хозяину его — Зиму, проживающему в горе за тёмным лесом, жгли костёр и отправляли в огонь дорогую сердцу вещь. И после всех почестей возвращались в свои маленькие крепости.

В одно из таких гуляний девочка Аглая утаила любимую куклу, и, сделав вид, что бросила её в огонь, спрятала любимицу за пазуху.

Прошло уж гуляние и непривычно долго бушевала стихия. Грозный вихрь нашёптывал селянам, что кто-то не отдал честь Зиму и теперь не видать им света солнца, не знать пощады.

Теперь только чудо могло спасти их от страшной участи. Но пока оно не спешило на помощь, оставляя угасать селян в ужасном ожидании.

Дорога

Ранним утром, когда вся семья ещё спала, стала Аглая у окна, чтобы посмотреть на улицу. А там ничего не видно! Метель засыпала окна, завесила их снежным покрывалом. Мороз украсил стёкла узорами чудными.

Одела Аглая шубку да валенки, и через чердак выбралась на крышу. Еле подняла дверцу, чтобы наружу пролезть. Вокруг всё белым-бело, словно небо и земля перепутались. Едва виднеется величественная гора за лесом, деревья которого в белые шубы укутались.

Вернулась девочка в дом, тихонько взяла накануне собранную сумку и любимую куколку Тосеньку, оделась потеплее. Когда же виновата она в том, что зима лютует и не заканчивается, то ей и исправлять всё.

Вылезла Глаша на крышу, дверцу за собой прикрыла, скатилась в сугроб под окном, и, высоко поднимая ноги, отправилась в путь, что лежал через тёмный лес прямо к подножью горы. На прощание посмотрела девочка на родную деревню, вспомнила праздники на площади, родных и друзей. Помахала рукой, одетой в варежку, и пошла к лесу.

Тёмным лес не просто так звался. Там среди деревьев-великанов жили существа дикие, опасные и вечно голодные. Охраняли они проход к горе.

Никто и никогда не видел тех существ, потому что нельзя им было нарушать границы Зима. А если и видел, то рассказать о своей встрече уже не мог.

Земля в лесу была тоже щедро снегом укрытая, но здесь просматривалась узкая тропинка, будто кто нарочно её оставил. Глаша шла тихонечко, прислушиваясь к каждому шороху. Тоськина голова торчала из наплечной сумки, посматривая на дорогу, оставшуюся позади. Если бы Тося умела говорить, то наверняка бы предупредила хозяйку о больших тенях, следом за девочкой крадущихся. Да только молчала кукла.

Шорох ломающейся ветки заставил девочку подпрыгнуть на месте и обернуться. Три серых волка — огромных и злых — приближались к своей добыче. В жёлтых глазах отражались злость и голод.

Вскрикнув, Аглая побежала вперёд, не разбирая дороги. Слышно было, как гонятся за ней Зимовы прихвостни, приближаясь с каждым мгновением.

Уже и надежды не осталось на спасение, как вдруг раздался свист, и длинная стрела попала ближайшему к девочке волку прямо в глаз. Вой, душераздирающий и громкий, разбил тишь леса на мелкие части.

Пока другие волки очухались, стрелы и их уложили.

Аглая стояла на месте, не зная, благодарить ей кого-то или убегать со всех ног. Однако очень быстро перед ней возник юноша в меховой шубе и шапке с колчаном стрел за плечами и луком в руках.

— Ох и далеко занесло тебя, девочка! — приятным голосом сказал спаситель. — Что забыла ты в лесу тёмном и опасном?

— Я иду к хозяину горы — Зиму, чтобы отдать ему куклу любимую и извиниться. Он наслал на нашу деревню вечную зиму, и теперь никто из нас света белого не видит.

— Разве так поступают с друзьями? — спросил молодец и подмигнул. — А меня Емелей зовут. Раньше всё на печи сидел, но потом лекарь прописал физическую активность, пришлось печь продать и на охоту идти. Теперь вот, шкурами занимаюсь.

— И не боишься? — воскликнула поражённая Глаша.

— Кто боится, тот ничего в жизни не увидит! Вот ты не побоялась, и в лес пошла одна. И без меня трёх своих недругов поборола — страх, сомнения и трусость. А ну, пойдём за мной, будем Зима искать и с ним разговаривать!

Ничего не оставалось другого, нежели за Емелей идти. Вдвоём-то не так жутко. А с его луком так тем более.

Впереди становилась всё ближе и ближе гора. А внутри неё на ледяном троне сидел хозяин здешних земель — Зим.

Царство Зима

Долгая дорога предстояла Аглае и Емеле — весь день до самой ночи шли они по сугробам снежным к подножью горы. К удивлению, им не встретились больше мрачные существа, охраняющие земли Зимовы. Даже вихрь, и тот утих, притаившись где-то на снежных склонах.

Перед воротами ледяными, вход в замок открывающими, путникам предстала восхитительная картина: всё вокруг словно было соткано из снега и льда. Голые ветки деревьев покрылись стеклянной глазурью. Под тонким хрустальным саваном тихо журчала речка. Гору и землю укутывало белоснежное одеяло.

Следов человека и животного здесь было не найти. В лунном месяце снег блестел, завораживая взгляд.

Первым эту идиллию нарушил Емеля, оставляя за собой цепочку следов. Подпевая что-то и насвистывая, он приблизился к воротам. Аглая же стояла на месте, предчувствуя что-то нехорошее и не решаясь идти дальше.

— Да ты не бойся, Глаша! — закричал Емеля и махнул рукой. — Мы сейчас быстро с Зимом разберёмся! Беги сюда.

Едва Аглая подоспела к новому знакомому, ворота открылись, пропуская путников в большой ледяной коридор.

Никто и здесь не встретился им на пути. Вскоре показались ещё одни ворота, и когда они открылись, перед гостями горы предстал большой зал, в конце которого на величественном троне из замёрзших глыб сидел белокурый юноша.

Аглая посмотрела наверх и увидела, как где-то высоко-высоко в темноте сияют, словно драгоценности, звёзды. Пол же украшали морозные узоры, один другого краше.

Юноша встал и подошёл к непрошеным гостям. За ним тянулся длинный серебряный плащ. Как только небесно-голубые глаза Зима встретились с глазами Аглаи, та вздрогнула. Всё вокруг было холодным и не живым, даже они напоминали кусочки льда.

— Прошу простить, что потревожили тебя, Зим — хозяин рек и лесов, ветра и вьюги, но я пришла просить за свою деревню, чтобы гнев твой оттаял и люди снова могли наслаждаться солнцем и теплом, — сказала Аглая.

— Ты пришла, — мелодичным голосом, отдающимся эхом от стен, произнёс Зим. — Девочка, что нарушила закон и пожертвовала деревней, ради тряпичной куклы. Но осмелившаяся потревожить мой покой. У тебя храброе сердце.

Зим на несколько мгновений задержал взгляд на Емеле, и Аглае вдруг стало страшно, что это западня, устроенная её новым знакомым. Но услышав следующие слова, девочка сначала испытала лёгкость, а потом чуть не упала, охваченная страхом и отчаянием.

— Вы оба глупцы, которые думают, что я отпущу вас домой с гостинцами и пожалею деревенских жителей. Их судьба — быть заточенными в снежных гробницах навеки. Ваша — стать моими пленниками.

— Стража! — громче сказал Зим. — Отведите этого дурака в темницу, а её… — Зим потёр подбородок и улыбнулся белыми губами. — Её отправьте в покои и заприте дверь. Никуда не выпускайте.

Вдруг будто из пола выросли два высоких, одетых в ледяные доспехи, человека и, под громкие возмущения Емели, силой увели его прочь.

Следом явились ещё два стража и деликатно взяли Аглаю за руки. Девушка почувствовала холод через шубку. Однако не было ничего холоднее взгляда голубых глаз. Зим не переставал улыбаться.

— Чувствуй себя как дома, Аглая. Рад, что ты наконец пришла сюда, дочь.

Будто молния пронзила сердце Аглаи. Каждый день она смотрела в зеркало и видела в нём необычайно голубые глаза, которые были как у отца. Отца, которого она не знала. До сегодняшнего дня.

В холодных покоях пленница Аглая плачет и места себе найти не может. На кровати, снежным пледом укрытой, лежит в сумке кукла Тоська и внимательно на хозяйку смотрит.

— Вот что делать-то теперь? Как быть, если сердце моё наполовину изо льда состоит и в лёд родную деревню превращает?

Чуждым было всё Глаше в замке Зимовом. Пусть отец её он был, но нежности отеческой дать не мог. Мать её одна воспитывала и всегда, как не словами, так делом показывала, как важна в жизни каждого человека любовь и тепло. Без них мёртвый только справится.

С наступлением дня стало в замке так тихо, будто гора погрузилась в сон. Глаза девочки слипались, но мысли о маме, деревне, Емеле не давали покоя. И в момент раздумий вспоминала она добрые слова родительницы, друзей и нового знакомого.

Случись ей впасть в отчаяние, Аглая никогда бы не решилась позвать стражу и потребовать отвести её к Зиму. Просьбу её быстро исполнили. Зим, как обычно, восседал на троне, равнодушно взирая на свой маленький мир.

— Если есть в тебе хоть немного добра и света, если в душе твоей замёрзшей затерялась хоть капля любви, то прошу отпустить меня и Емелю, не мучить деревню, — горячо сказала Глаша. — Нет мне здесь места, и не будет. А если не отпустишь, то прими мою душу, всё равно мне не жить в этой темнице ледяной долго.

Прекрасный голубоглазый юноша посмотрел свысока на маленькую беззащитную девочку. Хоть и была она совсем ребёнком, второй раз осмелилась обратиться к нему. Холод и жар поселились в сердце Аглаи, находясь в гармонии. Когда-то и Зим что-то чувствовал…