Ангел-Хранитель. Angelo Custode. Билингва: RU-ITA

— Привет! Очень рад тебя здесь видеть…

Он не понимает, почему вдруг решил её остановить. И даже эти слова как будто произнёс за него кто-то другой. И зачем-то он гламурно целует её в щёку.

Алиса, всё с той же улыбкой и опять же молча, разворачивается и уходит. «Изменялка Времени, — грустно констатирует она. — Только как-то сильно я её перевращала. Или она сама выбирает, на сколько?..»

*** выставка, день, дождь

Гламурный разыскивает Мрачного и произносит:

— Брат, помощь нужна! Я же Своего с Алисой сталкиваю… Так вот: Мой собирается на второй этаж. Алиса на стенде ерундой занята. Пусть Твой за ней зайдёт и попросит вместе с ним сходить на переговоры на второй этаж — ну, типа, в качестве переводчика. Она ему не сможет отказать. Да и Твоему — польза.

— А что там, на втором этаже? — будто ожидая подвоха, недоверчиво интересуется Мрачный.

— Там лит. агенты восседают. Их чуть больше четырёхсот. Твоему нужно подойти с Алисой к столику К-33. Поможешь?

— Гламурный, я, конечно, не против, — угрюмо соглашается Мрачный, — но чего ты Своего к стенду Алисы не подведёшь?

— Ничего ты, Мрачный, не понимаешь! — обиженно произносит Гламурный. — Столкнуть их на втором этаже — это ж нестандарт! А любой нестандартный ход стоит ста стандартных!

Беседуя с кем-то из делегации на стенде, Алиса замечает Писателя.

— Поможешь? — спокойно спрашивает он.

— Конечно, а чем?

— Это Гламурный Твоего подослал? — интересуется Хранитель Алисы у Мрачного, и тот кивает в ответ.

— На втором этаже — литературные агенты. К ним на встречу записываются за полгода. Но… вдруг получится? У меня с собой есть несколько синопсисов и перевод повести, а ты поможешь мне пообщаться…

Алиса кивает. Они поднимаются по эскалатору на второй этаж. Заходят в огромное помещение. Сплошные ряды столиков, каждый ряд — какая-то буква, на каждом столике — цифры.

— Мне нужен К-33, — произносит Писатель.

Они медленно пробираются по рядам. Находят К-33, подходят, здороваются. Алиса объясняет, кто они, Писатель протягивает манускрипты. В этот момент справа от Алисы к столику, который находится в следующем ряду, но с той же цифрой 33, подплывает…

Алиса замирает в оцепенении, не веря своим глазам. Лит. агент К-33 о чём-то спрашивает её, но она не реагирует. Писатель дёргает Алису за рукав. Она вздыхает:

— Ты же читал мою «Иную Реальность». Хочешь посмотреть на одного из персонажей?

— Хочу, — Писатель улыбается.

— Прям перед нами. Из этих двух — тот, кто справа.

— А кто он?

— Человек, Которого Не Было.

Алиса пытается отойти правее, за колонну, чтобы тот, о ком они говорят, случайно не обернулся и не увидел её. Она не хочет с ним снова сталкиваться, поскольку не собирается возвращаться в их прошлое даже взглядом. К тому же, несмотря на существование Маховика Времени, жизнь представляет собой движение вперёд, а не назад.

Писатель мрачно-шутливо спрашивает:

— Хочешь, чтобы я его…?

— Нет! — шёпотом восклицает Алиса. — Что ты! Не надо! Пусть живёт!

Писатель закругляет разговор с К-33 и вместе с Алисой покидает зону лит. агентов.

*** Русский Книжный, вечер, дождь

Перед уходом со стенда к Алисе подходит колоритная девушка, похожая на юношу.

— Вы с этого стенда? — интересуется она и, получая положительный кивок от Алисы, продолжает: — А я представляю Русский Книжный в Лондоне. Кстати, не хотите заглянуть к нам в гости? У нас постоянно проходят вечера с выступлениями русских писателей. Мы заинтересованы в книгах на русском языке. Если Вам интересно, можем пообщаться. Вот моя визитка.

Алиса рассматривает визитку и убирает её в карман. Они договариваются встретиться на следующий день, чтобы обсудить перемещение привезённого богатства участников делегации в Русский Книжный. Взгляд гостьи скользит по стеллажам и останавливается на одной из представленных книг. Девушка берёт её, открывает на произвольной странице, читает и спрашивает:

— Чья это?

— Моя, — отвечает Алиса.

— Я её хочу. Только с автографом, пожалуйста!

Алиса вздыхает — книга посвящена Человеку, Которого Не Было. Гостья уходит — появляется Писатель. Сообщает, что вечером выступает в «Пушкин Хаус». Алиса просит подарить её книгу «Пушкин Хаусу». Писатель забирает книгу, и они прощаются.

Алиса гуляет по Лондону в одиночестве и в какой-то момент обнаруживает себя на Пикадилли. Материализуется Гламурный:

— Белый, тебе нравится число 3?

Хранитель Алисы уже понимает, к чему тот клонит:

— Мне число 7 нравится.

— Ну… 7 — тоже хорошее, не спорю. Но 3 — гораздо лучше, чем 2, согласен? — напевно мурлычет Гламурный. — Брат, в двух шагах отсюда — тот самый Русский Книжный, где только что закончилась презентация очередного писателя. Мой — там. Твою сегодня туда приглашали. Сделай с ней пару шагов — ей же всё равно нужно в книжном засветиться! Пусть она сейчас зайдёт, а не потом, а? И тогда они трижды столкнутся за один день! Явный знак для них! Согласен?

— Она не хочет Твоего видеть, понимаешь? — вздыхает Хранитель. — Чего её насильно-то с ним сталкивать?

— Ну не в службу, а в дружбу, можешь ты мне помочь? Тебе, конечно, это не нужно… Но вот представь: достанется тебе в подопечные грешник, придёшь ты ко мне, а я тебе откажу…

Хранитель берёт Алису за астральную руку:

— Пойдём, малыш, в книжный зайдём. Всё равно тебе придётся в нём побывать…

Алиса вспоминает, что Русский Книжный — как раз на Пикадилли. Смотрит на часы: открыт ли ещё? Достаёт из кармана визитку — проверить номер дома.

Книжный — огромен. Только всё — на английском. Алиса идёт в дальний зал и обнаруживает спиралевидную лестницу на второй этаж с призывной вывеской: «Русские книги — здесь!»

Алиса поднимается наверх, упирается в стеллаж, на котором красуются Солженицын, Улицкая, Полозкова, задаётся риторическим вопросом «как бы к ним присоединиться», поворачивает налево и замечает…

«Нет! Нет!! Нет!!! Только не это!!!» — восклицает она внутри себя, мгновенно слетает вниз по лестнице и покидает злосчастный магазин.

*** Тауэрский мост, вечер, дождь

У Алисы раскалывается голова. Она медленно бредёт по Тауэрскому мосту. Почему её потянуло сюда, когда Тауэр уже закрыт? Алиса останавливается посередине моста, размышляя о том, что произошло сегодня.

«Чертовщина какая-то… Не может такого быть… Трижды за один день… Time Turner… Что ты хочешь мне сказать, Бог? Разве есть у меня с этим человеком что-то в будущем? Всё — давно в прошлом, и совершенно ничего нет и не может быть сейчас…»

Стоя на Тауэрском мосту, Алиса слышит строчки стихотворения про случайность встреч, записывает их и… отправляет sms-кой Человеку, Которого Не Было.

Шумят случайностей ветра Вдали от дома: Лишь стих рождается с утра Внутри альбома… Коснусь, но дружески — и вдаль, Суди не строго: Болит… Не склеится… Мне жаль, Тебе — немного… Прости, загадочный сюрприз! Звездой не мечен, За бриз кармических реприз Платить мне нечем! Скользнёшь, но призраком — и вдаль, Сужу не строго: Дожди… Здесь холодно… Мне жаль, Тебе — немного… Толпе — автографы, туман — В глаза невежде: Дарю наш солнечный роман, Где всё — как прежде…

Не получив ответа, Алиса спускается к Тауэру и в одной из башен замечает мерцающий огонёк. Он то появляется, то исчезает…

Алиса хочет остановить хоть кого-нибудь из прохожих, чтобы показать странный свет, но вокруг — ни души. Сюрреализм…

Уже в Ковент Гардене, за столиком в кафе на улице у почти каминного огня, Алиса заказывает кофе и пишет очередное стихотворение.

Сегодня в Лондоне прохладно любому пёсьему хвосту… Дождями вылетев парадно, я снилась грустному мосту. Поэтам свойственно навечно влюбляться в призрачный роман… Минуя Тауэр беспечно, вплывала в сказочный туман. А в замке вороны брюзжали — их троном числится пенёк, но брезжит в пасмурной Скрижали свободы солнечный денёк! Теряя голову безбожно, пытаю разные пути… Присниться Лондону несложно — попробуй милого найти…

Хранитель Алисы печально качает головой: строчки посвящены Мужчине в Белом, чей фантом уже проявляется за столиком напротив. Алиса хочет направить стих адресату, но передумывает — сохраняет в черновиках телефона. Ей очень грустно. Хранитель обнимает Алису за плечи и снимает головную боль.

*** на следующий день после закрытия выставки, Тауэр, утро, дождь

Алиса и Писатель договорились заехать в Тауэр, а после — в Гринвич. Они встречаются в метро, доезжают до Тауэра, покупают входные билеты и, не заказывая экскурсию, бредут по крепостной стене, заходят в башни, спускаются к воронам. Алиса наблюдает за птицами и произносит:

— Когда я уезжала из Москвы, мне пришло стихотворение про тауэрских воронов. Некоторые строчки я не совсем поняла. Бывает, осознаёшь все потайные смыслы и взаимосвязи лишь через какой-то промежуток времени. И, представь, я даже не знаю, кому написала тот стиш, потому что…

— Прочитай…

Алиса читает.

Тучи спрятались за Лондон, Солнце заняло свой пост. Хочешь, сплаваем с бомондом К чёрным воронам за мост? Слабость свойственна продажным, Ворон — воину под стать: Жаль, что истинно-отважным — В мыслях по Небу летать. Носят с метками браслеты, Крылья — стрижены, стройны, Славно держатся обеты Тайных стражников страны. Свита стряпает обеды, Выбор — сказочен и прост: Светят Англии победы Либо горестный погост… Тщетно прячешься в надежде, Солнцем за море маня — Эти вороны, как прежде, Видят вороном меня…

— У них подрезаны крылья? — спрашивает Писатель.

— Да. Это старинная легенда. Если вороны покинут Тауэр, рухнет монархия. Их здесь хорошо кормят, у каждого — своё имя. Они — ХРАНИТЕЛИ. Я похожа на тауэрского ворона, нет?

— Значит, ТЫ — тоже ХРАНИТЕЛЬ?

— Возможно… Но не знаю, чей, — смеётся Алиса.

Писатели заходят в башню, где проходит выставка корон. Шикарные экземпляры с указанием лиц, которым они некогда принадлежали, медленно проплывают мимо. Писатель периодически спрашивает Алису:

— Как тебе эта?

— Неее, эта не нравится, — улыбается она.

— А та?

— А та — ничего, да…

Писатели заходят в сувенирный магазинчик. Здесь, в отличие от Аббатства, короны продаются большие, но Алисе они не нравятся. Писатель берёт одну из них, «коронует» Алису и фотографирует. Алиса смеётся, а Писатель спокойно произносит:

— Всё, ты — Королева… Теперь уже точно…

Во внутреннем дворике Писатель фотографирует Алису с бифитером — стражником Тауэра, как внезапно к Алисе подходит… ВОРОН.

— Смотри! — восклицает она. — Все — там, внизу, а этот решил прогуляться! Разве мы не похожи?

Писатель фотографирует их вместе и спрашивает:

— Ты специально выбирала для Лондона исключительно чёрно-белую одежду?

Алиса оглядывает себя с ног до головы и осознаёт: действительно, всё, что она взяла в Лондон, — либо чёрного, либо белого цвета, за исключением свитера, он — чёрно-белый.

— Нет, так получилось…

— Ладно, Королева, поехали в Гринвич обнуляться, чтоб жизнь заиграла яркими красками…

*** Гринвич, день… СОЛНЦЕ!!!

Писатели заходят в первый вагон поезда с автоматическим управлением и усаживаются прямо на передние сиденья, где в обычных поездах расположена кабина машинистов. В окнах мелькают бедные районы Лондона, затем появляется новый банковский — аналог Сити — гигантские стеклянные небоскрёбы Canary Wharf.

И вот наконец они выходят на нужной остановке, добираются до входа в парк и медленно поднимаются на холм Королевской Обсерватории.

«Удивительно и неправдоподобно, но в Гринвиче светит Солнце! К чему бы это?» — размышляет Алиса и рассказывает Писателю про Нулевой Меридиан. Писатель скептически улыбается и по дороге фотографирует небо в «решётках веток».

— Любишь готику? — спрашивает Алиса, уже заранее зная ответ.

— Обожаю.

— Там, в костёлах, очень мрачно. Разве нет?

— Мрачно, — соглашается Писатель. — Но я — католик.

Они рассказывают друг другу истории из трудного детства. Алиса размышляет: почему так? Почему у них обоих оно было чёрным, а сейчас ей нравится тепло и Солнце, всё яркое и светлое, а Писателю — мрачные места и чёрные голые ветки деревьев? Она тоже когда-то убивала своих персонажей в рассказах, а теперь, наоборот, пытается всех спасти…

Алиса подбегает к Нулевому Меридиану, подпрыгивает на нём от радости и протягивает руки к небу, в котором светит Солнце. Писатель фотографирует её и так, и сяк. Алиса поочередно ступает по обеим сторонам линии Меридиана, начинает танцевать и даже что-то мурлычет себе под нос.

— Что ты там поёшь?

— Стишок, он пришёл ко мне на платформе 9 и ¾:

Не стойте к магии спиной, Заложники иллюзии! Пугайте каменной стеной, Но истина — в диффузии! Туманы ластятся к реке — Напрасно круг очертите! С волшебной палочкой в руке — На 9 плюс три четверти! У судей в зеркале кривом Консилиум с британцами! — Застали девочку со львом Над Гринвичем за танцами!

— Ты такая смешная! — улыбается Писатель.

— Давай, иди сюда, обнуляйся, ну же! Пусть всё чёрное оставит нас, а жизнь начнётся с чистого листа. Загадывай желание!

— Сбудется?

— Я была здесь десять лет назад. В апреле, как и сейчас. Осенью у меня резко изменилась жизнь. Настолько резко, что я и предположить не могла. К лучшему. Хотя сначала тяжело так кардинально разворачиваться. Но потом началась новая и счастливая глава в моей Книге Жизни! И я верю, что и сейчас оказалась здесь не случайно. И ты — тоже.

Писатель занимает место у Нулевого Меридиана. Теперь фотографирует Алиса. Хранитель смотрит на неё с грустью, потому что обнулилась подопечная явно не полностью — в её голове устойчиво присутствует образ Мужчины в Белом.

— Значит, осенью, говоришь? Новая и самая счастливая глава? — с улыбкой уточняет Писатель.

— Однозначно! Осенью!

Хранитель Алисы вздыхает, Мрачный спрашивает:

— Что, Брат, неправда про осень?

— Всё — правда. И про осень — тоже. Только Моей до осени нужно ещё добраться. А лето у неё в этом году будет такое… Я бы даже сказал: не будет у неё в этом году лета. Вообще… Вот так, Брат…

Они оба смотрят на Алису с печалью. А она сейчас, такая радостная, красивая, счастливая, ни о чём плохом из предстоящего не ведающая, берёт Писателя за руку, и… Они исследуют музейный домик Королевских астрономов, медленно обходят экспонаты — телескопы, различные механизмы, похожие на часы, какие-то свитки, и шагают в тёмную комнату, где Алиса обнаруживает гигантский глобус и подводит к нему Писателя.

— Смотри! Это наш земной шарик, прямо такого размера, каким я вижу его на медитациях. Представь: там, в небе, есть огромные монахи — ХРАНИТЕЛИ нашего шарика. Они рядом с ним стоят и ладони держат, как у костра, когда руки греешь. Хранители такие же большие, как мы с тобой по сравнению с этим шариком. Сфотографируй меня с ним на память?

После очередной «фотосессии» Алиса подходит к столу, на котором нарисованы предметы — чернильницы, карандаши, ручки и табличка, гласящая: «Дотронься, чтобы узнать больше». Алиса дотрагивается и тут же вскрикивает от ужаса — по поверхности быстро-быстро пробегают огромные, жирные, мохнатые с кучей лап…

— Что случилось? — удивляется Писатель.

— Это плохой стол!!! Он — чёрный!!!

Писатель дотрагивается до стола.

— Алис, не бойся. Это компьютер с тачскрином. После «монстров» на столе появляется текст с рассказом, и ты можешь перелистывать страницы, чтобы читать дальше.

Хранитель уводит Алису от стола:

— Просто знак! Пройдёшь туннель Сатурна — доберёшься до счастливой осени.

Писатели покидают тёмную комнату. У выхода из музея Алиса замечает неприметную лестницу, ведущую куда-то наверх, и взглядом предлагает подняться. Через очередные музейные комнаты второго этажа, до которых, видимо, мало кто добирается, писатели выходят на крышу и по узкому проходу шагают к двери, расположенной в куполе, где хранится самый большой телескоп.

— Вау! — восклицает Алиса.

Внутри круглого помещения — никого. Играет медитативная музыка. По центру возвышается громадное устройство. Писатели завороженно обходят телескоп по кругу. Алиса пересекает границу, обозначенную цепью, и забирается по лесенке под самый купол. Писатель фотографирует. Материализуется Гламурный:

— Белый, я готов озвучить план!

Мрачный бросает на Гламурного угрюмый взгляд, Хранитель Алисы усмехается:

— Как, Брат, разве ещё не всё? Ты внезапно понял, что 7 — гораздо лучше, чем 3?!!

— Не иронизируй! — продолжает воодушевлённый Гламурный. — Я понял: чтобы вернуться в ту ситуацию, их надо столкнуть в июне, а не в апреле. Они же познакомились в июне! А чтоб уж совсем красиво получилось, Твоей бы кое-где весу набрать!

— В смысле — «весу»? И где это — «кое-где»? Тебе не нравятся её формы?

— Ну… Мой же гламур любит и всё эксклюзивное! Я подумал и решил следующее. Алиса участвует в «Императорском» конкурсе, итоги объявят в начале мая. Я беру на себя её выход в финал. Ну-у-у… в этом году — в финал, в следующем — победит! А вот в «Королевском» турнире, где она уже в финале, а итоги — в конце мая, её победа — за тобой! Всё сходится, Белый, всё сходится!

Хранитель Алисы бросает взгляд на Мрачного:

— Вы там сговорились, что ли? Один всё корону ей норовит подсунуть. Другой требует Королевой стать. Мрачный, ты чего молчишь?

Мрачный мрачнеет:

— Нет, не сговаривались — Мой просто… пошутил…

— Отличная шутка! — радостно восклицает Гламурный. — В каждой шутке — всего лишь доля шутки, а остальное — чистая правда! Итак, Мрачный, раз Твой шутил — значит, ты и сделаешь её Королевой!

— Нереально, — вздыхает тот.

— Гламурный, я так и не понял: зачем Моей побеждать? Не поверишь, но ей это уже не нужно. Она давным-давно всем всё доказала. Возможно, Алиса вообще откажется от участия в битве за корону.

— Как это «зачем»?! Во-первых, лишних побед никогда не бывает. А во-вторых, она должна Моего зацепить за живое! Он же тогда обещал, что её коронует. Ну… условно, да, но обещал. И ничего для этого не сделал, согласен. А тут — проходит столько лет — и бац! — она сама. С нашей помощью, конечно. Но для него-то — сама! Представь, как его это заденет! Да он сам с ней захочет встретиться! Вот увидишь! И тогда, в июне…

— Гламурный, в Пространстве Вариантов такого варианта нет. Точка. В данном случае победить она не сможет.

— Белый, нет ничего невозможного! Если такого варианта в Пространстве ещё не числится, значит, его нужно придумать! А как только мы его придумаем, он там сразу же появится, а любой из появившихся вариантов реализовать всегда возможно! Собственно, мы его сейчас уже и придумали!

— Ты придумал, а не мы. Так и реализуй его сам! Это Твой — должник, а не Моя. Я вернусь в Москву и буду заниматься вопросами её здоровья — не до творчества. Или тебе всё равно, чем закончится очередной период Сатурна? Шансы Алисы остаться на Земле на настоящий момент равны нулю. По-моему, Гламурный, тебе как раз очень выгодно, чтобы Моя задержалась на Том-Их-Человечьем Свете, нет?

Гламурный замолкает. Мрачный мрачнеет. Все трое смотрят на Алису: красивая, счастливая, совершенно не подозревающая о том, как сейчас решается её судьба в ином измерении, она стоит на вершине лесенки под самым куполом Королевской Обсерватории и улыбается Писателю.

— Ладно, — вздыхает Мрачный, — за свои слова надо отвечать, согласен. Помогу чем смогу.

— Белый, и я тоже, я тоже помогу! Правда!

Хранитель Алисы молчит. Алиса спускается с лесенки. Писатели выходят из Королевской Обсерватории и возвращаются в город.

*** ночь перед возвращением, Лондон, гостиница, свинцовые тучи, дождь

Алиса сидит на подоконнике в отеле и слышит льющиеся откуда-то строчки, которые привычно записывает и сохраняет в телефоне:

Прозренье встретило слепца: чудной народец! Не пейте Истины с лица! В душе — колодец! Пусть Хогвартс в чтении примет — пример для Гуччи, но зонтик — лондонский предмет — чихал на тучи! Здесь травы требуют дождей, как Бог — крещёных. Взорвутся ящики идей пространств смещённых! Отводят всячески от Вас, ведут к расплате: без трёх с копейками — мой час в шестой палате…

1.8. Поход в Астрал

5 мая, Москва, комната Алисы

Алиса разбирается в шкафу — наконец-то появилось время, чтобы достать летние вещи и убрать зимние. Хранитель сидит в кресле напротив:

— Доразберёшься в шкафчике, займись Транзитами! Их знание тебе очень скоро пригодится.

Но Алиса не слышит. Вернее, завершив разборки со шкафчиком, она подходит к книжному стеллажу. Иногда Алиса приводит в порядок его содержимое. Чего в нём только нет — и её собственные книги, и подаренные коллегами по перу, и приобретенные ею, но ещё не прочитанные, и фотоальбомы с выступлениями, и газеты-журналы с публикациями, и… Алиса добирается до распечаток и тетрадок — написанное давным-давно, но так и не изданное — руки не дошли. Часть трудов потеряна, часть выброшена собственноручно. В стеллаже — третья, уцелевшая часть. «Надо бы издать стихи. И решить, что делать с тьмой рассказов…»

Хранитель усмехается:

— Говорю же: займись изучением Транзитов! Когда Солнце в Темнице, человек подводит очередные итоги…

Алиса перечитывает запылившиеся рассказы, написанные ещё в 13—17 лет, и звонит Весельчаку Ы, чтобы предложить встречу в тихом местечке. Весельчак Ы — её друг и писатель, причём зарабатывающий на своём творчестве, поэтому он сможет вынести адекватный вердикт по поводу «детской» литературы Алисы: издавать или — в мусор.

*** уютная кафешка

Алиса встречается с Весельчаком Ы в тихом местечке, молча протягивает распечатку запылившихся рассказов — то, что, по её мнению, так или иначе удобоваримо для прочтения третьими лицами.