Ангел-Хранитель. Angelo Custode. Билингва: RU-ITA

« — Я только что оттуда из командировки, — продолжая разглядывать картины, вздыхаю я. — Мой самый любимый город. Я часто езжу в Венецию. И по работе. И сама по себе. В этом городе есть нечто магическое, что заставляет меня возвращаться…»2

Важнейшая для автора поездка, описанная в романе «Ангел-Хранитель», состоялась в марте 2012 года — это была выездная экскурсия из миланской Школы Букеровских Лауреатов, где Александра проходила семинар по курсу поэзии у Евгения Рейна (друга Иосифа Бродского). Вместе с Евгением Борисовичем Рейном семинаристы посетили и могилу И. А. Бродского на кладбище Сан-Микеле.

«Вокруг меня — надгробия. Я подхожу к одному из них и читаю: «Иосиф Бродский»… Как я оказалась в Венеции? Что я здесь делаю? Наверное, я — во сне?.. Издалека доносятся чьи-то голоса, они зовут меня — я догоняю их и… вдруг с радостью вспоминаю: я же здесь с группой писателей и поэтов, на семинарах Евгения Борисовича Рейна и Виктора Ерофеева! Ко мне подходит поэт и историк Дмитрий Немельштейн:

— Сашунь, не грусти! У тебя всё получится!

Я не сплю! Да! Точно! Он назвал меня моим земным именем! Мы приехали сюда на экскурсию по местам Бродского! Память возвращается, я постепенно вспоминаю, как мы выехали из Милана на автобусе, как добрались до причала Сан-Марко, а потом на катере — до острова-кладбища Сан-Микеле…»3

У итальянцев есть примета — в Венецию нельзя приезжать с любимым человеком, в противном случае после поездки вы по той или иной причине расстанетесь.

« — В Венецию надо ехать с любимым человеком!

— Я тоже так думала. Но итальянец, директор фабрики, с которым мы общаемся по работе, сказал, что Венеция считается в Италии несчастливым городом для влюблённых, приносящим вечную разлуку. Он привёл примеры из собственной жизни и жизни его друзей, когда после поездки расторгались помолвки, а одна девушка вообще умерла!»4

Возможно, именно поэтому Венеция предстаёт в стихах Крючковой — городом призраков, а в прозе — «театральной сценой с картонными декорациями», где даже «Луна на Небе — картонная», да и отражается она в «картонной воде».

«Венеция — мистический город, поездка в который вместе с любимым человеком, по преданию итальянцев, грозит вечной разлукой, предстаёт в романе зловещим чёрным городом, оплакивающим призраков. Сильное впечатление производит описание автором картонной Луны в небе и её картонное же отражение в картонной (!) воде — как погружение в сумасшествие в тот момент, когда ты сам переживаешь чувства главной героини и осознаёшь смещение граней в собственной голове…»5

« — Что это? — невольно вырывается у меня.

— Я рисую, — смущённо произносит композитор.

На полках у окна — картины. Их много. На них на всех — чёрный город. Чёрные дома. Маленькие слепые окна. Серый Туман. Полная Луна… Это город, который до боли мне знаком. Мой любимый город. Город-на-Воде. Но на картинах он выглядит совершенно «картонным», как декорации на сцене… Искусственным… Пугающим… Зловещим…

— А ты был в Венеции?! — удивляюсь я.

— Нет, никогда…

— А почему она чёрная?

— Может быть, она… плачет?»6

Фактически, и стихи, и центральная часть романа «Ангел-Хранитель», «Ловушка снов», связаны с таинственным сном автора о собственных похоронах в Венеции, который описан и в романе, и в стихотворении «Химера».

« — Мне снился странный сон где-то год назад. Как меня хоронят в Венеции. Я совсем забыла, но вспомнила, когда недавно, во время последней командировки, гуляла по Сан-Марко. Я подошла к пристани и увидела лодку, которая отчаливала от берега. Прямо как в том сне…

— Так тебя похоронят в Венеции?!

— Не знаю… Было раннее утро. Похоже, весна. И туманная дымка. В лодке находилось всего два человека — сам лодочник и Человек в Чёрном. С седыми, практически белыми, волосами… Они везли моё тело. Или прах. Не знаю, мне было страшно заглянуть внутрь лодки. Они ехали на противоположный остров. Я даже не знаю, что это за остров. Я на нём никогда не бывала.

— Ну и КТО ОН, твой Чёрный Человек?

— Не знаю…»7

И вот растущая Луна, символ Подсознания, достигает «картонной» кульминации в Венеции:

«Мы причаливаем к Сан-Марко ночью. Человек в Чёрном привёз меня в мой любимый Город-на-Воде, но теперь, ступая на площадь, я вижу его ИНАЧЕ — Чёрным Зловещим Городом, утопленным в кромешной Тьме, целиком и полностью… картонным, как декорации на театральной сцене!

Весь земной мир — огромная театральная сцена, на которой люди играют в спектаклях для… призраков. Облачённые в костюмы земных тел, они «живут» на сцене в окружении картонных декораций, которые могут быть мгновенно разрушены Тем, кто постоянно прописывает в Скрижалях сюжетные нити пьес их судеб. Эти странные существа — люди — настолько зачарованы магической иллюзией сменяющихся декораций, что лишь Смерть в состоянии сорвать венецианские маски, сросшиеся с их лицами.

Я — на Сан-Марко… пытаюсь отыскать в кромешной темноте хоть один фонарик, но тщетно — Город обесточен, я не вижу в нём света. Вокруг меня — только чёрные мёртвые дома. Здесь всё — ненастоящее. Картонное! Пугающее!! Зловещее!!!

И я бегу прочь в длинном платье, сотканном Туманом, вдаль, по мостикам, пытаясь найти Реку, уносящую души в небо. Бегу, задыхаясь, вдоль декораций чёрных картонных домов, в окнах которых не горит свет <…> Наконец-то! Я нахожу точку перехода — добираюсь до места, где нет мостика, но есть ступеньки, уходящие в воду, и аналогичные ступеньки выходят из воды уже с противоположной стороны. Перепрыгнуть на ту сторону не получится. Там — Зазеркалье, в нём отражается всё, что находится здесь. Жаль, никто не видит то, ЧТО я вижу, и КАК я теперь вижу земной мир — он стал картонным, чёрным, зловещим монстром!

Я сажусь на ступеньки, ведущие в воду, — жду родителей, которые вот-вот придут за мной, — и смотрю в чёрное небо, где висит огромная Луна. Но и она тоже… картонная!!! Я перевожу взгляд вниз, на её отражение — надо же! — кто-то вырезал картонную копию небесной Луны и положил её на такую же картонную (!!!) воду…

Из Зазеркалья появляются родители. Они подходят к ступенькам с той стороны Реки. Но внезапно с этой стороны, за моей спиной, раздаются гулкие шаги — Человек в Чёрном бережно берёт меня на руки, как маленькую девочку, и уносит прочь.

Сан-Марко. Утро. Солнце. Площадь постепенно оживает, наводняется людьми. Я стою у колонны недалеко от Собора, вижу море и остров Святого Георгия напротив. Я — в белом платье. Играет весёлая музыка. И я постепенно начинаю видеть Венецию такой же, какой видела её раньше. Но… как я здесь оказалась? И что я тут делаю?

Рядом со мной — призраки: мои друзья из Библиотеки Вселенной и родители.

Человек в Чёрном улыбается и приглашает потанцевать с ним прямо на площади. Призраки окружают нас. Их никто не видит, кроме меня. Жаль. А я теперь вижу призраков даже днём. Гораздо отчётливей, чем всё, что видят обычные люди. И призраки шепчут: «Алиса, ну улыбнись же! Потанцуй, ну, пожалуйста! Ты же так этого хотела! Он нужен тебе!»

И я понимаю, что сегодня у меня — венчание, поэтому я — в белом платье. Но из гостей будут только мои призраки. И я танцую на Сан-Марко с Человеком в Чёрном. Призраки подхватывают голубей и подбрасывают их на нас, заставляя меня улыбаться…

Внезапно память возвращается полностью, я вспоминаю, как рухнул мой мир, и отчаянье захлёстывает меня… Всё снова — картонное, ненастоящее, зловещее! Этот город похож на тюрьму! И я решаю выбраться наружу…»8

Конфликт Любви и Смерти, присущий прозе Крючковой, проявляется и в поэтическом цикле о Венеции, магическое притяжение которой не только пленит самого автора, но и завораживает читателя.

С одной стороны, Венеция, цитируя Александру Крючкову, — это «ловушка», «лабиринт», «апокриф поэта», «сон», «химера», «плохая примета», «дом трагедий», «последний приют», «музыка дождей, теней и птиц», «служит зловещей звезде», «мосты, ведущие к беде».

Само название города многозначно, хотя, кроме того, что оно связано с племенем венетов, по имени которого область получила у римлян название «Венеция» (лат. Venetia), других официальных значений нет. Но фантазия поэта безгранична, Венеция вызывает у него разные ассоциации: это и венок Офелии из «Гамлета» Шекспира с неоднозначными по значению цветами, символизирующими несчастную любовь; и сама планета Венера — планета любви с её двумя образами: Люцифер «Утренняя звезда» и Геспер «Вечерняя звезда». И, возможно, у кого-то «Венеция» вызывает другие ассоциации.

И всё же — «…муранское стекло лилось во мне симфонией нюансов», «мои мосты не видели нас вместе», «нарисуй мне… кофейню, фонарик во фраке, сквозь годы искрящий в надежде, что счастье коснётся нас прежде, чем сердце утонет во мраке…» — Любовь побеждает, автор уверен в своём возвращении:

«Вернёмся на ощупь в тот город,

где песни поются воде, —

смеяться над звонким червонцем,

танцуя средь масок и лиц,

светиться с мостами под солнцем…»

«Влетим в портал! Да здравствует побег!

Туда, где жизнь ласкается волнами…

Дарю — тебе! — Венецию — навек! —

Храни её, как ниточку меж нами…»

«Марк спит, по-прежнему не зная,

что я — сквозь сны —

вернусь — заложница земная

Его весны…»

Несмотря на грусть, которая звучит во всём «венецианском» цикле Александры, главный лейтмотив остаётся всё-таки жизнеутверждающим: «Венеция — разлучна, но призраком в рассвет засветится беззвучно улыбчивый привет…»

Но стихи лучше читать самому. Итак, Венеция Александры Крючковой…

Лариса Михайловна КУЗЬМИНСКАЯ,

поэт, член Союза писателей России,

руководитель направления по сотрудничеству с регионами России и зарубежными странами Общественного Движения «ПОЭТЫ МОСКВЫ»

Газета «Литературные известия» №1 (211) 2023

АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ

Посвящается

Марине Цветаевой,

Анне Ахматовой и

Александру Блоку

Автор выражает сердечную благодарность всем персонажам и прототипам романа, в том числе: Евгению Борисовичу Рейну и его жене Надежде, Владимиру Георгиевичу Бояринову, Евгению Викторовичу Степанову, Сергею Михайловичу Макаренкову, Юрию Владимировичу Мышонкову, Вадиму Геннадьевичу Шильцыну, Наталье Юрьевне Смирновой, Наталье Павловне Савкиной, Елене Геннадьевне Лисичкиной, Раисе Ахметовне Мансуровой, Светлане Евгеньевне Грызуновой,

а также: Мужчине в Белом

и всем-всем-всем!

Ангел на улице

Штампом Небес на справочке Стрелки сойдут с поста… Ангел сидел на лавочке, Звёзды считал — до ста… — Ковшик там есть, а ложечка? Ангел, шучу, дай пять! — Знаешь, устал немножечко, Лучше и ты — присядь… — Здесь же — тупик, не кажется? «Двойка» тебе в дневник! Счастье со мной не свяжется, Если и ты поник! Ангел! Не будь затворником! Время — ночных охот! Среды бегут за вторником — Может, пойдём в обход? Ты же — мой друг, ты — умница, Споришь со злой судьбой! Что там?… И что за улица, Где мы сейчас с тобой?.. Слышишь? — Поют! — Под звонницу Славят — во всю — Христа! — Мне же — ловить бессонницу, Нянчить — Луну — с листа… Хватит сидеть да хмуриться! Джокер спасёт игру! …Ангел молчал — та улица «Смертью» звалась в миру… 28 апреля 2009

***

Ангелы на дороге не валяются… Хотя бы потому, что их гораздо меньше, чем людей. Ангелы, они все — нарасхват. Их очень многим не хватает. О них столько людей мечтает. Некоторые — всю жизнь… только мечтают… Дел у Ангелов — гораздо больше, чем у людей, к которым их приставили Свыше. Они же — Хранители. Им даже вздремнуть некогда. А если вдруг их подопечный начинает вести себя, как поросёнок, так, опять же, из-за катастрофической диспропорции между крылатыми и поросятами, вышестоящие Небесные Силы отправляют Ангела к тому, кто в нём больше нуждается и, главное, заслуживает тело- и душе-хранения. Очередь тут, на Земле, на Ангелов. Даже если Вы её не видите своими земными глазками. Возможно, вот Вы — как раз следующий. Только, когда Вам его выпишут Свыше, относитесь к нему бережно, будто это Вы — его Хранитель, а не Он — Ваш. Станьте Хранителем Ангела. Он, конечно же, это воспримет с улыбкой, но ему будет очень приятно. И никогда его не обижайте… Чтобы снова в хвосте очереди не оказаться. Потому что Ангелы на дороге не валяются… Я знаю, что мне обязательно пошлют того, кому нужен Ангел. И кто будет его ценить… Во мне…

ЧАСТЬ I. ХРАНИТЕЛЬ

ПРОЛОГ. Крыша

14 февраля, ночь, Москва, крыша высотки

Глубокая ночь. Валит снег. На крыше сидят двое в белых одеждах, болтают ногами и тихонько разговаривают. Внезапно появляется третий — очень красивый и лукаво улыбающийся, он выходит к ним из метели и зависает в воздухе.

— Привет, Гламурный, давненько не виделись… — спокойно произносит один из сидящих на крыше, не проявляя особой радости по поводу появления последнего.

— Здравствуй, Белый! Дело есть. Отойдём? — предлагает висящий в воздухе.

Белый с Гламурным уходят в метель. Они медленно бредут по воздуху над городом.

— Слушай… Ну, я про Своего всё… — произносит Гламурный, тяжело вздыхая.

— А что с ним? Снова заигрывает с Чёрными?

— В общем-то, ничего особенного, но… он же там Твоей долг вернуть должен.

— Неужто сам додумался?

— Нет. Это я за него переживаю. Стареет ведь — не мы с тобой. Помрёт однажды. Твоей-то что? Ей за него столько грехов спишут!!! А я за Своего как оправдываться буду?

— Чего хочешь? Скажи прямо…

— Свести их надо.

— Смешно…

— Чего смешного-то, Брат?

— Так Моя-то всегда рядом. Это Твоего вечно где-то там носит. Ко мне какие вопросы?

— Давай заново ту ситуацию разыграем, а?

— Сколько лет, сколько зим…

— На новом уровне!

— При чём тут уровень? Ты смотрел на её Часы?

Гламурный мгновенно исчезает и появляется в одной из комнат высотного дома, где свет давно выключен, а на постели, укутавшись одеялом, мирно спит девушка. Гламурный разглядывает часы на её руке. Девушка, будто почувствовав что-то, вздрагивает и в полудрёме приоткрывает глаза.

Гламурный исчезает из комнаты. Он — снова рядом с Белым и, всё так же лукаво улыбаясь, накручивая на палец локон золотистых волос, самозабвенно мурлычет:

— Швейцарские!

— Гламурный, ты — Ангел или человек?! Зодиакальные Часы я имел в виду.

Гламурный бросает взгляд в небо. Белый разводит руками падающий снег, как раздвигают занавески. На фоне чёрного небосвода возникает призрачный циферблат. Зодиакальный. Планеты занимают свои места в круге, поделенном на 12 секторов — Часов/Домов (на небесном языке), или Сфер жизни человека (на языке земном). Гламурный мысленно выделяет самое главное:

«Человек отделён от мира видимой для окружающих стеной. Смерть ходит рядом с человеком. Смена места работы, при плохих аспектах — вероятность рака. Сфера ограничений и цель на год — максимум творчества или любви».

— Брат, ну так цель на год..! — восклицает Гламурный, дематериализуя небесный циферблат. — Мой поможет!!!

— Уже помог… Лучше б и не помогал вообще!

— Ну не я же виноват, что Твоя обе линии V-го Дома всё время совместить хочет? Не ты ли тогда, накануне их встречи, позволил Алисе загадать японскому одноглазому «божку» сразу два желания, когда он только одно исполняет? Вот и пошло всё вкривь да вкось: оба желания — по V, и сбылось каждое ровно наполовину. А в V реализуется только что-то одно: либо тебе Любовь, либо — Творчество. Собственно, как и в любом другом: в VI — ты служишь миру или болеешь, и так далее… Ты же в курсе!

— А она, по-твоему, мало «натворила», что ли? Что ты мне на Раху тычешь? Ты на её Плутона глаза открой!

— Белый, ну нельзя ей уходить! Пожалей меня! Оставь её на Их Свете! Пусть они снова встретятся. Я очень постараюсь, на Библии клянусь!

В воздухе появляется призрачная книга. Гламурный кладёт на неё ладонь. Книга исчезает. Гламурный продолжает упрашивать:

— Я тебе помогу Твою вытащить, давай вместе подумаем, как! До её дня рождения ещё столько всего намутить можно!!! Сегодня — 14 февраля, а у неё день Икс — 5 апреля! Тем более она у тебя — продвинутый пользователь, не то что Мой…

— Я её только что от Сатурна в VIII спас. Знал бы ты, чего мне это стоило. Сканировал все варианты — пытался найти хоть кого-то, чтобы её предупредить. В другой город в командировку летал с местным Хранителем договариваться. Прямо дату ей озвучили накануне. А она, «продвинутый пользователь», так и не поняла ничего! Кстати, ты помнишь, что Твой сказал Моей, когда позвонил тогда?

— Ну прости, Брат. Не доглядел! Не остановил! Не внушил! — Гламурный смущённо отводит взгляд в сторону.

— Ага, не внушил… Моя, чуть дыша, с сотрясением мозга, а он: «Тебе ухо красиво пришили или как?» Эстет хренов! Тьфу ты, прости, Господи…

— Белый… Ты — Ангел или человек? Чего ругаешься? Короче, я всё решил. Смотри!

Гламурный возвращает дематериализованный циферблат, протягивает руку к Зодиакальным Часам и чуть-чуть поворачивает круг.

— Не балуйся! — вздыхает Белый и отводит руку Гламурного от циферблата.

— Я и не думал баловаться! Всего-то одно Солнце подвинул. Вот справа — координаты того места, где ей надо оказаться.

Белый читает вслух появившееся на небосводе слово:

— «Елабуга»… Весёленькое место для дня рождения!

— Твоя уже много лет дни рождения не справляет. Зато посмотри: вот эти планеты стоят так же, как тогда, когда «наши» встретились…

1.1. Мужчина в Белом

23 февраля, вечер, Москва, уютная кафешка

Алиса сидит за столиком в кафе. Хранитель — напротив. Смотрит на неё с грустью. Вздыхает. Её пальцы набивают текст sms-ки. Она то пишет, то стирает, то заново пишет и долго разглядывает каждое слово. В итоге откладывает телефон в сторону и пьёт кофе.

Вдалеке появляются туманные очертания Хранителя Седого Старца. Впрочем, он и сам — Старец, идёт не спеша вдоль витрин дорогих бутиков торгового центра по направлению к кафе. Люди не замечают его, бегут по своим делам, проходя сквозь призрачную фигуру. Хранитель Алисы узнаёт Хранителя Старца и машет ему рукой. Тот подходит к их столику, они здороваются.

— Я на минутку к тебе, Белый.

— Что-то случилось?

— В реальности земной — пока ещё нет, но в пространстве вариантов — уже да… Помнишь, как в своё время Мой помог Твоей?

— Как же не помнить? Многим обязаны…

— У Моего грядут тяжёлые времена. Не избежать никак. Я и так пытался, и сяк… Нужно, чтобы Твоя провела официальное мероприятие, где он — главное действующее лицо. Срочно надо запланировать, потому что уже скоро произойдёт с Моим неприятность.

В воздухе появляется киноэкран, на который проецируются кадры с происшествием.

— После этой даты, — продолжает Старец, а в воздухе мгновенно появляется дата, — ни Твоей, ни кому бы то ни было ещё не придёт в голову организовать подобное мероприятие. А если оно окажется запланированным до происшествия, Мой должен будет на нём появиться во что бы то ни стало. Он у меня очень ответственный. Мероприятие поможет ему почувствовать себя нужным Их миру, понимаешь?

— Да, я понял… Какая дата мероприятия устроит? В конце марта?

В воздухе появляется призрачная Книга Жизни. Старец медленно её пролистывает, где-то в начале апреля останавливается:

— Как смотришь на день рождения Твоей, 5-го?

— Не могу в этот день, извини, Старец. Ей нужно оказаться 5-го в Елабуге. Я как раз сейчас перемещение начинаю организовывать. Если только 6-го.

— В Елабугу отправляешь? Интересно! Планеты тасуешь, значит. Что, посветлее-то места не нашлось? — Старец по-доброму усмехается, Хранитель разводит руками. — Хорошо, договорились. Давай 6-го. Где-нибудь в обед. И не планируй надолго. Пара часов — максимум.

— Ладно. Сегодня внушу. Завтра, надеюсь, Твой будет уже в курсе.

Старец задумчиво смотрит на Алису:

— У Твоей взгляд такой же, как у Моего. В глубь Небес обращённый. И души у них у обоих добрые. Прав был Ангел, внушивший издателю её книжку назвать именами Великих… И хорошо, что мы тогда наших познакомили, как считаешь? Есть в этом некая преемственность времён: Аня-Женя-Алиса.

Хранитель кивает. Алиса берёт телефон в руку. Снова перечитывает текст своей sms-ки. Потом резко жмёт на кнопочку «Отправить». Sms-ка улетает. Старец хлопает Хранителя по крылу и произносит:

— Ладно, мне пора. А ты слетай-ка к тому, кому она это послание отправила. Береги Её, Белый, чтобы Чёрным не досталась…

Старец и Хранитель исчезают. Каждый — в своём направлении. Алиса допивает кофе и просит счёт.

*** далеко не Москва, дом у моря

Хранитель появляется в роскошном доме и ищет коллегу, сканируя каждую комнату на каждом этаже. Тусклый — ангел, от которого, в отличие от многих Хранителей, исходит очень слабый свет, — стоит на коленях в самом мрачном углу здания.

— Здравствуй, Тусклый! — радостно восклицает Хранитель Алисы. — С праздником тебя… Защитников Отечества… Небесного! Что-то видок у тебя не ахти? Кто это тебя в угол поставил?

— И тебя, Брат, с праздником! Молюсь я тут. И день и ночь… И ночь и день…

— Чахнешь ты на глазах! Плохо молишься! А где же Твой?

— Всё те же проблемы — весь в окружении Чёрных! Ему уже пора и о Боге подумать — ан нет!.. Я чуть ближе подхожу — Чёрные меня отшвыривают. Вот и приходится мне на таком расстоянии от Своего пребывать. Каждый раз, только вымолю силы, так сразу — к нему, пытаюсь Чёрных отвадить. Но сам видишь — ненадолго меня хватает! А чего ты, Белый, к нам пожаловал? Чем обязаны?

— Моя Твоему sms-ку вымучила. Он её сейчас читает. Пойдём.

— Чёрные ж там!

— Вставай, Брат, пойдём. Один Светлый — хорошо, а два — лучше!

Тусклый встаёт с колен и, не переставая молиться и креститься по дороге, ведёт к подопечному.

В небольшой комнате-кабинете в чёрном кресле сидит Мужчина в Белом. В его руках — телефон с sms-кой Алисы. Вокруг Мужчины суетятся Тени. Они что-то шепчут ему на ухо и подмигивают друг другу. Внезапно Тени замечают Хранителей.