Полная версия
Хаос. Часть 1
Даня Старк
Хаос. Часть 1
ХАОС.
У пламени своя кровь
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! Смысл данного произведения исключительно в поиске смыслОВ.
Глава 1. БАХ!
– Музыка разрушений.
…Ты бежишь по парку. Где-то далеко твой дом. Мимо тебя пробегают такие же как ты «спортсмены».
Любопытная штука бег. Когда свистят в свисток и просят тебя подвигать ножками пару кругов вокруг деревьев, тебе хочется выть на луну, которая ещё где-то там… высоко за облаками.
А когда ты сам просишь себя подвигаться, потому что от этого зависит что-то важное… Да, это другая история.
Я бежал по парку, потому что, проснувшись утром, узнал, полистав ленту, что наступил нелюди-апокалипсис.
Я обзвонил людей. Большая часть из них прокричала: «Мы все умрём». По ошибке набрал шефу. Он сдержанно сказал:
– Рад был с тобой поработать, – и, не попрощавшись, повесил трубку.
А потом мне позвонила мама. Сказала, что собирается приехать. Но я остановил её и сообщил, что приеду сам.
Так и получилось.
…Третий этаж. Когда-то я жил здесь, в этой квартире, которая перестала напоминать то уютное гнёздышко из детства, отрочества и очень важного этапа юности после того, как я открыл дверь и переступил порог.
– Мам, я…
И тут она набрасывается на меня, представляете! Вся серая и белыми, как у слепого, глазами. Она стучит жёлтыми зубами, щёлкает челюстями, пытаясь откусить мне нос.
Но я хватаю её за запястья, резко швыряю в шкаф. Она приземляется на четвереньки, бросается снова.
Тогда я снова держу её за руки. Она стучит зубами, пытаясь достать ими до моего лица.
– Мам… что происходит, – мне не страшно. Я как будто не в первый раз встречаю её в таком состоянии.
– Дима-А–А-А… – как мне кажется, хрипит она. – Бег-ги-и-и-и…
…И тут над моим ухом раздаётся выстрел. Дробь сносит маме полголовы.
Её руки выскальзывают из моих. И она падает. Мёртвая.
– Мам… – ничего не понимая и не веря, говорю я. – Мам…
– Дим, Дим, – моего плеча касается рука.
Я оборачиваюсь и вижу его. Соседа. У него в руке охотничье ружьё.
Старый пидрила.
Мудак тупой.
Бородатое чмо.
Обломатор.
– Тебя не укусили? Дим…
…Я прихожу в ярость, которую за мной никогда не замечали. Я хватаюсь за ружьё, вырываю его из рук этого еблана и стреляю пару раз ему в лоб. Он успевает только выставить ладони, помахать ими типа «Я не мог по-другому» и наверняка напустить в штаны.
Я убиваю его, его бренное тело вываливается на лестничную клетку. Там ему самое место.
Я размозжил ему голову дробью.
Я просидел перед её телом ещё минут 10. Потом в подъезд вломились люди с оружием в руках. Среди них был какой-то мужик лет 50-60. Он увидел меня.
Попросил показать руку.
Я закатал рукава.
Потом он попросил подвернуть штаны. Над ботинками тоже ничего не было.
Тогда он предложил:
– Там на улице в домах ещё выжившие могут быть. Можешь помочь с поисками. Ну или, если тебе херово, автобус на проспекте. Мы туда загружаемся. Поедем в карантинную зону, как всех найдём.
Я поднимаю ружьё, проверяю патроны.
Их нет.
– Другое оружие есть? – спрашиваю я.
Мужик достаёт из кармана кухонный нож, протягивает мне.
– Пользуйся.
Мама, прощай. Когда мы были с ней вдвоём, я накрыл её белым покрывалом. Так мне казалось, что она просто спит.
А, может, она и правда уснула. Что вообще такое смерть?
Вот и я не знаю.
…Мы вышли на улицу. По тротуарам и дороге, обходя разбитые машины и окровавленные тела, проходили «волонтёры». Они поддерживали раненых.
Помогали им дойти до автобуса.
Мы с мужиком (я не спросил, как его зовут) пошли дальше. Мы прошли перекрёсток и нырнули во двор возле детской площадки.
Там, только мы вышли за своды арки, на нас с двух сторон налетели нелюди. До этого они жрали кого-то, склонившись над телами, но, почуяв нас, выбрали новую добычу.
Мы убили их почти сразу. Мужик, обладая револьвером, боролся с двумя, я только с одним. Мы с нелюдем вцепились друг в друга.
Стали…
…бороться.
Вместо татами был асфальт.
Твёрдая посадка.
Я подсёк нелюдя и кинул через бедро. Потом выхватил нож.
Во мне снова проснулась звериная ярость.
Я стал пронзать его башку лезвием.
Не переставая.
Только два выстрела.
Бах.
Бах!
Привели меня в чувства.
Мужик протянул мне руку, помог подняться.
…На первом этаже была квартира. Там в кроватке стоял младенец. Он был весь серый и стоял, держась за бортики.
Я взглянул на него. Он на меня. И хрипло что-то крикнул.
Мужик достал револьвер. Взвёл курок. Малыш непонимающе смотрел на него. Его белые глаза задрожали, будто он увидел что-то яркое.
Я отвернулся и услышал выстрел.
БАХ!
…Мы шли, поддерживая раненых. Автобус был буквально в нескольких метрах. Водитель стоял перед машиной и махал нам:
– Поехали!
Я обернулся, чтобы посмотреть не отстаёт ли мужик, как вдруг увидел за его спиной нелюдя.
– Сзади!
Он развернулся, поднял пистолет, но жёлтые клыки уже впились ему в шею. Он сделал выстрел, пробив нелюдю башку, и повалился на землю.
Раненые подхватили друг друга и пошли к автобусу.
Я сел на колени и прижал укус на его шее, откуда сочилась кровь, пальцами. Мужик дёрнул меня за рукав.
– Не надо, – сказал он и передал мне револьвер рукояткой вперёд. – Держи.
– Нет, не смогу… – я сильнее вдавил пальцы в его рану. Но кровь потекла только активнее.
– Потратишь пулю на меня… а?.. – сказал мужик и улыбнулся: – Братан…
Как-то пересилив себя, я взял револьвер.
И выстрелил.
***
Постапокалипсис.
Главный герой по имени Дима спит в квартире.
Рядом с ним лежит девушка. Тоже спит.
58, 59, 00…
Дима открывает глаза. Смотрит на Дашу. Вырубает будильник. Заводит на семь утра.
Встаёт с кровати. Уходит готовиться к выходу.
…Часы показывают 5:20. Завтрак в виде миски каши и чашки чая моментально уничтожается.
Еда проваливается в тело. Ещё сильнее хочется спать.
…Выход из ванной комнаты. 5 минут было на то, чтобы просто умыться. Холодная вода стёрла сонливость.
…Одевшись, Дима распахнул шкаф и достал из кармана зимней куртки револьвер. Проверив пули, он заткнул оружие за пояс, накинул рюкзак на плечи и вышел на лестницу.
Дверь затворилась. Ключ провернулся в замке. Вновь стало тихо.
Туман наполнил улицы. Дома тонули в нём, и только крыши блестели на пасмурном фоне утра.
Идти нужно было 10 минут. Однако каждую минуту путь мог неожиданно прерваться голосом:
– Ты чё здесь!
Поэтому каждый перекрёсток, поворот на соседнюю улицу…
Короче, идти нужно было осторожно, хлопая глазами на затылке.
…Дискодансёры – стражники карантинной Зоны-1. За коллективную любовь к диско их так прозвали.
Был праздник. «Первый год в Зоне-1» и всё в том же духе. Стражники нацепили чёрные очки, закинули автоматы за спины и пустились во всё тяжкое, крутясь под диско-шаром, висевшим над сценой. Они показывали какой-то номер – шоу. А перед ними покачивался из стороны в сторону в такт расслабляющей музыке человек в пиджаке с блёстками и золотым микрофоном. Он чем-то напоминал эстрадного певца, который слишком рано ушёл на пенсию.
Дискодансёр.
Двор. Татарский переулок. Вообще, Зона-1 включает в себя не так много улиц. В тексте профигурируют улица Благоева, Татарский переулок, Александровский парк (а, это не улица), Большой проспект… (хотя нет; проспект не аннексирован Зоной – уж простите май либер. ди́кшинори).
Для наглядности давайте посмотрим на карту:
Не на эту.
И даже не на эту.
* Очень красивая. Но это не та карта
………………………………………………………………………………………………..
Вот что нас интересует:
Пару штрихов, чтобы всё стало ясно:
То, что нужно.
На карте вы видите Зону-1. Смотрите, какая она небольшая…
***
А что вокруг Зоны?
А вокруг неё Хаос.
Внутри Зоны-1 вы.
Снаружи злой Хаос.
Безопасное место от злого Хаоса можно найти только в карантинных Зонах, которые разбросаны по всему городу. Их 18 штук.
Очень давно Иешуа Га-Ноцри говорил, что всякая власть является насилием над людьми. Я согласен с этим тезисом.
Власть в нашей Зоне-1 распределена между 13 обломаторами и Губернатором. Также защиту правопорядка обеспечивают стражники – дискодансёры. Если в подворотне найдут тело с чёртовой дюжиной ножевых ранений, знайте: дискодансёры займутся этим делом и обязательно его раскроют.
«Если вам нужно что-то такое, что можно найти только за пределами Зоны, то напишите название этого «что-то» на обратной стороне записки.
Дед, Бродяга, Лиса, Медведь».
Однако обо всём по порядку…
Мы строили новый мир.
В какой-то момент мы – имеются в виду, жители Зоны – устали от беспрерывного контроля и возни правительства. Что нам предлагали взамен на шестидневный труд?
Газеты, книги, статьи творческой интеллигенции – то есть Губернатора и обломаторов.
Спустя год проживания в карантинной Зоне мы захотели перемен.
Помню, как у какого-то жителя нашли связку запрещённой литературы (читать старое было плохо, поскольку мы строили новый мир с новыми традициями). Литературу сожгли, жителя отправили в карцер.
Нам показали, как вести себя не нужно.
Помню, что сидели потом уже ночью с Кешей – моим другом – на скамейке. Пили ёрш из бутылки, слушали «Король и Шут» из советских кассетников и думали, что можем исправить.
Кеша сказал:
– Будем петь тихую песню, пока голосов не станет достаточно для того, чтобы кричать.
Так и порешили.
Будем выбираться в Хаос, искать запрещённые книги, музыкальные инструменты, кассеты с разной музыкой, чтобы жить в Зоне-1 было интереснее.
…На листке бумаги красовалась фраза, подразумевающая вопрос: «Чего бы вам хотелось из Хаоса?..»
Если перевернуть листок, можно увидеть пустую сторону, которую по пунктам можно заполнить ответами:
Листок тщательно завешивается детскими рисунками и какими-то объявлениями на специальной доске в подъезде.
Но когда нужно, жители его находят и заполняют.
И когда нужно, проверяют:
Значит, время пришло.
***
Порой кажется, что за тобой кто-то наблюдает.
Ты идёшь быстрее. Инстинктивно. Боишься.
Чёрные арки, как порталы в другие измерения.
Скрипят качели, сами по себе крутятся карусели.
И туман вокруг. Густой, как вода на дне озера…
Наконец Дима подошёл к Татарскому переулку. Зашёл во двор, постучал в гараж.
– Да? – послышалось внутри.
– Б-бродяга, – наигранно заикаясь, сказал Дима.
– М-медведь слушает. Код, пожалуйста.
– 1984 4891 4891 1984.
– Принято.
Засов ушёл в сторону. Массивная дверь отворилась.
Дима зашёл внутрь, в тусклом свете еле различил Медведя и Кешу вдалеке за столом.
– Здаров, – дал Медведю пять. Кивнул Кеше. – Как жизнь, пацаны?
– Нормально, – отозвался Медведь. – Сам-то как?
– Да ничего, Жень. Точнее, заебически ничего, – пошутил Дима.
– Ну, готов к вылазке?
Дима пожал плечами.
– Готов, – непринуждённо сказал он, и они подошли к Кеше.
Тот встал, сделал шаг навстречу и дал Диме краба.
– Привет.
– Хой, – Кеша был старый панк-анархист (прозвище Дед; наверное, в честь песни КиШа «Дед на свадьбе»). И хотя по потерянному где-то паспорту можно было понять, что ему 60 лет, выглядел он моложе. Зачёсанные назад серые волосы, аккуратная борода. Вот что творят «Всё идёт по плану» и «Моя оборона» на повторе.
– Сегодня давайте прогуляемся до Большого проспекта.
– Там дальше пойдём до улицы Мира. И потом обратно к Большому. Только я говорю «мы». На самом деле, сегодня вам лучше вдвоём будет сходить. Мне не здоровится. Заболеваю, похоже.
– Да ладно, мы и вдвоём справимся, – махнул рукой Женя. – Да, Б-бродяга?
Дима кивнул и вспомнил про Дашу. Лисе (её прозвище) тоже нужно было отлежаться.
Так они совершали вылазки вчетвером. Но болезни – даже такие банальные как простуда – любят поломать традиции.
– Тогда – ай, оу, вперёд! – Кеша стукнул пальцем по кнопке и погасил лампу.
Собрание было окончено.
*Маршрут Бродяги и Медведя.
***
Отвращение к своему занятию у Жени стремительно выросло ещё в первый год жизни в Зоне-1. Однако вершиной этого чувства и тем переломным моментом, когда отвращение переросло в ненависть, стало убийство на его глазах организатора забастовки, которая произошла в июле прошлого года.
Тогда дискодансёрам привели человека. Руки – скованные наручниками; на голове – мешок.
Этот человек был организатором стачки. Первой стачки в Зоне-1. Она произошла на складе, где хранили запасы еды.
В процессе стачки бастующие ранили несколько дискодансёров, а лидер стачки – даже убил одного на глазах у связанных дискодансёров. За это те и решили поквитаться. Стачка провалилась. Жизнь предоставила им полчаса мести.
Как только человек переступил порог, двери закрылись (дело обстояло в большом помещении фабрики (где теперь располагался штаб дискодансёров), оборудованном под тренажёрный зал). Первым делом один дансер схватился за цепочку наручников человека, резко потянул на себя и пробил ему в челюсть.
Зубы затрещали.
Человек упал на колени.
И его начали бить уже остальные.
Кровь летела во все стороны… Через пару минут пришёл Женя. Он отворил двери зала. Кто-то обернулся, взглянул на него. С кулака капала кровь. Лицо исказилось в ухмылке. И тот, кто обернулся, продолжил избивать человека.
Но Женя видел только кровавое месиво на полу. Это было уже не тело человека.
И тут он понял, что ничего не может сделать. Он не может остановить избиение.
Тогда он вновь отворил двери и покинул зал.
…Он вышел на улицу. Светила луна – было полнолуние. Потом ночью ему приснится кошмар, в котором он заходит в зал и видит, как лица дискодансёров обрастают шерстью, и они уже не бьют человека, а откусывают от него по куску и пережёвывают, смакуют, щёлкая красными клыками.
Когда он вышел на улицу, встретил Кешу. Впервые, потому что до этого они не были знакомы. Тот покачивался из стороны в сторону и разговаривал с дансером. Женя смекнул, что Кеша пьяный.
Дискодансёр устал от перепалки, схватил Кешу за плечо и сказал грубо, с ненавистью:
– Пизда тебе, если ещё раз здесь увижу! А пока в карцере запру тебя. Денёк посидишь, оклемаешься.
– Да сразу бей, чего терпеть-то! – воскликнул Кеша, глядя в глаза дансёру.
Дискодансёр уже хотел замахнуться, как вдруг под фонарём появилась третья тень.
Женя взял его за плечо и спокойно сказал:
– Да остынь ты, Игорёк. Я сам провожу мудака этого куда надо.
Кеша высвободил плечо из лапы Игоря. Тот пристально посмотрел на Женю и пошёл в сторону фабрики.
– Спасибо, конечно, – заговорил Кеша. – Но вот «мудака этого» обидно было.
– Иди домой, – спокойно сказал Женя, когда ворота фабрики затворились и они остались вдвоём на улице.
– Кеша, – представился вдруг Кеша и протянул руку.
Женя в недоумении посмотрел на него. Но пожал руку и тоже представился.
– Выпьешь? – спросил Кеша и достал из внутреннего кармана кожанки бутылку пива.
Женя принял бутылку, осмотрел.
– Это ёрш, если что, – сообщил Кеша. – Целый ящик насмешивал. Попробуй.
Женя откупорил крышку. Попил.
– Спасибо, вкусно, – сказал он и вернул бутылку. – Теперь иди домой, Кеш. Я тебя не видел.
– Оставь себе бутылку, – отозвался Кеша, развернулся и пошёл по улице. Как только он оказался в пятне света следующего фонаря, обернулся: – Вижу, ты нормальный парень, Женя. Давай будем на связи. – Он изобразил телефонную трубку и растворился в темноте.
***
В полшестого Медведь и Бродяга вышли из гаража. Лучше всего было вернуться в полвосьмого, за полчаса до начала рабочего дня. Однако каждый раз, совершая вылазку, никто не знал, в какое время окажется в Зоне.
Да и окажется ли вообще? Каждый раз голову будоражила мысль, что сегодня Хаос разозлится и не выпустит никого обратно.
Женя открыл люк, и Дима первым спустился в подземелье.
Идя по длинному переходу, фонариком освещая себе путь, он достал две бумажки и сказал:
– Сегодня у нас два списка. По десять пунктов в каждом. За два часа, наверное, управимся.
– Да конечно, – уверенно сказал Женя. – Чё там 20 пунктов.
Они вышли на Каменноостровском. Солнце только потихоньку вставало над землёй и освещало улицы.
Они выбрались из канализации. Женя поглядел на дома. Дима увидел возле одного нелюдей. Их разделяло метров 10.
Те стояли, покачиваясь, будто пьяные, и хрипели голосами. Какие-то обрывки этого разговора долетали до ушей Димы, однако разобрать, о чём беседовали нелюди, было невозможно.
Не было переводчика.
Женя поднял ружьё, прицелился.
– Глянь, ща того крайнего положу, – сказал он.
Понимая, что, когда крайний будет уложен, придётся убить и остальных трёх, Дима тоже поднял ружьё и прицелился.
Он целился в затылок одного нелюдя, пока тот вдруг не повернулся.
Дима опустил ружьё.
– Ты?..
Но Женя уже выстрелил. Пуля пробила голову крайнего нелюдя. Тот упал на асфальт.
Мертвецы вздёрнули руки, захрипели громче и пошли навстречу людям.
Тот, кого узнал Дима, тоже пошёл.
Женя выстрелил снова и опустил ружьё, вскрыв отсек и выбросив гильзы. Он взглянул на Диму, который стоял, вздёрнув ружьё, и почему-то не мог выстрелить.
– Димон, ты чё это?
И тут всё же прогремел выстрел.
Пуля вспорола голову. Нелюдь упал.
Дима подошёл к телу, узнал организатора июльской стачки.
…– Хочешь сказать, это он? – спрашивал Женя.
Они стояли на крыше дома, в котором нашли почти всё из списков, и курили. Солнце теперь было ещё выше над улицами.
– Да, – кивнул Дима. – Получается, он не погиб. Но как, ты же говорил…
– Значит, вышвырнули его нелюдям, а те только рады пожрать человечиной, – с гневом сказал Женя, бросил окурок под ноги и втоптал в крышу. – Ладно, пошли дальше.
Дима подхватил рюкзак и потушил сигарету.
***
…Мы стоим на краю здания. Я держу его за куртку, хочу отпустить, посмотреть, как упадёт, разобьётся.
Он хотел украсть те вещи, которые я с Женей так усердно (ну ладно, мы нашли всё достаточно быстро и даже не напрягались) искал для жителей Зоны. Моего дома. Какого-никакого, но – дома.
И вот теперь я стою на краю. Он передо мной. В моём кулаке зажаты складки его одежды.
Нужно только расслабить руку. И я, как Мойра, оборву нить его судьбы.
Почему во мне столько ненависти к этому персонажу?
Почему я не могу отпустить его. Не с крыши; домой отпустить.
Всё началось после того, как, покурив, мы с Женей вышли из подъезда и наткнулись на четырёх…
Бомжей.
Бомжи:
– Опа, кто здесь… Зонники. Гоните рюкзаки, хуи гламурные!
Они бегут на нас, мы на них.
И начинается:
Я падаю. Женя тоже.
Один из них хватает у меня рюкзак и сваливает.
Я за ним.
…И вот мы на краю здания.
Я отпускаю его.
***
Там внизу на пятом этаже был балкон. Бомж упал на балкон. (Падая, успел немного покричать.)
Он тут же вскочил, испуганно взглянул на Диму и вышиб стеклянную дверь, мечтая скорее убежать.
…Дима остался один на крыше. Солнце вставало всё выше. Теперь оно вовсю светило на город. Дима стоял в его лучах и радовался, что вот так просто можно побыть под солнцем и расслабиться, забыв о суете, битвах с нелюдями, бомжами и, наверное, жизнью.
Он как-то забыл про апокалипсис. Как будто снова оказался на крыше, как в юности, когда город всегда казался таким шумным, живым, а ты – беззаботным и весёлым.
Внезапно он вспомнил про Женю. Обернулся, побежал было к выходу, как вдруг из люкарны показалось лицо Жени.
…Я выбрался на крышу. Взглянул на Диму. Спросил:
– Ты в порядке?
Он сказал:
– Да.
Я подошёл к нему, почему-то пряча (ну, инстинктивно) окровавленный приклад ружья.
– Там я приложился к этому… а-а… бомжу, короче, – начал я. – Ну, он выбежал прямо на меня, я и вырубил его.
Дима заметил приклад.
– Убил его?
– Не, не, говорю, вырубил просто. Он там валяется. А надо убить было?
– Нет, – сказал Дима и подобрал рюкзак. – Я отпустил его.
***
Они вышли. На дороге лежало два тела и ружьё с отломанным прикладом.
– Возьми моё ружьё, – сказал Женя и протянул оружие.
– Не надо, – отказался Дима и вынул из-за пояса револьвер.
Женя в недоумении стал глядеть на него, увидев, что барабан револьвера полон патронов:
– Ты почему не стрелял в него?
– Забыл про револьвер, – сказал Дима. – Что ты так смотришь? Правда забыл.
Одно тело лежало с перерезанным горлом. Другое – с мясистой кашей вместо лица.
– Вот такая война, Дим, – заметил Женя, повесил ружьё на плечо и пошёл по проспекту. – Ну, идёшь?
