Ты моя карма

- Ты прав, - тихо сказала она. - Ты заслуживаешь знать. Но это долгая история.

- У нас вся ночь, - он кивнул на кресло, сел в него напротив, не приближаясь, и сложил руки на коленях. - Я слушаю.

Саманта замолчала, собираясь с мыслями. Шторм за окнами действительно утихал - гром гремел уже где-то далеко, дождь превратился в ровный, почти убаюкивающий шум. Она начала говорить, и голос её был ровным, будто она читала чужой сценарий.

- Меня зовут Саманта Холл. Тебе это имя ни о чём не говорит, и это прекрасно. А для всей страны я - Сэмми, та самая девушка с ток-шоу «Утро с Блэквудом». Я пришла туда пять лет назад, совсем зелёная, без опыта, но с горящими глазами. Джеффри Блэквуд - продюсер и ведущий - разглядел во мне «алмаз». Он говорил, что я умею плакать по команде и смеяться как ребёнок. Он сделал из меня звезду. Он купил мне квартиру, машину, одежду. Я думала, что это любовь.

Она горько усмехнулась.

__________

Рай без вай-фая

Аделаида Дрозд

https://litnet.com/shrt/bqn3

7

- Он был старше на пятнадцать лет. Умный, обаятельный, все его обожали. А за закрытыми дверями он превращался в монстра. Сначала это были «шутки» при съёмочной группе - про мой вес, про мою глупость. Потом он начал проверять мой телефон, мои соцсети. Потом - удары. Несильные, «воспитательные». Он говорил, что я должна быть идеальной, потому что он вложил в меня миллионы. И я верила. Я верила, что без него я - ноль. Что никто не возьмёт меня на работу, что моя карьера - только его заслуга. Он изолировал меня от друзей, от семьи. Заставил подписать контракт, где я была его собственностью на десять лет.

Она замолчала, сглотнула. Том сидел неподвижно, но его челюсть была сжата, а пальцы впились в подлокотники.

- В последний год он стал ещё хуже. Я перестала есть, потому что он говорил, что я толстею. Я перестала спать, потому что боялась, что он войдёт ночью. Он бил меня за то, что я смотрю не в ту камеру. Он бил меня за то, что я улыбнулась оператору. Он бил меня просто потому, что у него было плохое настроение. Но перед публикой он всегда был ангелом - целовал меня в щёчку, называл «моей девочкой». И все думали, что у нас идиллия.

Саманта вытерла глаза тыльной стороной ладони, злясь на слёзы.

- Я решила сбежать, когда он сказал, что хочет ребёнка. Чтобы «скрепить наш союз». Я поняла, что если рожу от него, то никогда не вырвусь. Я украла ключи от его яхты - той самой «Афродиты», - дождалась, когда он уедет на съёмки, и просто уплыла. У меня не было карты, не было плана. Я знала только, что мне нужно быть как можно дальше. Я плыла два дня, а потом меня накрыл шторм. Дальше ты знаешь.

Она замолчала, глядя в пол. Том медленно выдохнул - так, будто задерживал дыхание всё это время.

- Сколько раз он тебя ударил? - спросил он тихо, почти беззвучно.

- Я перестала считать после сотого, - ответила она с горькой усмешкой. - Сначала я вела дневник синяков, чтобы потом подать в суд. Но он нашёл его и сжёг. Сказал, что если я кому-то расскажу, он уничтожит меня репутационно. А у меня ничего не было, кроме репутации.

Том встал. Он подошёл к столу, взял свой планшет, что-то быстро набрал. Затем развернул экран к ней.

- Саманта, - сказал он ровно, но с металлом в голосе. - Посмотри на это.

Она посмотрела. На экране горел заголовок крупными буквами: «ЗВЕЗДА ТОК-ШОУ СЭММИ ХОЛЛ ПОГИБЛА В КОРАБЛЕКРУШЕНИИ. ПРОДЮСЕР ДЖЕФФРИ БЛЭКВУД РАЗБИТ ГОРЕМ».

Ниже - фотография: Джеффри в чёрном костюме, стоит у причала, держит её фото, лицо искажено скорбью, по щекам текут настоящие слёзы. Он прижимает руку к сердцу, рядом - полицейские, журналисты. Текст гласил: «Тело не найдено, но судно разбито в щепки. Блэквуд заявил, что потерял любимую женщину и свою музу. Он объявил о создании фонда имени Сэмми для помощи жертвам насилия. Вся страна скорбит».

Саманта не верила своим глазам. Она перечитала заголовок раз, второй. Затем её руки задрожали.

- Это… это же вчерашняя публикация? - спросила она, не поднимая головы.

- Сегодня утром, - ответил Том. - Я проверял новости, когда генераторы штормило. Афина отслеживает все упоминания об острове и о… потенциальных угрозах. Я увидел это и не знал, как тебе сказать. Но ты должна была увидеть.

Саманта вскочила. Она заходила по кабинету, сжимая кулаки.

- Он… он делает из меня мученицу! Он плачет на камеру! Он создаёт фонд! Сволочь! Он же сам меня и убил! Он вышвырнул меня за борт, когда я сказала, что ухожу! Я видела его глаза - он хотел, чтобы я сдохла! А теперь он собирает на мне деньги и завоёвывает симпатии зрителей!

Она остановилась, прижав ладони к лицу. Плечи её тряслись.

- Я не могу вернуться. Он объявил меня мёртвой. Если я появлюсь, он скажет, что это самозванка, что я пиарюсь на его горе, что я психопатка. Он перекрутит всё. Он всегда так делает. У него все связи, все адвокаты, все журналисты в кармане.

Том подошёл к ней. Медленно, чтобы не спугнуть. Остановился в шаге, не касаясь.

- Саманта, - сказал он твёрдо. - Ты жива. Это факт. А то, что он врет, - тоже факт. У меня есть ресурсы, чтобы это доказать. Мои юристы, мои технологии, моя репутация - я могу уничтожить его за одну пресс-конференцию. Но только если ты готова.

Она опустила руки и посмотрела на него. Глаза красные, но в них уже не было паники. Только ярость и холодная решимость.

- Ты правда сделаешь это? - спросила она. - Ты, который прячешься от людей, выйдешь в свет ради меня?

- Ради тебя - да, - ответил он без колебаний. - Но я должен знать: ты готова идти до конца? Потому что если мы начнём эту войну, назад дороги не будет. Ты либо разрушишь его до основания, либо он уничтожит тебя окончательно.

Она шагнула к нему и, в отличие от прошлого раза, не для поцелуя. Она просто взяла его руку и сжала.

- Я устала быть жертвой, Том. Я устала прятаться. Если ты готов быть моим союзником, то я готова биться. И пусть он рыдает в своих интервью. У меня есть ты. И это больше, чем у него когда-либо было.

Шторм снаружи затих совсем. В наступившей тишине слышно было только их дыхание и далёкий шум прибоя. Том кивнул, отпустил её руку и взял планшет обратно.

- Тогда завтра утром мы начнём планировать. А сейчас, - он сделал паузу и почти улыбнулся, - иди спать. Завтра будет тяжёлый день.

Саманта хмыкнула, но в глазах уже блестел озорной огонёк.

- Ты так и не ответил на мой вопрос, - напомнила она. - Ты поможешь мне?

- Я уже помогаю, - сказал он, глядя на неё с той самой тёплой серьёзностью. - Просто я делаю это не так, как ты ожидала. Сначала - правда. Потом - чувства. Так будет правильно.

Она кивнула, развернулась и пошла к двери. Уже на пороге она обернулась:

- Том… ты не боишься, что если я разрушу его, то стану такой же жестокой?

Он покачал головой.

- Ты не можешь стать жестокой, Саманта. Ты слишком долго была доброй вопреки всему. Иди. Я буду здесь.

Она вышла, а он остался стоять у окна, глядя, как океан успокаивается. Планшет с новостью всё ещё горел, но он уже знал, что с этим делать. Впервые за пять лет у него появилась цель, которая не была связана с прошлым. Она была живой, настоящей и стояла прямо перед ним.

___

Ты-моя случайность

Миллитина

https://litnet.com/shrt/eHTS

8

Она не спала. Всю ночь лежала на спине, глядя в потолок, где по стеклянным граням скользили отблески утихающего океана. В голове крутились заголовки. Его слёзы на камеру. Его голос, который она знала наизусть - вкрадчивый, медовый, ядовитый. Он плакал. Этот человек, который пять лет выбивал из неё слёзы кулаками, вдруг стал главным скорбящим страны. Она сжала подушку до хруста пальцев и тихо, беззвучно завыла в неё, чтобы стены не слышали.

К утру шторм окончательно стих. Небо за окнами стало бледно-голубым, словно ничего не случилось. Саманта встала, натянула ту же футболку и пошла в кабинет. Она знала, что он там. Том всегда был там - у окна, с планшетом, с кофе.

Она вошла без стука. Он сидел за столом, но вместо графиков перед ним лежал открытый ноутбук, и на экране горело лицо Джеффри - видео с похоронной пресс-конференции. Том поднял глаза, выключил звук и молча указал на стул напротив.

- Смотри, - сказал он коротко. - Это вчерашняя запись. Он объявил, что завещает весь доход от фонда на помощь жертвам домашнего насилия. Назвал это «Наследием Сэмми».

Саманта села, вгляделась в знакомое лицо. Джеффри выглядел измождённым - тёмные круги, небритость, он едва сдерживал слёзы. Она знала его гримёрку. Знала, что он может плакать по команде и что эти круги он рисует за пять минут специальным карандашом. Но люди верили.

- Он играет в святого, - сказала она с мертвенной улыбкой. - Он всегда играет.

- У меня есть кое-что, - Том подвинул к ней планшет. - Запись с камер порта в ту ночь. Его яхта вышла в море за два часа до того, как на неё налетел шторм. Но я проверил метеосводки - в ту ночь не было шторма в радиусе двухсот миль. Он инсценировал аварию, Саманта. Он сам уничтожил яхту. Или приказал.

Она уставилась на данные. Кровь зашумела в ушах.

- Он хотел убить меня, - прошептала она. - Он не просто выбросил за борт. Он взорвал судно, чтобы замести следы.

- Скорее всего, - кивнул Том. - У меня есть юристы, которые готовы взять это дело. Но им нужны твои показания. Прямой эфир. Лицом к лицу.

- Прямой эфир? - она побледнела. - Ты хочешь, чтобы я вышла на всю страну и сказала, что я жива? Что он - убийца? Он перекрутит всё. Скажет, что я сумасшедшая, что я ищу славы, что я инсценировала свою смерть ради пиара.

- Я знаю, - Том встал, обошёл стол и сел на край, прямо перед ней, так что их колени почти соприкасались. - Поэтому я пойду с тобой. Сяду рядом. И каждый, кто попытается сказать, что ты врёшь, увидит моё лицо. Компанию «Эдем-Тех» знают все. Меня никто не сможет обвинить в сговоре с актрисой.

Она подняла на него глаза. В них плескалась такая смесь надежды и страха, что у него сжалось сердце.

- Ты выйдешь из тени ради меня? - спросила она, и голос её дрогнул. - Ты, который прятался пять лет, который ненавидит камеры и журналистов, сядешь рядом со мной и будешь смотреть в объектив?

- Да, - ответил он без паузы. - Потому что я больше не могу прятаться. Ты научила меня, что жить - значит дышать громко, спорить, падать и подниматься. Я устал быть призраком. Если я буду с тобой - я стану живым.

Она смотрела на него, и в груди что-то оборвалось. Не боль. Оковы. Те самые цепи, которые Джеффри ковал пять лет, вдруг лопнули со звоном. Она вскочила, подошла к нему вплотную и упёрлась ладонями в его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце.

- Ты понимаешь, что я - это хаос, да? - сказала она, пытаясь улыбнуться, но вышло криво. - Я буду орать, плакать, ломать мебель. Я буду сомневаться каждую минуту. Я буду проверять твою почту и перечитывать твои смс. Я не умею доверять. Я сломана.

- Я тоже сломан, - он поднял руку и коснулся её щеки, осторожно, как будто трогал огонь. - Но мы можем собрать себя заново. Не идеально. Не как было. А как получится. Вместе.

Она закрыла глаза, чувствуя тепло его пальцев. Слёзы потекли сами - не истерично, а тихо, облегчённо, словно долгий гнойный нарыв наконец-то прорвался.

- Я боюсь, - прошептала она. - Не его. Я боюсь, что если я начну эту войну, то стану такой же жёсткой, как он. Что я убью в себе ту слабую Сэмми, которая умела прощать. И мне её будет не хватать.

Том притянул её к себе, обнял крепко, уткнувшись носом в её волосы.

- Ты не станешь им, - сказал он в макушку. - Потому что ты плачешь от того, что можешь потерять себя. А он плачет только от того, что может потерять зрителей. Это разные вещи.

Она подняла голову, их глаза встретились. И в этот раз она не спрашивала разрешения. Она потянулась к нему и поцеловала сама - не дерзко, не солёно, а по-настоящему глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю свою боль, все свои страхи и всю отчаянную благодарность. Он ответил - не сдержанно, не почтительно, а крепко, жадно, с рычанием, которое родилось где-то в груди. Он прижал её к себе так, что она почти перестала дышать, но это был тот самый воздух, которого ей не хватало всю жизнь.

Она оторвалась первая, тяжело дыша, и положила ладонь ему на щёку.

- Значит, - сказала она с вызовом, в котором дрожала надежда, - мы вдвоём против всего мира. Ты - мой берег. Я - твой шторм. Это не будет идеальная любовь, Том. Это будет битва.

- Я готов биться, - ответил он, глядя на неё с такой силой, что у неё подкосились ноги. - Только не исчезай. Обещай мне. Не исчезай, как они.

Она взяла его руки в свои и сжала.

- Обещаю, - сказала она. - Но ты тоже обещай: если я решу бежать из страха - догони меня. Не дай мне снова стать тенью.

- Обещаю, - выдохнул он.

Она улыбнулась сквозь слёзы. Первая настоящая улыбка, которую она не играла. Она взяла его ноутбук, открыла новый документ и написала крупно:

«План уничтожения Джеффри Блэквуда».

- Давай, - сказала она, глядя на Тома с огнём в глазах. - У нас есть один день, чтобы придумать, как заставить его признаться. И я хочу, чтобы в конце этого плана было слово «свобода».

Том усмехнулся - впервые за пять лет по-настоящему, с теплом и озорством.

- Свобода, - повторил он. - И завтрак. Сначала завтрак, а потом свобода.

Она рассмеялась - звонко, искренне, перекрывая шум океана за окном. И в этом смехе не было ни капли фальши.

Они пошли на кухню. Робот-официант уже ждал, но они сели за стол сами, бок о бок, касаясь коленями, переплетая пальцы под столешницей. За стеклом - новый день. Без шторма. Без страха. Только двое, которые решили, что прошлое больше не будет их держать.

- Том, - сказала она, когда он наливал ей сок. - Спасибо, что не дал мне утонуть.

Он поднял стакан, будто тост.

- Ты не тонешь, Саманта. Ты просто учишься плавать по-новому. И я буду рядом, пока ты не поверишь в это сама.

Она чокнулась с ним и сделала глоток.

- Тогда начнём, - сказала она твёрдо. - Война. Наша война.

И в её глазах он увидел ту самую непокорную искру, из-за которой влюбился в неё. Одичавшую, яростную, неубиваемую.

9

Они просидели за столом три часа. Планшет, ноутбук, распечатки - всё было усеяно схемами, хронологией, записями. Том набрал своих юристов, шефа службы безопасности «Эдем-Тех» и даже пару знакомых журналистов, которым доверял. Саманта сидела рядом, вчитываясь в каждое слово контрактов, которые Джеффри заставлял её подписывать. Её пальцы дрожали, когда она указывала на пункт о «полной передаче прав на личный образ».

- Он обобрал меня до нитки, - сказала она, отодвигая бумагу. - У меня нет ни цента, кроме тех денег, что были на моей карте - и их он заблокировал. Я банкрот.

Том накрыл её руку своей.

- Ты - не банкрот, - сказал он твёрдо. - Ты - владелица эксклюзивного контента, который называется правда. И это стоит дороже, чем все его фонды.

- Ты серьёзно? - она усмехнулась, но глаза были влажными. - Ты говоришь, что моя исповедь стоит денег?

- Твоя исповедь стоит свободы, - поправил он. - А свобода - это самое дорогое, что у нас есть.

Она сжала его пальцы и выдохнула.

Затем встала, подошла к окну и упёрлась ладонями в стекло. Океан был спокойным, бирюзовым, обманчиво мирным.

Где-то там, за горизонтом, Джеффри сейчас сидит в своей студии, улыбается операторам, пьёт кофе из своей любимой кружки и притворяется скорбящим вдовцом. От этой мысли в груди вскипала такая злость, что она едва сдерживалась.

- Когда? - спросила она, не оборачиваясь. - Когда мы это сделаем?

Том подошёл сзади, встал так близко, что его дыхание касалось её волос.

- Завтра, - сказал он. - У нас есть запись твоего показания, которую Афина зашифровала. У нас есть видео из порта. У нас есть три независимых эксперта, которые подтвердят, что яхта была уничтожена взрывным устройством, а не штормом. И у нас есть ты - живая, говорящая, готовая смотреть в камеру.

- Завтра - это слишком быстро, - выдохнула она.

- Завтра - это поздно, - возразил он. - Ты знаешь, что если мы промедлим, он найдёт способ сделать так, чтобы твоё возвращение выглядело как фальшивка. Он уже сейчас нанимает адвокатов, чтобы объявить любого, кто назовётся Самантой Холл, мошенником.

Она резко развернулась и уткнулась носом в его грудь.

Том обнял её, и она почувствовала, как под его ладонями перестаёт трястись.

- Боюсь, - прошептала она. - Я не боюсь его. Я боюсь, что когда я увижу его лицо, я развалюсь.

- Ты не развалишься, - он отстранил её, взял за подбородок и заставил посмотреть в глаза. - Ты будешь стоять, потому что я буду стоять рядом. Если ты упадёшь - я подхвачу. Если ты замолчишь - я заговорю. Но ты будешь говорить, Саманта. Ты будешь говорить громко, потому что твой голос - это единственное оружие, которое он не может у тебя отнять.

Она прикрыла глаза, вдыхая его запах. И в этот момент она почувствовала, что действительно готова.

10

Следующие сутки пролетели как один миг. Они репетировали. Саманта стояла перед зеркалом и проговаривала фразы, которые должны были прозвучать в эфире. Том сидел сбоку и корректировал интонацию, учил её не сбиваться на плач, не кричать, а говорить ровно и жёстко.

- Ты слишком эмоциональна, - сказал он, останавливая запись.

- А как иначе? – вспылила она. – Он избивал меня пять лет!

- Я знаю, - терпеливо сказал Том. – Но если ты будешь кричать, зрители подумают, что ты истеричка. Если ты будешь плакать – они скажут, что ты играешь. Ты должна быть холодной, как лёд, когда рас