Искажение

Ответить сразу не получилось.

Я привыкла думать, что смелость — это сделать шаг первой. Академия медленно учила меня другому: иногда смелость заключалась в том, чтобы не закрывать дверь перед теми, кто хотел пройти рядом. Это оказалось труднее любой боевой магии.

Я всё чаще замечала, что переход в современный мир существовали не отдельно от обычной жизни, а вплетались в неё так плотно, что одно невозможно было отделить от другого. Коридоры Академии жили собственным ритмом: где-то хлопали двери аудиторий, где-то спорили над конспектами, из лабораторий тянуло озоном и травяными настоями, а над лестницами лениво плавали служебные огни. На этом фоне мои тревоги казались почти нелепыми - до тех пор, пока очередная мелочь не напоминала о контраст магии и технологий. Я старалась запоминать такие мелочи. Отец когда-то говорил, что крупная ложь редко выдаёт себя сама; обычно её губит маленькая деталь, которую сочли неважной. Теперь эта привычка стала для меня почти способом дышать. Я наблюдала за лицами, паузами, слишком быстрыми ответами и тем, как магия меняла вкус воздуха рядом с запечатанными дверями. И чем внимательнее смотрела, тем меньше верила в случайности.

Глава 7. Три секунды отсутствия

Если бы кто-нибудь заранее предупредил меня, чем закончится этот день, я бы всё равно пошла. Просто взяла бы кофе побольше. После аварии выясняется, что для Академии троица отсутствовала три секунды, хотя внутри прошло почти два часа. Я всё ещё пыталась жить как обычная студентка, хотя слово «обычная» рядом со мной давно звучало как издевательство.

Я всё чаще замечала, что аномалия времени и пространства существовали не отдельно от обычной жизни, а вплетались в неё так плотно, что одно невозможно было отделить от другого. Коридоры Академии жили собственным ритмом: где-то хлопали двери аудиторий, где-то спорили над конспектами, из лабораторий тянуло озоном и травяными настоями, а над лестницами лениво плавали служебные огни. На этом фоне мои тревоги казались почти нелепыми - до тех пор, пока очередная мелочь не напоминала о страх потерять контроль над даром. Я старалась запоминать такие мелочи. Отец когда-то говорил, что крупная ложь редко выдаёт себя сама; обычно её губит маленькая деталь, которую сочли неважной. Теперь эта привычка стала для меня почти способом дышать. Я наблюдала за лицами, паузами, слишком быстрыми ответами и тем, как магия меняла вкус воздуха рядом с запечатанными дверями. И чем внимательнее смотрела, тем меньше верила в случайности.

- Ты опять думаешь так громко, что у меня голова болит, - заметил Денис, поравнявшись со мной.

- Это новый вид магического восприятия?

- Нет. У тебя просто лицо человека, который уже придумал три нарушения устава и выбирает самое эффектное.

- Клевета. Я выбираю самое безопасное.

- Для кого?

Я задумалась.

- Не усложняй вопросами.

Денис рассмеялся, но почти сразу посерьёзнел. Мы ещё могли шутить, и именно это удерживало происходящее в границах нормальности. Я не хотела превращать друзей в участников чужой старой истории, однако они упрямо отказывались оставаться в стороне. В их присутствии аномалия времени и пространства переставали быть декорацией и становились нашей общей жизнью - с завтраками на бегу, спором за место у окна, конспектами, наказаниями и разговорами после отбоя. Возможно, поэтому мысль о страх потерять контроль над даром пугала сильнее: теперь мне было что терять.

Академия просыпалась медленно: в коридорах пахло угольными печами, горячим хлебом и озоном от утренних заклинаний. За высокими окнами лежал город с конными экипажами, газовыми фонарями и магическими линиями связи, а над восточной башней мерцала арка Перехода в современный мир. Этот вид всякий раз напоминал мне, что два мира умеют существовать рядом куда лучше, чем мои собственные стихии.

Никита начинает относиться к Софье серьёзнее; Андрей предлагает помощь с теорией порталов. Между тремя героями появляется не соперничество, а разная форма близости. Наша компания давно перестала помещаться за одним столом без перестановки мебели. Марина говорила за троих, Вера слушала за четверых, Лиза умела добывать сведения там, где сведений официально не существовало. Артём шутил в самые неподходящие моменты, Илья сохранял здравый смысл, Кирилл терял его из принципа, Денис видел руны там, где остальные видели царапины, Павел носил аптечку, Никита - терпение. Я приносила проблемы. Разделение обязанностей казалось честным.

Магия отозвалась раньше, чем я успела осмыслить происходящее. Жар собрался в правой ладони, холод - в левой, и на короткое мгновение между ними возникла тонкая прозрачная грань. Раньше две стихии просто мешали друг другу: огонь пытался растопить лёд, лёд душил пламя, а я оказывалась посредине их бесконечной семейной ссоры. Теперь между ними появлялось что-то третье - пустое место, складка, едва заметная ошибка в расстоянии. Я медленно разжала пальцы, заставляя обе силы отступить. Именно такие эпизоды делали страх потерять контроль над даром слишком реальной, чтобы отмахнуться от неё. В учебниках утверждалось, что конфликтующие источники требуют раздельного контроля. Ни один учебник не объяснял, почему пространство вокруг меня иногда начинало вести себя так, будто огонь и лёд были не противниками, а двумя ключами от одного замка.

— Только один день, — сказала я за завтраком. — Я прошу у судьбы один день без происшествий.

— Ты слишком расплывчато формулируешь, — заметил Никита. — Для судьбы «без происшествий» может означать, что мы все проспим до завтра.