Арканум. Тайна запечатанной двери

— Почти, — он сел, опираясь на стену. Его трясло. — Я никогда такого не встречал. Стандартные охранные плетения просто не пускают. А это… это меняет саму структуру входящего. Если бы я прошел насквозь, я бы вышел с другой стороны вывернутым наизнанку.

Белла посмотрела на стену. Теперь, зная, что там, она чувствовала это и без очков. От стыка панелей исходила едва уловимая вибрация, от которой ныли зубы. Это была не просто защита. Это была тюрьма.

— Мы должны знать, что там, — сказал Артём, прочитав ее мысли. Он поднялся на ноги, пошатываясь. — Тот, кто это охраняет, не просто так сжег ключ.

— После того, что случилось с доцентом в сорок шестом? — Белла поежилась. — Тём, там, скорее всего, сидит голодный хаос. Или первородный элементаль, который три четверти века жрал камень.

— Или там лежит то, ради чего взломали Архив, — жестко ответил он. — Ваня был наживкой. Дешевой, глупой наживкой. А это, — он кивнул на стену, — настоящий сейф. И наш таинственный «Мистер Икс» из «Серых схем» уже знает, что мы клюнули. Он видел, как мы взяли дневник. Он ждет, когда мы сунемся в Архив с его фальшивым пропуском.

— Ты хочешь сказать, он специально слил нам информацию о Ване, чтобы мы, почувствовав вкус крови, полезли напролом? — догадалась Белла.

— Именно. Классическая многоходовка. Он думает, что мы — самоуверенные студенты. Что мы решим, будто взломали гениальный план. А на самом деле он просто открывает перед нами дверь, за которой стоит капкан.

Артём подошел к стене и снова прижал к ней ладонь, на этот раз осторожно, едва касаясь.

— Но капкан не сработает, если мы не сунем в него голову, — тихо произнес он. — Этот барьер… он потребляет колоссальную энергию. Академия не может питать его вечно. Где-то здесь должен быть конвертер. Сердце замка.

Он закрыл глаза, погружаясь в магическое зрение. Белла знала этот его отсутствующий вид. Сейчас его сознание блуждало в капиллярах каменной кладки, в сплетениях силовых кабелей, замурованных в бетон еще при Сталине.

— Есть, — выдохнул он через минуту. — Под нами. На уровне минус два. Старый гальванический элемент. Ртутный. Антиквариат. Он почти сдох, но его хватает, чтобы поддерживать руны в активном состоянии. Если мы…

Его прервал звук тяжелых, шаркающих шагов.

В коридоре, со стороны лестницы, вспыхнул свет мощного фонаря. Луч резанул по подсобке, заставив обоих зажмуриться.

— Эт-то еще что такое? — прогремел голос госпожи Клавдии. — Почему темно? Почему гарью воняет?

Артём и Белла переглянулись. У них было меньше секунды.

— Твоя тень, — одними губами сказала Белла.

Артём кивнул. Он схватил Беллу за руку, и мир на мгновение исчез.

Это не было перемещением. Это было стирание. Для Клавдии, вышедшей в коридор с фонарем, подсобка просто осталась пустой. Темной, пыльной и скучной. Белла стояла в самом темном углу, сливаясь с тенями стеллажей. Артём стал частью плинтуса. Их дыхание, их сердцебиение, их магический фон — все это Клавдия просто не зафиксировала. Мозг пожилой женщины, натренированный десятилетиями борьбы со студентами, отфильтровал их как «несущественный визуальный шум».

— Мыши, наверное, провода грызут, — проворчала Клавдия, поводя лучом фонаря по стенам. — Завтра плотника вызову. А вы, двое, чего встали? А ну, марш работать!

Она ткнула фонарем в двух первокурсников с тряпками, которые действительно стояли в другом конце коридора. Клавдия прошаркала мимо, ворча под нос что-то про современную молодежь и падение нравов.

Как только звук ее шагов затих на лестнице, давление на плечи Беллы исчезло. Артём снова обрел плотность, выходя из плинтуса. Он выглядел бледным. Ожог на щеке налился чернотой.

— Ртутный элемент, — напомнил он, возвращаясь к прерванной мысли. — Если мы сольем из него остаток энергии, барьер упадет. Примерно на три минуты.

— Три минуты? — Белла покачала головой. — За три минуты мы даже дверь не вскроем. Там же плиты по полметра.

— Вскрывать не будем, — Артём хищно улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого. — Мы войдем. Но не через дверь.

Ночью, когда госпожа Клавдия заперла главный вход в старое крыло и удалилась в свою каптерку смотреть сериал на допотопном планшете, они вернулись.

На этот раз без швабр. Артём нес с собой моток альпинистской веревки, стальные карабины и тяжелый свинцовый груз. Белла сжимала в кармане свой латунный компас.

Они спустились в подвал.

Под академией раскинулась настоящая сеть катакомб. Старые ливневки, дореволюционные ледники, бомбоубежища и технические коллекторы. Здесь пахло сыростью, канализацией и вечностью. Свет налобных фонарей выхватывал из темноты покрытые слизью кирпичные своды.

— Минус два, — Артём сверился с чертежом канализации, который он «позаимствовал» из кабинета проректора по хозяйственной части. — Гальваническая. Должна быть за поворотом.

Они свернули в узкий лаз. Белла, из-за своего роста, постоянно задевала макушкой трубы, с которых капала ледяная вода.

— Я не понимаю, — прошептала она, перешагивая через ручей нечистот. — Зачем охранять старый подвал такой мощью? Если там что-то ценное, почему не перенести это в новый Архив? Там защита на три порядка выше.

— Потому что то, что там лежит, нельзя перемещать, — ответил Артём. — Пространственные маяки на нем не работают. Попробуй телепортировать кусок сингулярности — получишь черную дыру в лаборатории. А еще… иногда вещи прячут не для того, чтобы их не украли. А для того, чтобы они не выбрались.

Они вышли в круглый зал. В центре него, в глубокой бетонной чаше, покоилось нечто, похожее на гигантский, раздувшийся свиной пузырь из мутного стекла. От него к стенам тянулись толстые медные шины, покрытые зеленой патиной. Внутри пузыря лениво переливалась тяжелая, серебристая жидкость.

— Ртуть, — констатировала Белла. — Целая тонна.

— И она живая, — добавил Артём. — Смотри.

На поверхности ртутного озера медленно формировался узор. Те же самые три пересекающиеся руны, что обожгли щеку Артёма у двери. Они вспыхивали тусклым светом и снова растворялись в жидком металле.

— Сердце замка, — прошептал Артём. — Оно бьется.

Он подошел к краю чаши. Провода, идущие от нее, уходили вертикально вверх. Белла проследила за ними взглядом. Они проходили сквозь потолок, сквозь этажи, прямо к тому самому стыку панелей в подсобке.

— Если мы просто перережем шину, — сказала Белла, — барьер не упадет. Он сдетонирует. Руны замкнут цепь на себя, и от старого крыла останется кратер.

— Я не буду резать, — Артём опустился на колени у чаши. — Я буду пить.

— Что?

— Энергию. Ртуть — идеальный проводник. Но она отдает ток неохотно. Ей нужен… резонанс.

Артём снял перчатку. Он протянул руку над чашей, не касаясь поверхности.

— Белл, отойди за колонну. И если я начну превращаться в лужу — не пытайся меня собрать. Просто беги.

Он закрыл глаза.

Тьма вокруг него сгустилась, становясь почти осязаемой. Она потянулась к чаше, обволакивая мутное стекло. Ртуть внутри пузыря заволновалась. Руны начали вспыхивать чаще, их свет стал агрессивным, пульсирующим.

Белла сжала кулаки за колонной. Она видела магию крови, магию огня, пространственные разрывы. Но сейчас Артём делал нечто иное. Он не брал силу. Он уговаривалее. Его сознание, холодное и пустое, как космос, входило в резонанс с тяжелым, инертным металлом.

— Тихо, — прошелестел его голос, отражаясь от сводов подвала сразу со всех сторон. — Спать. Тебе пора спать. Навсегда.

Ртуть в чаше дрогнула. По ее поверхности пошла рябь, потом волны. А затем жидкость начала стремительно убывать. Она не испарялась. Она втягивалась в тень Артёма.

Его силуэт, и без того темный, стал абсолютным провалом в реальности. Он впитывал тонны тяжелого металла, как губка впитывает воду. Белла чувствовала, как падает давление. Воздух в подвале стал разреженным, как на вершине Эвереста.

Внезапно гул, шедший от стен, оборвался.

С резким, сухим треском, похожим на ломающийся сухарь, медные шины, идущие к потолку, лопнули. Осколки бетона посыпались на пол.

Артём отдернул руку. Он тяжело дышал, его кожа посерела, под глазами залегли глубокие черные тени. На полу перед ним не осталось ни капли ртути. Чаша была абсолютно сухой и белой, словно ее выжгло изнутри.

— Готово, — прохрипел он. — На три минуты. Потом резервные генераторы академии дадут импульс, и барьер встанет намертво. Лет на пятьдесят.

— У нас нет трех минут, — Белла уже была рядом, подхватывая его под локоть. — У нас есть полторы, пока импульс идет по кабелям.

Они бросились обратно по коридору. Подъем по лестнице на первый этаж занял у них, казалось, вечность. Артём едва переставлял ноги, опираясь на плечо Беллы. Выкачанная энергия тяжелым свинцом лежала в его мышцах.

Они влетели в коридор старого крыла. Дверь в подсобку была приоткрыта.

— Клавдия… — начала Белла.

— Плевать, — отрезал Артём.

Он оттолкнул ее и шагнул к стене.

— Отойди, — бросил он.

Белла послушно метнулась в сторону.

Артём не стал входить в тень. Он просто ударил по стене раскрытой ладонью.

Это не был удар силы. Это был удар пустоты.

Из его руки вырвался не сгусток энергии, а конус абсолютного, бархатного мрака. Тьма ударила в стык панелей. Раздался звук, с которым бритва режет шелк.

Камень не взорвался. Он просто перестал существовать на участке два на два метра. Обнажилась идеально гладкая, оплавленная поверхность. А за ней — тьма.

Барьер пал.

— Время, — бросил Артём, шагая в пролом.

Белла шагнула следом, на ходу активируя свои очки. Мир снова расслоился.

Комната за стеной оказалась не камерой пыток и не лабораторией безумного ученого. Это был кабинет.

Старинный дубовый стол, покрытый слоем пыли в палец толщиной. Кожаное кресло. Книжные шкафы, забитые фолиантами, от которых веяло такой древней, спящей силой, что у Беллы заныли зубы. На полу лежал персидский ковер, тоже серый от пыли.

Но главным здесь было не это.

В центре комнаты, прямо под их ногами, в полу была врезана еще одна дверь. Массивная, стальная, без единой ручки или скважины. Она была заподлицо с паркетом, и если бы не руны, светящиеся по ее периметру тем же мертвенным светом, что и на стене, они бы прошли мимо.

— Это лифт, — прошептала Белла, опускаясь на корточки. — Он уходит глубоко вниз.

— В самое сердце, — Артём подошел к столу. Он провел пальцем по столешнице, рисуя в пыли линию. — Здесь давно никого не было.

— Но барьер был активен, — возразила Белла. — Кто-то питал его все эти годы.

— Автоматика, — Артём выдвинул ящик стола. Пусто. Второй — тоже. — Или тот, кто приходит не через дверь.

Он подошел к книжному шкафу. Провел рукой по корешкам. Книги были настоящими. Никаких иллюзий. «Основы некромантии», «Трактат о первородном огне», «Записки из Бездны».

— Тём, — голос Беллы дрогнул. — Посмотри на ковер.

Артём обернулся.

Белла стояла в центре комнаты, глядя себе под ноги. Она сняла очки, и теперь ее янтарные глаза смотрели прямо на реальность.

Пыль. На столе была пыль. На книгах — пыль. На кресле — толстый, нетронутый слой.

А на ковре, прямо перед стальной дверью в полу, пыли не было. Точнее, она была примята. Свежий, четкий след подошвы. Размер сорок третий. Рисунок протектора — стандартный армейский ботинок.

— Кто-то был здесь, — прошептала Белла. — Сегодня. Или вчера.

— Он не входил через стену, — Артём вернулся к ней, его лицо снова стало жестким. — Барьер бы его убил. Он вошел через пол.

— Лифт?

— Лифт заблокирован этими рунами, — Артём указал на дверь. — Чтобы его вызвать, нужно снять питание с барьера. А барьер мы сняли только что.

Они переглянулись.

— Ловушка? — спросила Белла.

— Слишком сложная, — Артём покачал головой. — Если бы он хотел нас убить, он бы просто обрушил потолок в подсобке. Нет, Белл. Он хотел, чтобы мы вошли. Он ждал, пока мы сами снимем первый замок.

— Значит, внизу нас встретят с распростертыми объятиями, — Белла поежилась, обхватывая себя руками.

— Или с распростертыми клешнями, — Артём подошел к двери в полу. — Три минуты почти вышли. Сейчас резервные линии дадут ток.

Он опустился на одно колено перед рунами.

— Что ты делаешь? — спросила Белла.

— Оставляю ответный подарок, — его пальцы замелькали в воздухе, чертя в пыли новые символы поверх старых. — Если наш друг внизу решит снова активировать барьер, пока мы будем в шахте… нас размажет по стенам. А так… я меняю полярность. Теперь, когда ток пойдет, руны не закроют дверь. Они ее откроют. Навсегда. И выжгут все, что находится в этой комнате, дотла.

— Тём, это же…

— Это наш единственный шанс узнать, что на дне, — он поднялся. — И скажи спасибо, что я не ставлю таймер на обратный отсчет. У нас есть время, пока импульс дойдет. Минуты две.

Он подошел к краю шахты. Там, куда не доставал свет фонарей, была абсолютная, непроглядная чернота. Ни звука, ни сквозняка. Просто пустота.

— Я пойду первым, — сказал Артём, обматывая руку веревкой. — Спущусь на пару метров. Если там чисто — брошу тебе конец.

— Я не пущу тебя одного, — Белла вцепилась в его куртку.

— Белл, если там внизу что-то вырвется, я смогу уйти в тень. Ты — нет. Твоя магия требует пространства и света. В тесной шахте ты — просто мишень.

— Тогда иди, — она отпустила его, стараясь не показать, как дрожит ее голос. — Но если ты не ответишь через десять секунд, я взорву этот подвал к чертовой матери. У меня в кармане три боевых артефакта с прошлого семестра.

Артём усмехнулся уголком рта.

— Я знаю. Потому и люблю тебя.

Он шагнул в шахту и исчез. Только капля, сорвавшаяся с потолка, ударила о металл где-то в бесконечной глубине.

Прошло пять секунд. Десять.

Белла начала считать про себя. Тикали невидимые часы, отсчитывая время до прихода смертельного импульса из гальванической.

— Веревка дергается, — глухо донеслось из темноты. — Чисто. Спускайся.

Белла выдохнула, туго затянула лямки своего рюкзачка и обвязала веревку вокруг пояса. Она шагила в пролом.

Ноги не нашли опоры. Она повисла в пустоте. Сердце пропустило удар, желудок подскочил к горлу. Иллюзионисты боятся не замкнутых пространств. Они боятся потери контроля над гравитацией.

— Дыши, — голос Артёма снизу был для нее маяком. — Я держу.

Она начала спускаться. Руки быстро замерзали на ледяной веревке. Стены шахты были гладкими, металлическими. Лифт. Глубокий, очень глубокий лифт.

Она спустилась метров на десять, когда сверху раздался тихий, нарастающий гул.

По краям пролома в потолке, там, где они вошли, побежали синие искры. Руны в комнате наверху вспыхнули ослепительным светом.

— Тём! — крикнула Белла. — Импульс пошел!

— Знаю! — отозвался он. — Еще немного!

Внезапно веревка в ее руках дернулась так, что Белла чуть не сорвалась.

— Тём?!

— Я в порядке! — его голос стал напряженным. — Здесь… здесь дверь. Еще одна. В стене шахты. Она открывается.

Белла посмотрела вниз, освещая фонарем пространство под собой. Метровая стальная плита, о существовании которой они даже не подозревали, медленно отъезжала в сторону, утопая в стене. Из-за нее потянуло ледяным ветром и запахом озона, в котором теперь отчетливо чувствовалась примесь озона, горелой плоти и чего-то сладковатого, тошнотворного. Запах разложения древней, запретной магии.

— Тём, не заходи туда! — закричала Белла, перебирая руками быстрее. — Это…

Ее прервал звук, от которого кровь застыла в жилах.

Из открывшегося проема донесся не рык, не крик. Это был смех. Тихий, сухой, старческий смех, который не мог принадлежать человеку.

— Какая… пунктуальность, — проскрипел голос, перекрывая гул сработавшего наверху барьера. — Я уж думал, вы никогда не разберетесь с ртутным сердцем. Думал, совсем студенты обленились.

Белла наконец спрыгнула с веревки на металлический пол, оказавшись рядом с Артёмом. Он стоял в боевой стойке, его руки были объяты черным пламенем, а тень за его спиной выросла до размеров небольшого здания, готовая поглотить любого, кто выйдет из двери.

Проем в стене шахты был полностью открыт. За ним находился ярко освещенный белым люминесцентным светом коридор.

В дверях стоял старик.

Он был одет в идеально выглаженный лабораторный халат, из-под которого виднелись начищенные до блеска туфли. В руках он держал фарфоровую чашку, от которой шел пар. У него было лицо доброго дедушки — морщинки у глаз, аккуратная седая бородка. И абсолютно пустые, выжженные до дна белые глаза без зрачков.

— Добро пожаловать, — сказал старик, делая глоток из чашки. — В Нижний Архив. Вы как раз вовремя. Чай как раз заварился. А то у нас тут, знаете ли, вечность. Скучно.

Он отступил в сторону, жестом приглашая их войти.

— Кто ты? — хрипло спросил Артём, не опуская рук.

— Я? — старик улыбнулся, и эта улыбка обнажила слишком много зубов. — Я — Хранитель. А вы, дети мои, — те самые идиоты, которые только что отключили систему охлаждения моего дома.

Внезапно по стенам шахты, по всему огромному стволу лифта, прошла вибрация. Гул наверху сменился воем сирены.

— Ой-ой, — протянул Хранитель, глядя слепыми глазами в потолок. — Вы поменяли полярность рун. Как неосторожно. Теперь, когда импульс дошел, барьер не закрылся. Он… дестабилизировался.

Белла подняла голову. Пролом, через который они спустились, начал меняться. Края его поплыли, как воск. Пространство там скручивалось в тугой узел.

— Он пожирает комнату наверху, — прошептала Белла. — Он будет расти.

— Именно, — радостно кивнул Хранитель. — И когда он дойдет до фундамента академии… скажем так, новый корпус общежития строить уже не придется. Будет отличный котлован.

— Зачем ты это делаешь? — Белла сделала шаг назад, вглубь коридора, куда не доставал свет из шахты.

— Я? — старик допил чай и аккуратно поставил чашку на пол. — Я ничего не делаю. Я просто спал. Триста лет. А вы, взломщики, разбудили и меня, и это.

Он кивнул в темноту коридора за своей спиной.

Белла включила фонарь на полную мощность и направила луч во тьму.

Свет выхватил из мрака бесконечные ряды стеклянных колб. Тысячи. Десятки тысяч. В каждой из них, в мутной жидкости, висел человек. Или то, что когда-то было человеком. Их глаза были открыты, рты застыли в беззвучном крике.

А в самой дальней колбе, в той, что была в два раза больше остальных, плавало существо, лишь отдаленно напоминающее гуманоида. У него была серая, полупрозрачная кожа, сквозь которую виднелась работа шестеренок и светящихся трубок. А вместо головы…

Вместо головы у него был идеальный, пульсирующий кристалл, внутри которого билась живая, заточенная молния.

— Что это? — выдохнула Белла.

— Это, моя милая иллюзионистка, — спокойно ответил слепой Хранитель, — ваш новый учебный план. Проект «Аврора». Первая и единственная попытка академии создать бога.

Сверху, из пролома, донесся звук лопающегося стекла. Комната в старом криле перестала существовать. Барьер, лишенный вектора, схлопнулся сам в себя, высвободив энергию, эквивалентную небольшому ядерному заряду.

Ударная волна настигла их спустя секунду.

Воздух в шахте ударил с силой парового молота. Веревка, на которой они спустились, лопнула, как гнилая нитка.

Беллу и Артёма швырнуло вглубь коридора, прямо в ряды стеклянных саркофагов.

Мир утонул в грохоте, скрежете ломающегося металла и звоне бьющегося стекла.

Когда пыль начала оседать, Хранитель, стоявший в дверях и даже не покачнувшийся от взрыва, удовлетворенно кивнул.

— Ну вот, — сказал он в наступившей оглушительной тишине. — А теперь, когда вы привлекли всеобщее внимание, давайте поговорим о вашей курсовой. У меня есть пара замечаний по оформлению библиографии.

Глава 3. Команда собирается

Тишина в кабинете ректора была густой, как застывший янтарь, и такой же тяжелой. Она пахла старым деревом, дорогим табаком и неминуемым отчислением.

Прошло двенадцать часов с тех пор, как ударная волна от схлопнувшегося барьера вынесла окна в старом крыле, обрушила часть кровли в главном холле и заставила защитный купол академии вспыхнуть на полнеба ядовито-зеленым светом.

Белла сидела на краешке кожаного кресла, которое стоило больше, чем ее родительская квартира в Саратове. Ее руки мелко дрожали. На скуле наливался багровым синяк — результат близкого знакомства с падающим куском лепнины. Артём стоял у окна, скрестив руки на груди. На его лице не было ни царапины, но его тень за спиной была рваной, истерзанной, она постоянно пыталась оторваться от хозяина и уползти под массивный стол ректора.

Напротив них, в огромном кресле с высокой спинкой, утопал Архимагистр Воронин. Человек, чье имя произносили шепотом. Человек, который лично курировал проект «Аврора» триста лет назад, пока не сошел с ума и не был отстранен. Сейчас он выглядел пугающе здоровым для своих лет. Его глаза, лишенные белков — сплошной, переливающийся перламутр — смотрели на студентов без злобы, с каким-то академическим, холодным интересом.

— Вы сорвали мне утренний совет попечителей, — произнес Воронин. Его голос был лишен интонаций, словно говорил не человек, а идеально настроенный динамик. — Господин Ли из Триады пригрозил отозвать финансирование, потому что решил, что на академию напал дракон. Пришлось показывать ему записи с камер, где вы, господин ди Фальконе, пытаетесь выпить ртутный гальванический элемент весом в две тонны.

Артём не шелохнулся.

— Барьер был нестабилен, — ровно сказал он. — Мы предотвратили неконтролируемый выброс.

— Вы спровоцировали контролируемый, — Воронин сцепил пальцы в замок. — Вы спустились в Нижний Архив. Вы разбудили Хранителя. Вы чуть не инициировали самоподрыв реактора класса «Омега». Поздравляю, студенты. Вы только что сдали выпускной экзамен по выживанию экстерном. И провалили его.

— Мы не знали, что там реактор, — подала голос Белла. Ее горло пересохло. — Мы думали, там тайник. Или…

— Или очередной схрон с запрещенными гримуарами, которые вы собирались выгодно продать? — Воронин позволил себе тень улыбки. — Бросьте, Белла. Я читал ваше личное дело. Девочка из провинции, съевшая собаку на оптических иллюзиях, чтобы получить стипендию. И вы, Артём. Сын опального герцога, чья тень едва не поглотила половину фамильного замка. Вы оба — хищники. Вы чуете силу. И вы полезли за ней, наплевав на все протоколы безопасности.

— Если бы вы сами запечатали эту дверь как следует, мы бы туда не полезли, — огрызнулся Артём.

В воздухе кабинета потемнело. Тень мага вытянулась по дубовому паркету, дотянувшись до ботинок ректора.

Воронин не испугался. Он щелкнул пальцами.

С потолка сорвалась капля чистого света и упала прямо на тень Артёма. Тень зашипела, как раскаленное железо, брошенное в воду. Она втянулась обратно под ноги хозяина, оставив на паркете выжженное черное пятно.

— Это был урок, — спокойно сказал Воронин. — Первый и последний. Вы сунули голову в пасть тигру. Вам повезло, что тигр оказался старым, беззубым и страдающим ревматизмом. Хранитель — это не страж. Это сторож. Его задача — не убивать, а просто сидеть в будке и лаять, если кто-то трогает забор. Настоящая защита Нижнего Архива — это то, что вы едва не уничтожили.

— Проект «Аврора», — прошептала Белла.

— Именно, — ректор откинулся в кресле. — Попытка создать идеальный сосуд. Человека, в которого можно было бы заключить чистую, необузданную стихию. Проект закрыли. Сосуд законсервировали. А Хранителя оставили… развлекаться. Триста лет одиночества делают с людьми странные вещи. Он просто хотел поговорить. А вы привели в действие протокол аварийного сброса давления.

Воронин подался вперед. Его перламутровые глаза впились в Беллу.

— Теперь к делу. Официально — вас отчисляют. Вы сорвали учебный процесс, нанесли ущерб казне в размере годового бюджета факультета боевой магии и нарушили Акт о неразглашении государственной тайны.

Белла сглотнула. Вся ее борьба, бессонные ночи, иллюзии, которые она плела до кровавых кругов перед глазами — все это сейчас должно было превратиться в пыль.

— Неофициально, — продолжил Воронин, — вы единственные студенты за последние пятьдесят лет, которые прошли инициацию Нижнего Архива и остались в здравом уме. Вы видели «Аврору». Вы знаете, что печать на его колбе истончается. И вы знаете, что тот, кто прислал вам фальшивый пропуск в Архив через «Серые схемы», тоже об этом знает.

Артём медленно повернул голову.

— Вы хотите, чтобы мы нашли кукловода?

— Я хочу, чтобы вы не сдохли в процессе, — отрезал ректор. — Я аннулирую приказ об отчислении. Вы переводитесь на закрытый факультет. Специализация: «Внекатегорийные угрозы». С этого момента вы находитесь под круглосуточным наблюдением службы безопасности. Любой ваш шаг фиксируется.