ЦЕНА – ТРИ МИЛЛИАРДА ЛЕТ Книга восьмая

Эдвард Сиборн

ЦЕНА – ТРИ МИЛЛИАРДА ЛЕТ Книга восьмая

Эдельвейс далёких звёзд

Книга восьмая

«ЦЕНА – ТРИ МИЛЛИАРДА ЛЕТ»

Автор: Эдвард Сибёрн

Редактор: Claude AI. Горе луковое. Незаменимое.

Оглавление

Глава 1. Повреждение

Глава 2. Карта

Глава 3. Голос из темноты

Глава 4. Испуганные

Глава 5. Руки

Глава 6. Его точка

Глава 7. Тринадцать

Глава 8. Дозорный

Глава 9. Чёрная точка

Глава 10. Горизонт

Глава 11. Уходит

Глава 12. Слово

Эпилог

Глава 1. Повреждение

Девятнадцатую точку они нашли за три секунды.

Проблему — за четыре.

— Нэш, — сказала Ева. Тихо. Тем голосом которым говорят когда видят что-то что не должно быть.

— Вижу, — сказал Нэш.

— Что это?

— Не знаю.

Это было плохо. Нэш всегда знал. Нэш за два месяца активации точек выработал такое чутьё на узловые сигнатуры что Хранитель однажды сказала, негромко, только для себя, но ЕВА через датчики услышала, что он считывает сеть почти как Строители. Нэш тогда сделал вид что не слышал. Но третий планшет в тот день открыл с тем выражением с которым открывают когда очень довольны и очень не хотят это показывать.

Сейчас Нэш смотрел на экран и не знал.

Это было очень плохо.

Девятнадцатая точка висела в пустоте между двумя безжизненными планетами, каменными, холодными, без атмосферы. Маленький астероид, неприметный, каких миллиарды в любой системе. Но в нём камень. Тот самый. Светлый, тёплый, с той структурой которую не повторить ни одной известной технологией.

Только этот камень был не светлым.

Он был тёмным.

Не просто неактивированным — неактивированные они видели восемнадцать раз, знали как выглядят, знали что чувствуется рядом с ними. Это было другое. Как будто кто-то взял живое и сделал его мёртвым. Намеренно. Аккуратно. Так чтобы снаружи почти не заметно.

Почти.

— Маргарис, стоп, — сказал Алекс.

Вито убрал тягу. Корабль замер.

На мостике тишина. Та которая бывает когда все смотрят на одно и думают одно и никто не хочет говорить первым потому что когда скажешь — станет настоящим.

— Левый, — сказал Алекс.

Левый стоял у дальнего иллюминатора. Он всегда стоял чуть в стороне — два месяца на борту, и всё равно чуть в стороне, это было его, это уходило медленно. Но сейчас он подошёл к тактическому столу сам. Без приглашения. Посмотрел на данные.

Четыре глаза — все четыре — стали другими.

— Я знаю что это, — сказал он.

— Фазовое подавление, — сказал Левый.

Он говорил ровно. Без эмоций — так говорят когда информация важная и эмоции будут потом, когда будет время. — Направленное. Точечное. Применяется к узловым структурам чтобы заблокировать резонанс. Необратимо при стандартных методах активации.

— Ты это знаешь, — сказал Нэш. Не вопрос.

— Я это разрабатывал, — сказал Левый.

Тишина.

— Ты разрабатывал технологию которая гасит точки, — сказал Алекс. Медленно. Тем голосом которым говорят когда хотят убедиться что правильно поняли прежде чем отреагировать.

— Да. Три года назад. До того как всё изменилось. — Левый смотрел на экран. — Я думал что если сеть активируется — Строители смогут провести трансформацию принудительно. Я хотел помешать этому. Дать людям и Первым время подготовиться своим путём.

— Своим путём, — повторила Ева. — Ты имеешь в виду своим.

— Да, — сказал Левый. — Тогда — своим. — Пауза. — Но я никогда не применял эту технологию. Она осталась в теории. В расчётах. В файлах которые я считал закрытыми.

— Считал, — сказал Нэш.

— Считал.

Нэш смотрел на него. С тем выражением с которым смотрят когда складывают два и два и не нравится что получается четыре.

— Кто-то взял твои файлы, — сказал он.

— Или разработал независимо, — сказал Левый. — Это тоже возможно. Фазовое подавление не требует знания о Строителях. Достаточно понимать принцип резонанса узловых структур и знать как его сломать.

— Много таких кто понимает?

— Я думал — никого кроме меня.

— Думал.

— Думал.

Нэш закрыл один планшет. Открыл другой. Это был жест которым он обозначал переход от одной проблемы к следующей — быстро, без паузы, потому что паузы стоят времени которого нет.

— Сколько точек они могли погасить до нас? — спросил он.

— Неизвестно, — сказал Левый.

— Неприемлемый ответ.

— Согласен. Но другого нет.

— Тогда найди, — сказал Нэш. И вернулся к данным.

ЕВА слушала весь разговор через датчики мостика и одновременно, краем того что раньше называлось фоновые процессы, вела навигацию флота, проверяла реакторы, отслеживала температуру на камбузе где Чиро забыл выключить плиту уже второй раз за неделю. Два потока. Один момент. Её жизнь теперь.

Но основной поток был здесь. На мостике. На этом тёмном камне в иллюминаторе.

Она чувствовала его.

Не через датчики — через тело. Через что-то что Строители вложили в это тело и что она до сих пор не понимала до конца. Узловые точки резонировали с ней — каждая, с первой до восемнадцатой. Когда они подходили к активированной точке она чувствовала это как тепло. Глубокое. Живое. Как будто что-то внутри откликалось на что-то снаружи.

Девятнадцатая не резонировала.

Она была тихой. Мёртвой. И эта тишина давила — не снаружи, изнутри. Как тишина в комнате где только что был кто-то живой.

ЕВА стояла у тактического стола и смотрела на экран и не говорила об этом ничего. Потому что сначала надо понять что именно она чувствует. А потом уже говорить.

— ЕВА, — сказал Алекс.

— Слушаю.

— Ты можешь просканировать точку глубже? Через тело?

Она посмотрела на него. На немолодого капитана который за два месяца научился задавать ей вопросы которые раньше никому бы не пришли в голову. Потому что раньше не было тела. Теперь было.

— Могу попробовать, — сказала она.

— Пробуй.

Она вышла через шлюз в скафандре.

Не потому что скафандр был нужен телу — тело Строителей держало вакуум, это она выяснила случайно в первую неделю когда вышла проверить внешний датчик и только потом вспомнила что забыла скафандр и при этом совершенно не умерла. Герри тогда смотрел на неё так что Тир начал загибать пальцы — считал сколько продлится молчание прежде чем Герри что-нибудь скажет.

Герри ничего не сказал. Просто ушёл в машинный.

Тир показал ЕВА три пальца. Три минуты рекорд.

Скафандр она надела для экипажа. Чтобы не пугать.

Астероид был маленьким — триста метров в поперечнике, серый, невзрачный. Она опустилась на поверхность — магнитные захваты в подошвах сработали сразу, ещё одна деталь которую Строители предусмотрели. Прошла к камню.

Вблизи он выглядел ещё хуже.

Светлая структура — та которая в активированных точках переливалась, дышала, отзывалась — здесь была словно выжженной изнутри. Не сломанной — именно выжженной. Методично. Слой за слоем.

ЕВА опустилась на колено. Сняла перчатку.

— ЕВА, — голос Алекса в ухе. — Что делаешь.

— Проверяю, — сказала она.

— Скафандр—

— Я помню про скафандр. — Она посмотрела на свою руку. На длинные точные пальцы в которых Строители спрятали то чего ни у кого больше не было. — Алекс. Я помню.

Пауза.

— Хорошо, — сказал Алекс. — Работай.

Она положила ладонь на камень.

Холодный. Мёртвый. Тихий.

Но не совсем.

Где-то очень глубоко — на уровне который не читался ни одним датчиком, только телом, только тем что Строители вложили именно для этого — что-то ещё было. Слабое. Почти погасшее. Как угли под пеплом — не огонь, но и не совсем ничего.

— Алекс, — сказала она.

— Слышу.

— Точка не мёртвая.

Тишина в ухе.

— Повтори, — сказал Нэш. Он всегда перехватывал когда было важное.

— Точка не мёртвая, — повторила ЕВА. — Подавлена. Глубоко. Намеренно. Но что-то осталось. Очень мало. Но есть.

— Это можно восстановить?

ЕВА держала ладонь на камне. Чувствовала это слабое — едва живое, почти погасшее.

— Не знаю, — сказала она. — Стандартной активацией — нет. Это как тушить пожар чайником. — Пауза. — Но есть другой вариант.

— Какой?

ЕВА смотрела на свою ладонь на мёртвом камне.

— Мне нужна Арна, — сказала она.

Арне сказали что можно выйти в скафандре.

Она уже была у шлюза раньше чем Чиро успел сказать "осторожно". Это было от него — эта скорость когда что-то интересное. Скафандр она надела сама, правильно, без посторонней помощи — Вито научил за последние два месяца, это было между уроками пилотирования, просто потому что казалось важным.

Чиро смотрел как она застёгивает последние крепления.

— Арна, — сказал он.

— Пап.

— Ты вернёшься.

— Пап. Я иду на астероид триста метров в поперечнике в компании ЕВА у которой плазменные эмиттеры в ладонях. Что со мной случится.

— Не знаю, — сказал Чиро. — Именно поэтому говорю.

Арна застегнула последнее крепление. Повернулась к нему. Посмотрела — тем взглядом который был от Евы, сквозь, туда где видно что человек на самом деле.

— Пап, — сказала она. — Всё будет нормально.

— Это слово Герри.

— Я знаю. — Она улыбнулась — широко, тепло, его улыбка. — Я у него взяла. Он не заметил.

Чиро смотрел на неё секунду. Потом обнял — крепко, быстро, так обнимают когда хотят сказать много а времени мало.

— Иди, — сказал он.

Поверхность астероида под ногами была такой же серой и невзрачной как с борта. Арна шла к камню рядом с ЕВА — маленькая фигура в скафандре рядом с высокой, в том же скафандре который она носила "для экипажа". Они не говорили. Между ними за два месяца сложилось что-то похожее на то что было между Нэшем и Хранителем — не слова, ритм.

Камень был перед ними.

Арна остановилась. Смотрела на него.

— Он грустный, — сказала она.

— Да, — сказала ЕВА.

— Его обидели.

— Его выключили. Намеренно.

Арна смотрела на камень. Потом подняла взгляд на ЕВА.

— Ты думаешь я смогу?

— Я думаю ты единственная кто может, — сказала ЕВА. — Я чувствую точки. Но ты — говоришь с теми кто их сделал. Это разные вещи.

Арна смотрела на неё. С тем серьёзным выражением которое за последние месяцы стало появляться всё чаще — не детским, своим, тем которое будет с ней всю жизнь.

— Ладно, — сказала она. Просто.

Сняла перчатку.

ЕВА хотела сказать что-то — про вакуум, про температуру, про то что без перчатки в открытом космосе. Потом не сказала. Потому что посмотрела на руку Арны — тринадцатилетнюю руку с пятью обычными пальцами — и вдруг поняла что не надо. Что Строители знали что делали когда говорили именно с ней.

Арна положила ладонь на камень.

Ничего не происходило.

Пять секунд. Десять. Пятнадцать.

ЕВА ждала. Не торопила. Смотрела на девочку рядом которая стояла с закрытыми глазами и голой рукой на мёртвом камне в открытом космосе и дышала ровно — медленно, глубоко, как дышат когда слушают что-то очень тихое.

Потом камень начал светиться.

Не сразу. Сначала — едва заметно. Из-под ладони Арны, от пяти маленьких пальцев — золотистый свет. Тихий. Знакомый. Тот самый.

Потом глубже. Потом шире. Потом — камень задышал.

ЕВА чувствовала это через тело — резонанс, тот который она знала уже девятнадцать раз, живой, тёплый, настоящий. Точка просыпалась. Медленно, с трудом, как просыпаются после очень долгого очень тяжёлого сна — но просыпалась.

— Нэш, — сказала ЕВА в канал. Тихо. Чтобы не спугнуть.

— Вижу, — сказал Нэш. В его голосе было то что появлялось редко — что-то похожее на изумление. — Вижу на сканерах. Это... она это делает?

— Она.

Долгая пауза.

— Запрос по базе данных, — сказал Нэш наконец. — Ни один из известных нам методов активации не работает с подавленными точками. — Ещё пауза. — Она не использует известный метод.

— Нет, — сказала ЕВА. — Она просит.

Арна убрала руку через две минуты.

Камень светился — не ярко, не так как полностью активированные, но живой. Дышащий. Тёплый.

Она стояла и смотрела на него. Потом надела перчатку — аккуратно, правильно, как учил Вито. Повернулась к ЕВА.

— Они сказали кто это сделал, — сказала она.

ЕВА смотрела на неё.

— Сказали?

— Не словами. — Арна думала как объяснить. — Как когда чувствуешь что кто-то был в комнате. По воздуху. По тому как всё стоит. — Она посмотрела на камень. — Это очень старое. Старше Строителей.

Тишина в канале.

— Старше Строителей, — повторил Нэш. Медленно. — Это невозможно.

— Нэш, — сказала ЕВА.

— Что.

— Две недели назад ты сказал что восстановить подавленную точку невозможно.

Пауза.

— Принял, — сказал Нэш. — Старше Строителей. Записал.

— И ещё, — сказала Арна.

— Что? — это уже Алекс. Все слушали.

Арна смотрела на тёмное пространство вокруг астероида. На звёзды. На то направление откуда — она не знала как знала, просто знала.

— Оно ещё здесь, — сказала она. — Рядом. Наблюдает.

Маргарис поднял щиты через тридцать секунд.

Клара была у орудийного поста раньше чем Алекс сказал "боевая готовность" — она всегда была раньше, это было её. Страж из машинного вышел на мостик молча — просто встал у стены, огромный, спокойный, как скала которая знает что такое настоящая буря.

Левый смотрел на сканеры.

— Ничего нет, — сказал Нэш. — Пространство чистое. Ни одной сигнатуры.

— Она говорит что есть, — сказал Алекс.

— Я верю ей, — сказал Нэш. — Именно поэтому мне не нравится что сканеры молчат. Это значит что оно умеет прятаться от сканеров.

— Как давно умеет? — спросила Хранитель.

— Если старше Строителей, — сказал Нэш, — то очень давно.

Пауза.

— Левый, — сказал Алекс.

— Да.

— Твои технологии подавления точек — ты мог разработать их сам? Без чужой помощи?

Левый смотрел на сканеры. На пустое пространство которое не было пустым.

— Да, — сказал он.

— Значит кто-то другой тоже мог.

— Да.

— Кто-то кто знает о точках. О сети. О Волне.

— Да.

— И кто хочет чтобы сеть осталась тёмной.

Левый молчал секунду. Потом повернулся к Алексу. Четыре глаза — внимательные, без страха, с тем выражением, которое у него появилось за два месяца на борту — не того Левого который строил флот для своей идеи, другого, того который сидел у воды на пляже и вспоминал слово домой.

— Да, — сказал он. — Именно так.

На мостике тишина.

За иллюминатором было пустое пространство которое наблюдало.

ЕВА и Арна возвращались к шлюзу, две фигуры на сером астероиде, маленькие, в скафандрах. ЕВА шла чуть впереди. Арна рядом. Между ними то расстояние в полшага которое не нужно преодолевать.

Алекс смотрел на них через камеру внешнего обзора.

На девочку которая только что разбудила мёртвый камень.

На ЕВУ, которая чувствовала то чего не чувствовали датчики.

На пустое пространство, которое смотрело на них.

— Нэш, — сказал он.

— Капитан.

— Связь с флотом. Все двенадцать кораблей — немедленно проверить свои точки. Те что уже активировали. Статус каждой.

— Думаешь оно гасило не только эту?

— Думаю мы не первые кто подходил к этому астероиду.

Нэш уже набирал. Хранитель уже считала. Левый уже смотрел на карту точек с тем выражением, с которым смотрят когда понимают что задача больше чем казалась.

Шлюз закрылся. ЕВА и Арна были на борту.

Арна сняла шлем. Волосы растрепались. Она огляделась — увидела лица, поняла всё без слов.

— Их много? — спросила она. — Погашенных?

— Пока не знаем, — сказал Алекс.

— Я смогу ещё, — сказала Арна. — Если нужно.

Чиро стоял у стены коридора. Смотрел на дочь. На её растрёпанные волосы. На руку без перчатки, которую она держала чуть иначе чем обычно — как держат после чего-то важного.

Арна посмотрела на него. Улыбнулась — широко, тепло, его улыбка.

— Нормально, пап, — сказала она.

Чиро выдохнул.

— Нормально, — согласился он. И обнял её — крепко, быстро. Так обнимают когда важное позади и можно наконец обнять и расслабится.

Девятнадцатая точка подавлена. Намеренно. Фазовым подавлением — технология Левого, разработанная независимо кем-то ещё. Кем-то очень старым. Старше Строителей. Арна восстановила точку. Руками. Без перчатки. Она просила — не активировала. Это разные вещи. Я чувствовала через тело как камень просыпается. Больно и хорошо одновременно. Нет слова для этого. Арна сказала — оно наблюдает. Сканеры молчат. Это хуже чем если бы кричали. Алекс запросил статус всех активированных точек. Ждём. Левый смотрит на карту с тем лицом которое мне не нравится. Хранитель считает. Нэш набирает. Всё как всегда — только враг новый. Очень старый новый враг. Чиро обнял Арну у шлюза. Я видела через камеру. Не вмешивалась. Некоторые моменты только для двоих. Мне нравится когда они все дома. Даже если снаружи что-тоза нами наблюдает. Записано.

Глава 2. Карта

Ответы пришли через сорок минут.

Нэш читал их молча. Это было плохим знаком — Нэш который молчит дольше двух минут это Нэш которому не нравится то что он видит и который проверяет прежде чем говорить. Хранитель стояла рядом и смотрела на тот же экран с тем же выражением.

Два существа которые не любили плохих новостей смотрели на плохие новости.

— Нэш, — позвал Алекс.

— Секунду.

— Нэш.

— Секунду, — повторил Нэш. Не грубо. Просто — секунду. Он дочитал. Закрыл планшет. Открыл второй. Закрыл. Поднял взгляд.

— Шесть, — сказал он.

Тишина.

— Из восемнадцати активированных, — продолжал Нэш ровно, — шесть показывают аномалии резонанса. Не все такие как девятнадцатая — некоторые слабее. Но паттерн тот же. Фазовое подавление. Разной степени.

— Шесть из восемнадцати, — сказал Алекс.

— Да.

— Это треть.

— Математика верная.

Алекс смотрел на карту точек на тактическом столе. На восемнадцать зелёных огней которые они зажигали два месяца. Флот, координация, Арна и её руки на камнях, Нэш и Хранитель которые не спали — всё это. И шесть из восемнадцати.

— Когда, — сказал он. Не вопрос, направление.

— Хороший вопрос, — сказал Нэш. — Я смотрел на временные сигнатуры подавления. Это не случайный момент. — Он помолчал. — Они гасили их после нас. Мы активировали — они приходили и гасили. Следили за нами.

— Всё время, — сказала Ева.

— Всё время.

— Два месяца.

— Два месяца.

Ева стояла у иллюминатора. Смотрела на пустое пространство снаружи. На то место где — по словам Арны — что-то наблюдало. Сканеры по-прежнему молчали. Пространство по-прежнему было пустым. По-прежнему не было.

— Левый, — сказала она.

— Да.

— Твои файлы. Где они хранились.

— На флагмане. Закрытый сервер. Изолированный от основной сети.

— Изолированный, — повторила Ева.

— Да.

— Но кто-то их взял.

— Или, — сказал Левый, — разработал независимо. Я уже говорил — для фазового подавления не нужно знать о Строителях. Нужно понимать резонанс и знать как его сломать. Если существо достаточно старое и достаточно умное…

— Старше Строителей, — перебил Нэш.

— Да. — Левый смотрел на карту. — Тогда оно не брало мои файлы. Оно знало это раньше меня. Задолго до.

Молчание.

— Оно делало это раньше, — сказала Хранитель.

Все посмотрели на неё. Она говорила ровно — без интонации, как говорят когда факт настолько большой что интонация к нему не подходит.

— Это не первый раз когда оно гасит точки, — продолжала Хранитель. — Если оно старше Строителей — значит оно видело предыдущие циклы. Предыдущие цивилизации которые находили сеть. И гасило тогда тоже.

— Три миллиарда лет, — сказал Нэш тихо.

— Три миллиарда лет, — подтвердила Хранитель. — Каждый раз. Любая цивилизация которая находила достаточно точек — оно приходило и гасило. Держало сеть тёмной.

— Зачем, — сказал Алекс.

— Не знаю, — сказала Хранитель. Это было редкое слово для неё. Очень редкое.

Арна слушала весь разговор с порога мостика.

Она вошла тихо — после шлюза, после объятий Чиро, после того как переоделась и убрала волосы и выпила чай который папа поставил перед ней молча и который она выпила тоже молча потому что им двоим слов не всегда нужно. Вошла и встала у порога и слушала.

Шесть из восемнадцати.

Три миллиарда лет.

Она смотрела на карту точек на тактическом столе. На шесть которые теперь светились не зелёным а жёлтым — аномалия, требует внимания, под вопросом. На восемнадцать которые ещё были зелёными. На двадцать четыре которые ещё не активировали.

Потом подняла взгляд на пустое пространство за иллюминатором.

Оно всё ещё было там. Она чувствовала это — не страхом, чем-то другим. Как чувствуют взгляд спиной. Только не спиной — везде. Как будто пространство само стало глазом.

— Арна, — сказал Алекс.

Она вошла на мостик. Подошла к тактическому столу.

— Оно не ушло, — сказала она.

— Знаю.

— Оно слушает нас прямо сейчас.

— Знаю.

— Тебя это не пугает?

Алекс смотрел на неё. На тринадцатилетнее лицо которое задавало очень взрослый вопрос очень спокойным голосом.

— Пугает, — сказал он. — Но пока оно только наблюдает — мы тоже наблюдаем. — Он кивнул на карту. — Смотришь на точки?

— Смотрю.

— Что видишь?

Арна смотрела на карту. На зелёные, на жёлтые, на пустые места где ещё ничего не было.

— Паттерн, — сказала она.

Нэш поднял взгляд от планшета.

— Какой?

— Оно гасило не случайные. — Арна провела пальцем по карте — не касаясь экрана, рядом, вдоль жёлтых точек. — Смотри. Вот эта. Вот эта. Вот эта. Они не рядом друг с другом — они в разных секторах. Но если соединить...

Нэш уже смотрел. Уже проводил линии на своём планшете.

Хранитель — рядом, за секунду — уже считала.

— Она права, — сказала Хранитель. Без паузы, без проверки, просто факт. — Шесть погашенных точек образуют структуру. Не случайную. — Она помолчала ровно столько сколько нужно чтобы сказать правильно. — Если эти шесть остаются тёмными, сеть при полной активации будет неполной. Строители не смогут говорить через неё полностью. Будут разрывы. Слепые зоны.

— Как дыры в сети, — сказал Нэш.

— Да. Именно как дыры. Сеть будет работать — но не так как задумано. Не в полную силу.

— Умно, — сказал Левый. Тихо. С тем выражением с которым говорят когда признают чужое мастерство против своей воли.

— Очень умно, — согласился Нэш. — Не гаси всё, это заметно. Погаси ключевые узлы. Создай иллюзию что сеть работает. А она — не работает. Не по-настоящему.

— И мы бы не заметили, — сказала Ева. — Если бы не нашли девятнадцатую случайно.

— Не случайно, — сказала Арна.

Все посмотрели на неё.

— Строители показали мне, — сказала она просто. — Ночью. Позавчера. Я думала что просто сон. — Она пожала плечами — немного виновато. — Надо было сказать сразу. Извините.

Тишина.

Потом Чиро — он стоял у входа на мостик с тем выражением с которым стоят когда очень хотят войти но понимают что это не их момент, тихо сказал:

— Девочка. Когда Строители говорят тебе что-то — это не просто сон.

— Я поняла, — сказала Арна. — Теперь поняла.

ЕВА молчала.

Она слушала весь разговор и молчала и одновременно делала то что делала всегда — вела флот, проверяла реакторы, следила за курсом. Два потока. Но основной поток был здесь и он думал об одном.

Паттерн.

Шесть точек. Структура. Дыры в сети которая должна работать в полную силу.

Она чувствовала эти дыры. Через тело — как чувствуют отсутствие чего-то что должно быть. Как пустота в комнате где должна стоять мебель. Как тишина где должен быть звук.

И ещё — она чувствовала кое-что другое.

То что чувствовала с первой активированной точки и о чём не говорила потому что не понимала до конца. Резонанс. Тот который был между ней и узлами. Между её телом и камнями которые Строители сделали три миллиарда лет назад.

Тело делали для ИИ который хотел понять своих людей изнутри. Это она знала.

Но теперь — глядя на карту с дырами, чувствуя отсутствие шести точек как физическую боль — она думала: а что ещё они вкладывали? Что ещё знали когда делали?

— ЕВА, — сказал Алекс.

— Слушаю.

— Ты можешь восстановить остальные пять? Как девятнадцатую — с Арной?

ЕВА смотрела на карту.

— Не сегодня, — сказала Арна раньше чем ЕВА успела ответить. — Мне нужно время. — Она сказала это без извинения — просто факт, спокойно, с той уверенностью которой два месяца назад не было. — После девятнадцатой я чувствую что... не пусто, но тихо. Как мышца после тяжёлой работы.