ПЕРВЫЕ

Он висел над руинами — неподвижно. Молча.

На мостике «Маргариса» тишина аж звенела.

Долгая. Та, которая бывает, когда видишь что-то для чего ещё нет слов.

— Боже, — сказал Касс тихо. Из-за штурвала. Молодым голосом, который не умел скрыть.

— Да, — сказал Алекс. — Именно.

— Нэш. — Ева первой нашла голос. Сигнал ровный, рабочий.?

— Идёт. Тот же, что был. Только теперь — сильнее. Намного сильнее. — Пауза. — Они засекли наш выход из варпа. — Ещё пауза. — Ева. Они не двигаются. Корабль на месте.

— Оружие?

— Сканер не идентифицирует. Я не знаю, что у них оружие а, что нет. — Нэш говорил ровно. — Технология незнакомая.

— Клара. Орудия в готовности — не в боевом. Как договорились.

— Принято.

— Касс — держим дистанцию. Не приближаемся. Зависаем здесь.

— Принял.

— Герри.

— Что, — отозвался Герри. Он стоял у входа на мостик и смотрел на чужой корабль через иллюминатор. С тем же выражением, с которым смотрел на сломанный реактор — внимательно, оценивающе.

— Щиты?

— Сто процентов. Держу. — Пауза. — Интересный корабль.

— Интересный?

— Двигатели — не там, где обычно. Или я не вижу где. — Герри прищурился. — Хотел бы посмотреть, что у них внутри.

— Герри, — сказала Ева.

— Что.

— Сначала познакомимся.

— Нормально, — сказал Герри. И пошёл обратно в машинное. Посмотрел ещё раз через плечо на чужой корабль. — Интересный.

Они висели так двадцать минут.

Никто не двигался. Ни «Маргарис» ни чужой корабль. Просто — смотрели друг на друга через четыреста километров пустоты.

— Они ждут нас, — сказала Ева наконец.

— Или мы ждём их, — сказал Алекс.

— Они ждали дольше. Им первый шаг делать неудобно. — Ева смотрела на экран. — Мы пришли к ним. Значит нам и начинать.

— Согласен, — сказал Алекс. — Как?

— Нэш. Символы узловой точки. Те, которые мы расшифровали на Кериосе. Можешь транслировать?

— На какой частоте?

— На их. — Ева посмотрела на него. — Той, которую ты слушал девять суток.

Нэш смотрел на неё секунду. Потом:

— Это значит мы говорим на их языке.

— Это значит мы пробуем. — Ева смотрела на экран. — Если они тоже носители маркеров — символы узловой точки должны быть им знакомы. Это общий язык. Единственный, который у нас есть.

— Двадцать секунд на настройку, — сказал Нэш. И уже работал.

Ева посмотрела на Алекса. Он кивнул — коротко. Дай добро.

— Нэш — передавай.

Тридцать семь символов. Базовое приветствие языка строителей — то, что Ева нашла в узловой точке Кериоса и что Нэш расшифровал за ночь. Не слова — образы. Не текст — смысл. Мы здесь. Мы видим вас. Мы пришли с миром.

Сигнал ушёл.

Тишина.

Десять секунд. Двадцать. Тридцать.

— Ева, — сказал Нэш. Голос — тот ровный голос, который Ева научилась читать. Сейчас в нём было что-то. Не волнение — что-то глубже. — Они отвечают.

На экране — сигнал. Та же частота. Те же символы — но другие. Не тридцать семь — больше. Намного больше.

— Они говорят на языке строителей, — сказала Ева тихо.

— Да. — Нэш смотрел на данные. — Но диалект другой. Некоторые символы — те же. Некоторые — незнакомые. — Пауза. — Ева. Это как два человека, которые говорят на одном языке — но один с севера, другой с юга. Понимают друг друга — не всё. Но достаточно.

— Что они говорят? — спросила Рэй.

Ева смотрела на символы. Читала — медленнее чем на Кериосе, здесь были не все знакомые. Но что-то проходило. Что-то — через маркеры, через кровь, через то, что досталось ей от тех кто ушёл с Земли восемь тысяч лет назад.

— Они говорят... — она остановилась. — Нэш. Ты видишь вот этот символ?

— Вижу. Незнакомый.

— Нет. — Ева смотрела на него. — Я его знаю. — Пауза. — Это «долго». Очень долго. — Ещё пауза. — Они говорят, что ждали долго. — Она медленно читала дальше. — И что... рады.

Тишина на мостике.

— Рады, — повторил Алекс тихо.

— Да. — Ева смотрела на чужой корабль за иллюминатором. — То же слово, которое было на Кериосе. — Пауза. — Они получили то же послание, что и мы. Древняя раса отправила его двум видам одновременно. — Она повернулась к Алексу. — Мы не единственные кто летит по этому маршруту. Мы всегда летели вместе. Просто не знали.

Алекс смотрел на дочь. На чужой корабль. На символы на экране.

— Рэй, — сказал он тихо.

— Вижу, — сказала Рэй. — Слышу. — Пауза. — Понимаю.

— Нэш. Ответь им. — Ева говорила ровно. — Те же символы, что мы передавали. И добавь один.

— Какой?

— «Вместе». — Она смотрела на экран. — Если они знают язык строителей — они знают это слово.

Нэш смотрел на неё. Потом на экран. Потом — кивнул. Единственный раз за всё что Ева его знала, когда он кивнул без слов.

— Передаю, — сказал он.

Сигнал ушёл.

Они ждали.

Пятнадцать секунд.

Потом — чужой корабль начал двигаться. Медленно. Очень медленно. Не на перехват — к ним. К «Маргарису». Останавливаясь каждые несколько секунд — как будто спрашивая: можно?

— Они идут к нам, — сказал Касс.

— Да. — Ева смотрела на экран. — Касс. Сделай то же самое. Медленно. С остановками.

— Принял. — Пауза. — Это как танец.

— Да, — сказала Ева. — Именно как танец.

Два корабля двигались навстречу друг другу — медленно, осторожно, с остановками. Сближались. Чужой корабль вблизи был ещё необычнее — поверхность не металл, что-то другое. Матовое. С едва видимыми линиями, которые могли быть швами или могли быть чем-то ещё. Никаких иллюминаторов — или они скрыты. Никаких опознавательных знаков — или они непонятны.

— Красивый, — сказал Чиро тихо. Рядом с Евой. Смотрел на чужой корабль с тем открытым любопытством, которое у него никуда не девалось.

— Да, — согласилась Ева.

— Как думаешь — они смотрят на нас так же?

— Наверное, — сказала Ева. — Мы для них тоже — первые.

Чиро кивнул. Смотрел на чужой корабль.

— Интересно, — сказал он. — Герри прав.

— Про что?

— Интересный корабль. — Пауза. — Интересные люди. Если они люди.

— Если, — согласилась Ева.

Корабли сблизились до пятидесяти километров. Остановились. Зависли рядом. Смотрели друг на друга.

Нэш нарушил тишину:

— Новый сигнал. Другой. Не символы — что-то другое. — Он смотрел на данные. — Ева. Я думаю это... изображение.

— Что?

— Они передают изображение. — Нэш переключил экран. — Смотри.

На экране — фигура. Силуэт. Гуманоидный — два конца снизу, два сверху, одно наверху. Пропорции другие чем у человека — длиннее, тоньше. Но — узнаваемо. Живое существо. Прямоходящее. Смотрящее вперёд.

И рядом с силуэтом — символ. Тот самый, который Ева только что передала им.

«Вместе».

— Они показывают себя, — сказала Рэй тихо. — Они говорят — мы вот такие. И мы — вместе.

— Да, — сказала Ева. Она смотрела на силуэт. На существо, которое никто из людей никогда не видел — и которое только что сказало им то же, что они сказали ему. — Нэш. Ответь. Наш силуэт. И тот же символ.

— Готово.

— Передавай.

Сигнал ушёл.

Тишина.

Потом — из чужого корабля — что-то. Не сигнал. Свет. Маленький огонёк на борту — там, где у людей был бы иллюминатор — вспыхнул. Один раз. Два. Три.

Как будто кто-то там внутри — мигал.

— Они машут нам, — сказал Касс. Изумлённо. По-молодому. — Они буквально машут нам.

На мостике засмеялись. Все. Вместе. Тот смех, который бывает, когда напряжение уходит и остаётся что-то настоящее.

Ева смотрела на огонёк, который мигал. На чужой корабль. На пятьдесят километров пустоты между ними — которые только что стали меньше.

Намного меньше.

Большая Ева в бортжурнале:

— Первый контакт установлен. Они говорят на языке строителей — другой диалект но тот же язык. Передали своё изображение. Получили наше. Мигнули огнём три раза. Касс сказал, что они машут. Это правда. На мостике смеялись. Навигатор Ворон сказала вместе. Они согласились. Герри назвал их корабль интересным. Это высшая похвала. Записано.

Глава 4. Язык

На следующий день чужой корабль прислал предложение.

Не словами — действием. Он медленно, очень медленно, выдвинул стыковочный переходник. Маленький. Совместимый — почти. Как будто они изучили «Маргарис», пока висели рядом и попытались подогнать. Получилось не идеально, но достаточно.

Ева смотрела на это через внешние камеры. Долго.

— Они хотят встретиться, — сказала Рэй.

— Да.

— Лично.

— Да.

— Ева. — Алекс говорил ровно. — Мы не знаем, что там внутри.

— Знаю.

— Атмосфера. Гравитация. Биология. Всё может быть другим.

— Знаю.

— Сайра?

— Здесь, — сказала Сайра. Она пришла на мостик, когда увидела переходник. — Скафандры. Закрытые. Никакого прямого контакта с их атмосферой, пока я не знаю состав.

— Принято. — Ева смотрела на переходник. — Кто идёт?

— Ты, — сказал Алекс. — Как Навигатор. — Пауза. — И я. Как капитан.

— Папа...

— Ева. Ты идёшь к неизвестной цивилизации. Я иду с тобой. Это не обсуждается.

— Это звучит знакомо, — сказала Рэй тихо. — Кто-то говорил мне то же самое недавно.

Ева посмотрела на неё. Потом на Алекса.

— Хорошо, — сказала она.

— Нэш — с нами. — Алекс продолжал. — Ему нужно слышать их язык вживую.

— Я не выхожу из корабля, — сказал Нэш.

— Нэш.

— Я работаю лучше за своей станцией.

— Нэш. — Ева посмотрела на него. — Ты нужен там. Лично.

Долгая пауза.

— Коты остаются на корабле, — сказал Нэш наконец.

— Договорились.

— И я несу свой планшет.

— Конечно.

— И второй планшет.

— Нэш.

— Хорошо. Один планшет. — Пауза. — И резервный.

— Чиро, — сказала Ева.

— Уже одеваю скафандр, — сказал Чиро из коридора.

— Я не звала тебя.

— Я знаю. — Он появился в дверях мостика. В скафандре. Шлем под мышкой. Абсолютно спокойный. — Но ты же возьмёшь.

Ева смотрела на него.

— Почему ты так уверен?

— Потому что ты всегда берёшь меня, когда идёшь куда-то важное, — сказал Чиро просто. — Это уже традиция.

— Это была два раза.

— Традиция начинается с двух раз.

Ева смотрела на него ещё секунду. Потом — повернулась к Алексу.

— Он идёт, — сказала она.

— Видел, — сказал Алекс. С тем выражением, которое означало, что он всё одобряет, но не скажет об этом вслух.

Большая Ева в бортжурнале: — Чиро надел скафандр до того, как его позвали. Нэш торгуется за второй планшет. Алекс идёт с дочерью к неизвестной цивилизации и называет это не обсуждается. Всё нормально. Записано.

Переходник был узким.

Метров восемь — между двумя кораблями. Прозрачные стенки — видно звёзды снаружи. И в конце — их люк. Тёмный. Закрытый. С символами, которые Нэш фотографировал на ходу, не отрываясь от планшета.

Шли четверо — Ева, Алекс, Нэш, Чиро. В скафандрах, с закрытыми шлемами. Медленно. По одному.

— Нэш, — сказал Алекс в коммуникатор.

— Что.

— Убери планшет на тридцать секунд.

— Зачем.

— Посмотри вокруг. Просто посмотри.

Пауза. Потом — тихо, почти удивлённо:

— Красиво. — Нэш смотрел на звёзды через прозрачные стенки. — Это... красиво.

— Да, — сказал Алекс.

— Хорошо. — Нэш поднял планшет. — Достаточно посмотрел.

Чиро шёл рядом с Евой — в переходнике не разойтись, шли друг за другом, но он был сразу за ней. Она это чувствовала.

— Ева.

— Что.

— Ты готова?

— Да. — Пауза. — Нет. — Ещё пауза. — Да.

— Это честно, — сказал Чиро.

Их люк открылся — медленно, изнутри. Темнота за ним. Потом — свет. Другой. Не белый как у людей. Голубоватый. Тихий.

И они.

Их было трое.

Силуэт на экране был точным — длиннее людей, тоньше, с другими пропорциями. Вблизи — детали. Кожа — не кожа, что-то похожее, тёмно-серое с едва заметным рисунком. Четыре глаза — не два, четыре, расположенные иначе. Дают другой угол обзора. Рот — есть, но меньше человеческого. Руки — шесть пальцев, длинные.

Они стояли и смотрели на людей.

Люди стояли и смотрели на них.

Десять секунд молчания.

Потом один из них — средний, чуть выше остальных — сделал жест. Медленный. Рука поднялась — ладонью вперёд. Открытая.

Ева узнала этот жест. Не из учебников. Из чего-то более древнего.

Она подняла руку в ответ. Так же. Ладонью вперёд.

Средний — склонил голову. Чуть. Как кивок.

Ева склонила голову в ответ.

— Нэш, — сказала она тихо в коммуникатор. — Пиши всё.

— Пишу, — сказал Нэш. Он стоял за её плечом и его планшет работал в полный режим. — Ева. Они издают звуки. Тихие. Я записываю.

— Это речь?

— Не знаю. Пока нет. Слушаю.

Средний сделал шаг вперёд. Остановился. Смотрел на Еву — всеми четырьмя глазами. Потом достал что-то — небольшое устройство, похожее на планшет но другое — и показал ей экран.

На экране — символ. Тот самый. «Вместе».

Ева кивнула. Они поняли.

Средний — снова жест. Показал на себя. Потом на неё. Потом — вопросительно, это было понятно даже без слов — на устройство.

— Он хочет обменяться данными, — сказал Нэш в коммуникатор. — Устройство к устройству.

— Нэш. Можно?

— Технически — если я контролирую передачу и получение. — Пауза. — Дай мне тридцать секунд подготовиться.

Ева подняла руку к среднему — подожди. Он остановился. Ждал.

— Терпеливые, — сказал Алекс тихо.

— Пятьдесят миллионов лет, — напомнила Ева.

— Да. Привычка.

— Готово, — сказал Нэш. — Ева. Можешь.

Ева шагнула вперёд. Протянула планшет Нэша — экраном к среднему. Тот посмотрел. Потом приложил своё устройство.

Десять секунд. Двадцать.

— Получаю данные, — сказал Нэш. Голос — ровный. Но под ровным голосом было что-то. Восхищение. Настоящее. — Ева. Это... это их язык. Полная база. Они отдали нам полную базу своего языка.

— За один раз?

— За один раз. — Пауза. — Они доверяют. — Ещё пауза. — Или очень хотят, чтобы мы поняли их.

— Может и то и другое, — сказал Алекс.

— Нэш. Отдай им нашу базу. Симметрично.

— Ева... это все наши языки. Все данные...

— Они отдали свои. — Ева смотрела на среднего. — Отдай.

Долгая пауза.

— Отдаю, — сказал Нэш. — Ты права.

Обмен занял минуту. Потом средний отступил — и сделал что-то неожиданное. Посмотрел на устройство. Потом на Еву. И медленно, неуверенно — явно только что усвоив из базы данных — произнёс:

— При-вет.

Слово на языке экипажа. С акцентом, которого не бывает ни у кого из людей. Твёрдое. Точное. Неправильное интонационно — и от этого невозможно прекрасное.

На мостике «Маргариса» — большая Ева слышала через коммуникаторы — кто-то ахнул. Кто-то засмеялся. Кто-то — Касс, молодой голос — сказал «не может быть».

Ева смотрела на среднего. На четыре глаза, которые смотрели на неё — внимательно, немного тревожно. Правильно ли?

— Привет, — сказала она в ответ.

Средний — склонил голову. Облегчение. Оно было читаемым даже на лице, которого она никогда раньше не видела.

— Чиро, — сказала Ева тихо.

— Что.

— Ты видишь?

— Вижу, — сказал Чиро. Тихо. По-настоящему тихо. Без улыбки — серьёзно. — Ева. Он сказал привет и боялся, что ошибётся. — Пауза. — Это... понятно. Это очень понятно.

Ева посмотрела на него. Потом на среднего. Потом — достала свой планшет. Нашла в базе их языка первое слово, которое смогла произнести. Неуверенно. С ужасным акцентом. Но точно.

Их слово, которое означало — здравствуй.

Средний — замер на секунду. Потом все четыре глаза — а у них, оказывается, были веки — сомкнулись и раскрылись. Медленно. Ева не знала, что это значит. Но чувствовала.

Хорошее.

— Нэш, — сказал Алекс. — Сколько времени тебе нужно, чтобы начать нормально переводить?

— Их язык сложный. Не похож на человеческие. — Нэш смотрел в планшет. — Но база данных хорошая. — Пауза. — Шесть часов на первичный анализ. Потом смогу переводить простые фразы. Сложные — дольше.

— Шесть часов, — повторил Алекс. — Значит пока — символы и жесты.

— И ещё кое-что, — сказал Нэш. — Ева. Их база данных содержит не только язык. Там — история. Их история. — Пауза. — Я только начал смотреть. Но — Ева. Они летели к этой точке семьдесят лет. — Голос у него изменился. — Семьдесят лет экспедиция. Они знали про сеть дольше нас. — Ещё пауза. — Намного дольше.

Тишина в переходнике.

Средний — как будто почувствовал изменение — смотрел на Еву вопросительно.

Она подняла руку. Подожди. Он ждал.

— Семьдесят лет, — сказала Ева тихо. — Они летели семьдесят лет.

— Да, — сказал Нэш.

— И дождались.

— Да.

Ева смотрела на среднего. На существо, которое летело семьдесят лет, чтобы стоять здесь, в переходнике между двумя кораблями, и неуверенно говорить «при-вет» на чужом языке.

— Чиро, — сказала она.

— Что.

— Ребэ бы сказал, что это хорошая жизнь. Лететь семьдесят лет и дождаться.

Чиро молчал секунду. Потом — тихо:

— Да. Сказал бы.

Ева повернулась к среднему. Подняла оба планшета — свой и Нэша. Показала. Потом показала на него — на его устройство. Потом на часы на скафандре. Шесть пальцев — шесть часов.

Средний смотрел. Потом — кивнул. Понял.

— Возвращаемся, — сказала Ева. — Нэш работает. Через шесть часов — снова.

— Принято, — сказал Алекс.

Ева последний раз посмотрела на среднего. Потом — медленно, как он делал — подняла руку. Ладонью вперёд.

Он поднял свою. Шесть пальцев. Открытая ладонь.

— До свидания, — сказала Ева. По-русски. Для него непонятно.

Но интонацию — интонацию он понял. Это было видно.

Они пошли обратно по переходнику. Звёзды снаружи. Тишина. Нэш уже смотрел в планшет — шесть часов начались прямо сейчас.

Чиро шёл рядом с Евой. В переходнике — тесно, вплотную.

— Ева.

— Что.

— Семьдесят лет.

— Да.

— Мы летели девять суток и уже казалось долго.

Ева посмотрела на него — сбоку, через стекло шлема.

— Семьдесят лет — это целая жизнь.

— Да. — Чиро смотрел вперёд. — Или хорошая её часть.

— Ты думаешь они не жалеют?

— Ты видела его глаза, когда он сказал привет? — Чиро говорил тихо. — Нет. Не жалеют.

Ева смотрела на звёзды через прозрачные стенки переходника. На «Маргарис» впереди — родной, знакомый, свой.

— Чиро.

— Что.

— Спасибо, что надел скафандр заранее.

Чиро засмеялся — тихо, в шлеме. Тёплый звук в коммуникаторе.