Баран без справки

Баран без справки

Глава 1

Есть на свете люди, которым судьба с самого начала шепчет: «Осторожнее, брат». И есть люди, которым судьба кричит это через мегафон, влезает с тем же мегафоном в окно, а они всё равно надевают шляпу набекрень и шагают навстречу беде, как на концерт. Я, Володя Червонцев, принадлежал к третьей, самой презренной породе: к тем, кто услышал и мегафон, и шёпот, пожал плечами и решил, что раз мне досталось такое внимание — значит, я особенный.

Так я и думал до весны тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года, до которой у меня были имя, две руки, две ноги и одна квартира в хорошем районе с окнами на трамвайное депо. А после той весны у меня остались только бараны мысли, шёрстка и очень хорошее чувство запаха, о чём подробнее — не торопитесь, я ещё сам к тому не готов.

Но всё по порядку, как учит хороший рассказчик и как не учит плохая жизнь.

Родился я, надо полагать, как все — с криком, с намыленными ручками и полной уверенностью, что мир вращается вокруг моего пуповинного узла. Отец мой был бухгалтером — а что значит быть бухгалтером в стране победившего счёта, объяснять не надо: он складывал чужие цифры до тех пор, пока сам не превратился в цифру. Мать держала дачу, петуха по имени Платон и нехорошую привычку к молочному киселю. И дачу запомните: она нас ещё сведёт. Хуже того — она меня и сведёт, но об этом позже.

Вырос я, выучился, устроился в заготовительную контору и к тридцати годам достиг всего, о чём мечтал порядочный человек моего круга: отдельной комнаты, шевелюры, которая ещё держалась без боя, и репутации человека, который может забить стрелку, обвести вокруг пальца и при этом не забыть снять блестящие ботинки в дождь. Красавцем я не был, но уверенность заменяла мне лицо. Уверенности же я имел столько, что могли бы хоронить в ней покойников.

А теперь — герой мой, слушай, что я тебе скажу. Не об этом я. Слушай, что рассказчик скажет: если у тебя в жизни появилось слово «лёгкий», обведи его кружком и держись от него подальше. Всё моё падение началось с одного лёгкого. Не с легкомыслия — с легковой машины.

Её звали — нет, её никто не звал, машину не зовут по имени, зовут человека, — короче, звали меня Червонцев, а машину везли из города, из гаража начальника управления, и была она «Победа», чёрная, будто ночь, в которую её не припарковать, и лысая до хрома. И человек, который её вёз, то есть я, должен был довезти её до дачи одной приличной женщины, чьё имя я менять не стану, потому что даже барану положена скромность.