Моя темная нежность

Это правда. Я вчера сильно устала и перенервничала, а сегодня всё тело болит, как после тренировки. А сердце не на месте, как и мысли.

– Если тебе трудно там, Аврора, всегда можешь включиться в семейный бизнес. Мы, в том числе, и для вас строили его.

Начинается.

– Спасибо, – отворачиваюсь к окну. – Но ювелирное дело меня не привлекает, пап. Мне нравится другое.

Он кивает.

– И это нормально. Моя задача как родителя – дать тебе образование и показать мир. Вроде я с этим справился.

– Справился на отлично, – улыбаюсь.

– Кирилл зато горит ювелиркой, – мама вставляет пять копеек, от которых воротит. – Так жду вашу свадьбу, дочь, не представляешь.

– А что изменится с этой свадьбой? – приоткрываю окно, вдыхая свежий воздух.

– Ты будешь финансово обеспечена, а бизнес из разряда партнёрского перейдет в семейный, – папа поворачивает руль и мы заезжаем на парковку ресторана.

– И ничего про моё личное счастье.

Папа напрягает плечи, как делает всегда, когда заходит этот разговор.

– Это на первом месте, Аврора. Кирилл хороший парень, надёжный. Я не для того тебя родил и воспитывал, чтобы ты выскочила замуж за дебила-гопника.

Вот как.

– Про финансовое обеспечение странно, папа, не думаешь? У меня есть счёт в банке, квартиру и машину ты подарил. Я сама работаю, – сдерживаю злость. – Неужели этого недостаточно?

– Деньги всегда приходят через мужчину, – мама оборачивается ко мне и во взгляде обычное равнодушие. – Вы поженитесь, ты забеременеешь и будешь спокойно заниматься детьми.

– А Кирилл будет работать и содержать, – папа переключает передачу.

– Я не содержанка!

Папа тяжело вздыхает, смотря в боковые зеркала и паркуясь задом.

– Никто об этом и не говорит. Я купил тебе квартиру и машину как подушку безопасности, дочь. Это твоё, никто никогда претендовать не станет. Но это не значит, что твой муж не должен тебя полностью обеспечивать.

– Я не хочу замуж за Кирилла.

– Посмотри на него с другой стороны, Аврора, – мама отстёгивает ремень безопасности. – Таких разбирают щенками. Он целеустремлённый…

Не слушаю до конца, открываю дверь и вылетаю из машины.

Щеки горят, а в груди давит от несправедливости. Почему они не понимают меня? Почему ставят бизнес выше?

Захожу в ресторан первая и сразу натыкаюсь глазами на Алфёровых. Они сидят в центре зала, ожидая нас. Людей много, сейчас бизнес ланч, но не полная посадка. Официанты бегают, создавая суету.

Следом заходят родители и папа приобнимает меня за талию. Возможно, пытается успокоить, а, возможно, просит вести себя нормально.

– Доченька, дорогая, – мама Кирилла тянет ко мне руки, как только мы подходим к столу. Наклоняюсь к ней и чувствую, как жирная красная помада отпечатывается на моей щеке. – Ты красавица.

– Здравствуйте, – ищу глазами салфетницу на столе. – Спасибо, от вас особенно приятно слышать.

Елена Владимировна морально тяжёлая женщина. Долго не могу рядом с ней находиться. У нее свой магазин женской одежды, с которым никто не конкурирует. Она считает это абсолютным успехом, ведь возит вещи из-за границы. Но на деле, там безвкусные фасоны и космические цены. Можно зайти как в музей, посмотреть один раз и больше не возвращаться. Елена Владимировна считает себя бизнес-леди, которая рвет зубами всё и всех. Возможно, в какой-то степени так и есть, но чаще всего её не воспринимают всерьёз.

– Наконец-то, – Сергей Сергеевич, папа Кирилла, протягивает руку моему отцу. – Долго едешь, Костя.

– Пробки, – отец отвечает на рукопожатие и садится рядом с мамой.

Кирилл здоровается с папой, а потом наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку. Отворачиваюсь и занимаю место рядом с его мамой. Надо выбирать меньшее из зол.

– Я соскучился, – Кирилл шепчет на ухо. Меня передёргивает, но внешне остаюсь спокойной. Он садится напротив меня и я чувствую облегчение. Пусть смотрит, но не касается.

Официанты принимают заказы, и пока мы ждём еду, родители обсуждают предстоящее открытие магазина в торговом центре. Слушаю фоном, мысли возвращаются во вчерашний день, а точнее вечер.

Почему с Арваем я чувствовала себя комфортно? Мы ведь знакомы пару часов и не общались толком.

Смотрю в пустую тарелку, подперев рукой голову. По спине мурашки, а ладони снова влажные. Поднимаю глаза, Кирилл сверлит меня взглядом. Внешне он красивый мужчина: русые волосы, зелёные глаза, прямой нос и тонкие губы. Он не выглядит как альфа-самец, скорее как интеллигент, но очень богатый.

Перевожу взгляд правее и встречаюсь с черными, гипнотическими глазами.

Арвай сидит за угловым столом, развалившись в кресле. Поднимает белую чашку и подносит к губам. Он смотрит в глаза поверх чашки и я фантомно чувствую его запах, будто он совсем рядом. Губы сами приоткрываются от удивления, но я продолжаю смотреть.

Кирилл оборачивается назад. Его руки лежат на столе, кулаки сразу сжимаются. Он поворачивается ко мне так резко, кажется, я слышу хруст его шеи. Арвай даже не пошевелился, а продолжил смотреть на меня.

– Пойдем, Аврора, надо поговорить.

Глава 5. Аврора

– Вы куда? – папа поднимает голову.

– Дело молодое, Кость, – Сергей Сергеевич улыбаясь, закидывает руку на спинку стула своей жены.

Кирилл встает из-за стола, испепеляя меня недовольным взглядом. Не жду, пока он подаст мне руку, поднимаюсь следом. Если ругани не избежать, ну ладно. Хотя не понимаю, в чем проблема.

Мы выходим на летнюю террасу, несколько столиков заняты под навесом. Лопатки горят от молний, которые бросает в меня Кирилл. Останавливаюсь у ароматной клумбы с лавандой, прикрывая глаза от приятного запаха. Каждый год ресторан украшает террасу цветами и всегда – это лаванда в сочетании с другими красивейшими растениями.

– Потрудись объяснить, Аврора, что за переглядки? – Кирилл встает передо мной. Зрачки расширены от злости, а кисти сжаты в кулаки.

– Тебе показалось.

– Неужели? – усмехается. – Ты ко мне жестока, любимая. Я стараюсь сделать всё, чтобы ты перестала смотреть на меня как кусок говна, но вместо этого, что я получаю?

– Я смотрю на тебя нормально, Кирилл, не преувеличивай свою значимость, – складываю руки на груди. – Я не люблю тебя, в этом все и дело. Давай разорвем помолвку и отпустим друг друга в счастливую жизнь. Тебе также не нужен этот брак, мы никогда не станем семьей.

Он кладет ладонь на мои губы и сильно давит. Чувствую, как зубы больно упираются в верхнюю губу.

– Замолчи, пожалуйста, – шипит. – Ты ни черта не ценишь, но по-другому и не может быть. Родилась с золотой ложкой во рту, ничем не удивишь. Но я попытаюсь еще и еще, пока не поймешь, что лучше меня рядом с тобой никого не будет. Про этого мужика забудь, Аврора. Не вынуждай меня превращаться в одного из мудаков из твоих сраных книжек, ладно?

Оттягиваю его руку от себя и делаю шаг назад.

– Ты запугиваешь меня?

– Нет, – проводит рукой по волосам. – Я пытаюсь объяснить в сотый раз, что никто не отменит нашу свадьбу. Ты – моя, Аврора. Смирись.

– Или что? – глаза мокнут от слез.

– Или я закрою тебя в квартире и будешь выходить только с моего разрешения.

Смотрю на Кирилла, пытаясь осознать сказанное. Он ведь шутит? Не может человек в здравом уме говорить подобные вещи.

– Что с тобой случилось? Ты ведь был нормальным.

Он усмехается, поправляя воротник рубашки.

– Ты случилась, Аврора. Вот, что. Строишь из себя непонятно что, хотя…

– Хотя, что?

– Ничего, – выдыхает. – Веди себя как девушка, у которой есть жених. Прошу тебя. Можешь не любить меня, ладно, переживу это, – отмахивается. – Но уважать заставлю, если сама не понимаешь.

Перевожу взгляд на клумбу, чувствуя покалывание в теле и желание, влепить Кириллу пощечину. Я действительно не понимаю, почему он превратился в чудовище. Или раньше я не замечала, что он такой?

– Родители, ждут. Пойдем, – кивает на дверь в ресторан.

– Я сначала в туалет.

Кирилл молча уходит, а я бегу в уборную. В горле застревают рыдания, зрение плывет из-за слез.

В туалете никого нет, включаю воду в самой крайней раковине. Намыливаю руки и смываю. Потом еще раз. И еще. И еще. Стараюсь смыть невидимую грязь, но чем сильнее оттираю, тем больше ее становится.

– Не надо плакать, – голос Арвая пугает и я почти подпрыгиваю. Не заметила как он вошел и даже не увидела его черную фигуру в огромном зеркале перед собой.

– Я… что ты здесь делаешь?

Он вытаскивает салфетки из диспенсера и протягивает мне. Выключаю воду, не поднимая глаза на мужчину.

– Подслушивал.

Встряхиваю руки в раковину и забираю салфетки.

– Зачем?

– Понимаю, почему он ревнует. Но не понимаю, почему ведет себя как ушлёпок, – заглядывает в лицо. – Вот думаю, что сломать ему в первую очередь, руку, за то что прикасался к тебе так. Или ноги, чтобы больше ходить не смог.

Арвай говорит спокойно, почти воркует. Мне нравится тембр его голоса, но слова ужасные.

– Зачем тебе это все? – вытираю размазанную тушь под глазами. – Не нужно.

– Я приехал, чтобы посмотреть и убедиться в своих догадках, Аврора. И то, что я увидел, ну, – сжимает кулаки. – Мягко говоря, не очень.

Поднимаю взгляд и чувствую головокружение. То ли от стресса, то ли от близости Арвая.

– Какие догадки? Прости, я ничего не понимаю сейчас, мне нужно идти.

– Твоя ошибка, что ты убеждена, что от него нет спасения. Ведь даже родители не слышат тебя и не замечают очевидное.

Голова сейчас лопнет.

– Арвай, пожалуйста, – выбрасываю салфетки в урну. – Я сейчас не в том состоянии, чтобы нормально общаться. Извини. И… Мы с тобой в женском туалете наедине, у меня могут быть проблемы, а я не хочу этого.

Мужчина поднимает руку, проводит теплым пальцем по скуле, вытирая слезинку. Смотрит опять не моргая, ведет глазами вслед за своей рукой.

– Знаешь, что может сделать мужчина, когда его женщина плачет? – наклоняется, нюхая мои волосы. – Страшные вещи, Аврора. Не думай, что ты беззащитна и некому заступиться за тебя.

– Твои слова пугают, – сглатываю.

– Пусть боятся те, кому они адресованы. А ты, – прижимается губами к щеке и это место сразу щиплет. – Сокровище моё, нет ни одной причины, чтобы ты боялась.

Сокровище мое?

– Арвай, я…

– Ты, Аврора. Только ты, – делает шаг назад.

Я, наверное, сошла с ума, но хочу сбежать с ним прямо сейчас. Все бросить и скрыться ото всех, чтобы не нашли. Не понимаю, что происходит с родителями и с Кириллом, который с каждым днем становится другим. Я хочу, чтобы меня принимали и перестали исправлять под себя.

– Ничего не бойся, – Арвай уходит из туалета, а я остаюсь одна. В ушах гудит от его голоса, в носу запах его одеколона, а мысли летят вслед за ним.

Бояться я перестаю, позволяя Арваю действовать, что в конечном итоге приведет к обоюдному безумию.

Глава 6. Аврора

Рабочие будни пролетают со скоростью света. Не успеваю опомниться, как день заканчивается и я без сил ползу домой.

Встреча с издательством принесла сотни отметок в соцсетях. Теперь на мою почту ежедневно приходят по двадцать-тридцать писем от авторов с предложениями напечатать их рукописи. Распределяю запросы по жанрам, что-то оставляю себе, а что-то пересылаю коллегам для их редакторского портфеля.

Приятное волнение не только у меня, но и у людей, которые заинтересованы в своей работе. А таких, к сожалению, в нашем издательстве немного. Я и раньше слышала разговоры, что мне лишь бы выпрыгнуть из штанов, чтобы заметили и, поэтому, я постоянно предлагаю улучшения. А сейчас, после этой встречи и публичной похвалы Зарецкого на планёрке, меня едва ли не проклинают.

Дело не в разнице в возрасте между мной и другими редакторами. Некоторые мои коллеги старше родителей и почти возраста бабушки, но они за развитие. Причина в разном отношении к самой работе, издательскому делу и миру в целом. Я ни с кем не спорю и не ругаюсь, но слышать недовольства, неприятно.

– К тебе доставка приехала, – Ильсур заглядывает в кабинет, улыбаясь и «играя» бровями.

– Что там? – снимаю очки, отодвигаясь от монитора.

– Цветы.

Вместо радости чувствую как вокруг шеи наматывается невидимая цепь.

Кирилл уехал в командировку в Якутию вместе с отцами. Эти дни мы изредка перебрасывались сообщениями в мессенджере. Он не писал угрозы или чрезмерные проявления своей странной любви, но я напрягалась от каждого уведомления. Мужчины должны вернуться сегодня-завтра и я морально готовлюсь ко встрече с Кириллом.

С Арваем мы больше не виделись, но я постоянно о нем думаю. И настолько увлекаюсь своими мыслями, что чувствую взгляд в спину постоянно, даже дома.

– Заберёшь у курьера же? – Ильсур кивает в сторону ресепшена.

– Да, сейчас.

Здание издательства большое и просторное. В прошлом году мы проводили экскурсию для школьников и двое потерялись между холлом и туалетами. Это было смешно, потому что хоть и много места, но никаких лабиринтов.

Лиля стоит за стойкой и предлагает курьеру взять наши листовки. Ей всего двадцать один год, но хватка такая, даже Зарецкий иногда побаивается её. Лиля учится на филолога в местном ВУЗе, а параллельно работает в «Лотосе».

– Здравствуйте, – смотрю на курьера. Бедный парень не знает как отвязаться от Лили.

– Здравствуйте, вы Аврора Князева, да?

– Да.

Он отдает мне планшет для подписи и ставит на стойку небольшую корзину с ромашками. Какой летний букет.

– А записка есть? – ставлю подпись и отдаю парню бумагу. – Или вы знаете от кого?

– Не знаю, и записку не видел, – убирает планшет подмышку. – До свидания.

Лиля, улыбаясь, переводит взгляд на меня. Всё-таки впарила несчастному буклеты.

– Красивые и пахнут вкусно, – наклоняется, вдыхая запах цветов.

– Мне тоже нравятся.

Не похоже на Кирилла, он дарит другие букеты. Ромашки – слишком просто для него.

Записку не нахожу и расстраиваюсь. Возможно, это кто-то из авторов. Иногда они отправляют небольшие подарки, когда книга выходит в магазины.

Возвращаюсь в кабинет, держа двумя руками корзину.

– И долго мы будем наблюдать этот ужас? – за спиной писклявый голос Вики.

Поворачиваюсь, вопросительно поднимая брови.

– Из-за тебя куча работы у всех, а ты продолжаешь праздно проводить время, – упирает руки в бока.

Вика раньше была помощником главного редактора, но после череды конфликтов с Петром, он отказался от её помощи. Должность так и пустует, Петя обжёгся и больше не хочет кого-то брать. Николай Валерьевич не настаивает, работа делается, а это главное.

С Викой мы не стали даже хорошими знакомыми с первого дня, как я устроилась. Периодически мне приходится сталкиваться с осуждением, раз я родилась в обеспеченной семье, то все мне должны и всё у меня получается, ведь папа заплатил. Я не уверена, что папа даже помнит название издательства, в котором я работаю.

Наверное, причины у этой зависти весомые и их можно понять. Но если раньше нам удавалось сохранять нейтралитет, то в последние месяцы Вика изводит меня нападками.

– Возможно, это не очевидно, но мы здесь все на работе. И от количества этой работы зависит зарплата и размер портфеля.

– А чего ты переживаешь за зарплату? – сдувает со лба каштановые непослушные волосы. – Неужто папочка разорился?

– С бизнесом папы всё хорошо, не волнуйся.

– Я волнуюсь только за то, что ты тупая выскочка, которая думает, что весь мир перед её ногами. Мы работали спокойно, без аврала. А сейчас даже на обед невозможно уйти!

Неправда. На обед здание закрывают и у нас есть свободный час. Каждый распоряжается временем как хочет.

– Если ты не успела поесть, закажу доставку. Если в этом проблема.

– Мне не нужны твои подачки, – вспыхивает. – Лучше перестань закидывать Зарецкому свои нескончаемые гениальные идеи, от которых блевать тянет.

– Даже интересно, если не перестану, что тогда? – склоняю голову к плечу.

– Увидишь, – Вика проходит мимо, задевая меня плечом. Удерживаю цветы в руках, чуть не выронила.

Не думаю, что Вика злая по своей природе. В прошлом году ее бросил жених за месяц до свадьбы. А ещё она живёт с больной мамой, всё тянет на себе. Собака бывает кусачей, только от жизни собачьей.

Стараюсь не акцентировать внимание на этом разговоре, переключаюсь обратно на работу. У меня слишком много неотвеченных писем, дома тоже посмотрю почту.

Сегодня хочу остаться в своей квартире. У родителей хорошо, но я хочу уединения, которого там невозможно добиться. Разговоры о Кирилле заводятся всё чаще, а мне плохо от этого. Маму утром предупредила, что останусь в городе, так что после работы иду пешком в своё место силы.

Захожу в продуктовый, покупаю в овощном отделе ароматную клубнику. Пока расплачиваюсь, замечаю на торговом центре напротив вывеску «Ярмарка самоцветов только три дня!». О, мне туда точно надо.

Перебегаю дорогу и понимаю, что осталось полчаса до закрытия ярмарки и сегодня последний день их работы. На первом этаже толкучка, женщины меряют украшения, торгуются забрать их за меньшую стоимость. Я протискиваюсь через всех к витрине с жемчугом. Левой рукой держу клубнику и сумку, а правой залезаю в поднос с брошами. Тут и жемчуг, и стекло. Очень похоже на барахолку в Берлине, на которой я была прошлым летом. Из кучи изделий нахожу подвеску в виде попугая. Это точно серебро, думаю, начало сороковых. Переворачиваю попугая в ладони, приглядываясь к клейму.

– Красиво, – шею обдает тепло знакомого мужского бархатного голоса. Замираю, но не от испуга, хотя он стоит слишком близко. Тело пробирает от уязвимости и облегчения, что это он.

– Следишь за мной? – смотрю через плечо, встречаясь взглядом с Арваем.

– Да. Не выдержал.

Глава 7. Аврора

Арвай выглядит по-другому. Синяки под глазами, взгляд не глубокий как раньше, а затравленный и отстраненный. Щеки впали, а руки дрожат сильнее, чем при первой встрече.

– Девушка, присмотрели что-то? – меня окрикивает продавец.

– Нет, спасибо, – кладу попугая обратно.

– Уверены? Приедем сюда только через год.

– Да, – улыбаюсь женщине.

– На выход? – спрашивает Арвай.

Киваю и иду сквозь толпу. Сердце разгоняется из-за присутствия мужчины, слышу стук в ушах и сглатываю. Арвай близко, лопатки жжёт от его взгляда, а во рту пересыхает. Реакция моего тела на него слишком сильная.

– В магазин или ещё куда-то надо? – мы выходим на улицу и я поворачиваюсь к нему лицом.

– Зачем ты здесь?

Арвай убирает руки в задние карманы джинсов. Он одет во всё чёрное, рубашка расстёгнута до середины груди, одна пуговица пропущена. Арвай будто одевался наспех.

– Хочу быть здесь.

Щеки покалывают от смущения, но я делаю вид, что не краснею.

– Ты здоров?

Арвай нервно усмехается, проводя ладонью по взъерошенным волосам.

– Сейчас – да.

– Извини, наверное, это не совсем корректный вопрос. Ты просто…

– Можешь спрашивать что угодно, Аврора. Я не появлялся, потому что перебрал с тренировкой и надо было отлежаться, чтобы отпустило.

– Ты повредил мышцы? – опускаю взгляд на клубнику, которую всё ещё прижимаю к себе.

– Нет. Менталка страдает у меня, – смотрит в сторону. – Всё нормально сейчас.

– Я рада, что ты в порядке.

Вряд ли можно найти стопроцентно ментально здорового человека. Сейчас у многих проблемы, начиная от СДВГ и заканчивая депрессией разного проявления. Это не шутки, никогда не понимала издевательств над морально неустойчивыми людьми. Кирилл однажды сказал, что депрессия только у тех, кто не знает, чем заняться, а это всегда лень. Глупости. Мы тогда в очередной раз поругались и я убедилась, что о чувствительных вещах с ним не поговорить.

– Без машины сегодня, погода хорошая, – Арвай улыбается, но глаза остаются грустными. – Прогуляемся?

– Конечно.

Мне бы вспомнить угрозы Кирилла, ведь глубоко внутри я знаю, что он прав. Нельзя себя так вести, у меня есть жених и мы обручены. Какие у нас отношения – вопрос третий. Но пропасть между мной и Кириллом настолько изматывает, что я поддаюсь на влечение к едва знакомому мужчине.

– Что интересного было за эти дни? – Арвай бросает на меня быстрый взгляд и показывает рукой в сторону сквера. – И не очень интересного.

Я рассказываю о новых авторах и их произведениях, сколько мы получили обратной связи от людей. Так увлекаюсь, что не замечаю как мы сели на лавочку и просто разговаривали. Ни о чем, но обо всём. Я впервые не боялась говорить, что меня беспокоит или что мне важно. Арвай слушал, периодически мотая головой и сводя брови, но улыбался и ему, кажется, было интересно.

– Цветы понравились? – поднимает глаза к небу, погода начала портиться. По прогнозу обещали ливень и грозу.

– Ромашки от тебя приехали?

– Да, – встаёт, протягивая мне ладонь. Вкладываю руку, понимая, что зарываюсь в мимолётных чувствах сильнее, чем могла ожидать от себя.

На языке появляется горечь разочарования к себе. Не понимаю, что происходит. Почему я не говорю «нет» мужчине, зная, что не свободна. И почему он сам продолжает приходить. Это точно плохо закончится, я уже чувствую надвигающийся ураган.

Возможно, Кирилл не из тех, кто будет махать кулаками. Но у него достаточно связей, чтобы уничтожить любого. Ювелирный бизнес – это огромное количество знакомых среди влиятельных людей. У нас дома бывали в гостях мужчины, которых показывают в политических новостях на федеральных каналах. Все они хотят и поддержки, ведь «Князь Алфёров» – это миллионы чистой прибыли. А помимо этого, многие жёны и девушки этих влиятельных мужчин, ходят в наших украшениях. Иногда папа создаёт изделие сам. Ему нравится работать с камнями и для особо важных людей, он вспоминает, что всё-таки ювелир.

– Очень красивые. И летние, – смотрю на наши руки.

– Аврора, – поднимает мою голову за подбородок. – Я знаю, о чем ты думаешь прямо сейчас. Но я уже дал понять свои намерения и увидел твои. Договорные браки – это ужасно, особенно, когда так сильно навязывают его двум совершенно разным людям. Кирилл и отец твой приедут сегодня вечером. Бывший жених должен отпустить тебя, а с остальным я разберусь.

– Мы толком не знакомы и это всё… Ну, не так должно быть.

От слов Арвая у меня слезятся глаза.

– А как ты хочешь? Скажи, я сделаю, – склоняет голову к плечу. – Знакомы мало, согласен, но впереди куча времени.

– Я не знаю, я просто… – замолкаю. – Арвай, ты торопишься, а я не останавливаю это, – забираю руку.

– Ты боишься, сокровище моё, – хрипит. – Но меня бояться не надо.

– Тебя и не боюсь.

– А кого тогда? Отца? Или Кирилла?

Папа разочаруется и расстроится. Он всегда уважительно относился ко мне и маме, ни криков, ни скандалов, ни рукоприкладства. Но от этого брака многое зависит, если не всё. Что папа, что отец Кирилла вложили в бизнес всю свою жизнь, потерять дело из-за разногласий детей – глупо. Я стану не просто девушкой, которая разрушила семью на этапе её создания. Я буду той, кто разрушила семейный бизнес.

И боюсь я, наверное, только себя. Легкомысленность мне не свойственна, но Арвай снимает с меня чужие «слои». И вот я, стою перед ним на дрожащих ногах, в голове туман, на глазах слезы, а в душе непонимание и непринятие ситуации.

– Не отвечай, – целует меня в лоб, задерживаясь губами дольше, чем нужно. Тело снова электризуется, посылая мозгу сигнал СОС, но я лишь сжимаю кулаки и прыгаю в бездну.

Назад дороги нет.

Глава 8. Аврора

Я сижу на подоконнике и смотрю как молнии разрезают тёмное небо, а гром пытается разбить окна. Давно не было такой сильной грозы. Страшно, но очень красиво.

Арвай проводил меня до подъезда, ещё раз поцеловал в лоб на прощание и уехал на такси. Мы ни о чем не договаривались, разошлись так, будто завтра точно увидимся.

Касаюсь пальцами лба, чувствуя покалывание на коже. В этом поцелуе ведь ничего такого, но почему мне всё ещё кажется тепло его губ? С ума сошла.

Пора ложиться спать, почти час ночи, но я не могу успокоить бурю в душе. Всегда нужно трезво оценивать ситуацию и последствия, я это понимаю. Но не представляю, как себе сейчас всё объяснить с позиции логики, а не эмоций.

Арвай мне нравится, я уже не скрываю эту мысль даже от себя. И я нравлюсь ему, мужчина об этом говорил почти прямо. И даже если бы не сказал, по поступкам и так видно, что он заинтересован во мне. Но… очень много но.

С остальным я разберусь.

Он сказал это, но что значит «остальное» и «разберётся»?