ГАЛСТУК-УДАВКА

Наталья Мон

ГАЛСТУК-УДАВКА

Глава 1. Первое апреля

Первое апреля

Женя допила третий бокал и поставила его на стол чуть громче, чем хотела. Тонкое стекло глухо звякнуло о столешницу. Она поправила упавшую на лицо тёмную прядь волос, упрямо выпрямила спину и посмотрела в темноту за окном. В отражении стекла её зелёные глаза казались совсем тусклыми. Голова уже слегка плыла от алкоголя, но трезвость отчаяния не отпускала.

Она закрыла глаза, и память, как капкан, захлопнулась без предупреждения.

Воспоминание из того кошмарного дня, когда Нике было всего девять месяцев и она только начала садиться, до сих пор оставляло во рту металлический привкус застарелой обиды. Женя тогда вышла на балкон повесить бельё и попросила мужа:

— Посмотри за ней, пожалуйста.

Тот кивнул, не отрываясь от телевизора. Матч.

Через минуту — глухой удар и пронзительный крик ребёнка. Ника лежала на полу. Маленькое тельце дрожало, личико стало бордовым от плача. На виске уже наливалась шишка.

— Ты куда смотрел?! — закричала Женя, подхватывая дочь на руки.

Муж медленно, всем телом развернулся к ней. Он посмотрел на Женю сверху вниз, и в его потемневшем карем взгляде не было ничего, кроме тяжёлого раздражения.

— Заткнись, истеричка. Все дети падают. Ты вечно устраиваешь спектакли.

Женя резко открыла глаза и сглотнула. Она повернулась на стуле. Детская зона в их однушке была отделена от общего пространства лишь легкой стеллажной перегородкой. Из темноты тянуло лавандовым кондиционером для белья и сонной детской теплотой. Ника спала, свернувшись калачиком под одеялом с единорогами. Светло-русые волосы растрепались по подушке, светлые ресницы едва заметно дрожали. Три года Женя засыпала и просыпалась под этот ровный детский вдох, и сейчас, глядя на её доверчиво приоткрытые ладошки, она почувствовала, как спина против воли снова становится каменной.

Взгляд зацепился за обои с изящными, летящими жар-птицами. Она сама выбирала этот редкий рулон, бережно выравнивала стыки на седьмом месяце беременности, пытаясь заклеить ими выцветшие стены свекрови. Семь лет назад Женя привезла сюда сумки с вещами из родительского дома, надеясь построить свою семью. Муж жил здесь всегда, полновластным хозяином.

Тогда она верила: эта квартира — их временный, но крепкий старт. Их общее начало. Оказалось — финал.

Сообщение от мужа пришло в 21:47:

«До 20 апреля освободи квартиру. Ключи заберет мама. Не надо драм».

Ни слова о дочери.

Экран телефона погас. Стены комнаты с летящими птицами, будто сдвинулись, выталкивая её на улицу.

Женя провела ладонью по лицу, пытаясь стереть сегодняшний день. Утром её уволили. После декрета она успела проработать в продуктовой дистрибьюции всего полгода — вела кондитерское направление, пока остальные категории коммерческий директор ревниво держал при себе.

Фирмой руководил молодой преемник, получивший бизнес от отца. Дела шли паршиво: показатели падали, нужного товара у фабрик не было, а план горел вместе с годовыми бонусами. Директор паниковал, требуя невозможного. Женя лавировала как могла, заказывая хоть что-то из дефицитных остатков, но партии выходили однотипными. В итоге он просто сорвался на неё: сделал крайней в логистическом тупике и указал на дверь. Короткое «свободна» — без выходного пособия и объяснений.

Сегодня было первое апреля. Шутка оказалась настолько плоской, что даже не смешно. Дмитрий милостиво дал ей время съехать, и эта вынужденная отсрочка душила сильнее моментального разрыва. Женя целыми днями собирала коробки, складывала детские вещи Ники и заклеивала скотчем пакеты посреди комнат, которые вмиг стали чужими. Мышцы шеи сводило жёсткой судорогой каждый раз, когда пластиковая лента с хрустом резала тишину квартиры. Её не вышвырнули на улицу в один день, но внутри не покидало ощущение, что её планомерно упаковывают и выставляют вон. Сначала на работе, теперь — дома. Из декретного тупика нужно было выбираться. И рассчитывать теперь приходилось только на себя.

В 23:12 она открыла ноутбук и вернулась к вакансии, которую до этого пролистывала трижды.

Менеджер по закупкам,«ВекторСнаб». 60-80 тысяч рублей. График 5/2, офис в центре.

Сплошной массив текста на экране не умещался в одно окно: переговоры, расчёты себестоимости, контроль поставок, дебиторская задолженность.

Три года декрета словно стёрли прошлую жизнь. А ведь до них были суровые вахты на Сахалине. Закрытый посёлок нефтяников, колючая проволока, серый ледяной океан. Она вспомнила, как в резиновых сапогах по колено в грязи переводила жёсткие перебранки между суровыми буровиками и иностранными инженерами. Там, под штормовым ветром, Жене пришлось отрастить когти. Она умела держать удар.

Но, то была суровая романтика Севера. А здесь, в логистике, реального опыта у неё почти не водилось. Пальцы на мышке похолодели. Мысль сверлила мозг: «Тебя раскусят на первом же собеседовании. Ты не потянешь».

Но эти шестьдесят тысяч сейчас оставались её единственным шансом выжить и защитить дочь. Женя стиснула зубы, решительно нажала кнопку «Откликнуться» и захлопнула ноутбук.

***

Повезло найти жильё без залога и комиссии. Финансово поддержали родители, да и у самой Жени ещё оставались кое-какие накопления с сахалинских вахт. Новая квартира оказалась неожиданно хорошей — светлая двухкомнатная «панелька» с большими окнами, полностью обставленная. Квартиру сняли в том же районе — всего в пяти минутах ходьбы от садика Ники. Женя не стала перевозить крупную мебель, только одежду и игрушки, что сильно упростило переезд.

В гостиной стоял открытый чемодан, из которого Ника с восторгом вытаскивала вещи. Девочка уже успела надеть мамину ярко-розовую блузку, которая волочилась по полу, мамины бусы и свою любимую тюлевую юбку-пачку. Светло-русые волосы растрепались, на щеках горел румянец от восторга. Из телевизора на музыкальном канале гремела весёлая попса. Ника крутилась перед большим зеркалом в прихожей, смешно размахивая руками и притоптывая босыми ножками.

— Мама, посмотри на меня! — закричала она. — Я принцесса-дискотека!

Женя улыбнулась, впервые за долгое время искренне. Присела на корточки и хлопнула в ладоши.

— Ого! Какая красивая принцесса! Только блузку подвернём, а то ты в ней утонешь.

Ника радостно засмеялась и закружилась ещё быстрее.

Они с подругой сделали три ходки на машине, и теперь детская выглядела тёплой и уютной: маленький диванчик, знакомый ковёр и шкаф, полный игрушек. Во дворе шумела хорошая детская площадка с горками и небольшим фонтаном.

В субботу бывший муж попросил привезти Нику к нему с ночёвкой. Перед поездкой в их бывшую однушку, у Жени сводило челюсть, но лишать дочь отца она не собиралась. С Дмитрием они общались холодно-вежливыми, короткими фразами прямо в дверях. Женю в квартиру он демонстративно не пустил — перехватил Нику и её детский рюкзачок прямо у порога, заблокировав плечом проход в коридор — туда, где на стенах всё ещё летали её жар-птицы.

Уходя, Женя твёрдо опустила руку в карман куртки, нащупав на самом дне старое металлическое кольцо с ключами. Дмитрий промолчал, лишь недовольно дёрнул щекой. Ей не хотелось думать, зачем она оставляет у себя эту связку. В квартире за его спиной оставалась их колли Шерри — собака, с которой Женя прожила несколько лет. Мысль о том, что Шерри может заболеть или ему станет лень везти её к ветеринару, заставила Женю сильнее сжать пальцы вокруг холодного металла.

На пороге Дмитрий окинул её тяжёлым карим взглядом и бросил:

— Переехала и переехала. Главное, чтобы ребёнку было хорошо. Крутись теперь сама.

И закрыл дверь прямо перед её носом.

Женя спустилась по тёмной лестнице и вышла во двор. У самого крыльца её ждал новый удар. На лавочке сидела соседка-пенсионерка из дома Дмитрия, которая знала их семью все семь лет. Пожилая женщина внимательно проводила взглядом Женю, а когда та подошла к своему белому «Ниссану Жук», внезапно прищурилась и подалась вперёд, опёршись на палочку:

— Женечка? Здравствуй. А вы что, из квартиры-то съехали, получается? С Димой-то своим разошлись?

Женя замерла у дверцы машины, чувствуя, как внутри всё напряглось.

— Здравствуйте. Да... А почему вы спрашиваете?

Пенсионерка вздохнула, сокрушённо покачав головой:

— Да я так и поняла, вещи вон возили. Видела на днях твоего Дмитрия тут во дворе. Гулял с вашей колли. И ладно бы один, так за ручку с какой-то кралей шёл. Блондинка такая, симпатичная. Собаку на поводке ведёт, а её за талию держит. Прямо в подъезд к вам пошли.

Воздуха в груди в секунду не осталось. В ушах оглушительно, до звона воскресли его слова у двери: «Я ушёл пожить к другу! Ты сама во всём виновата со своим сайтом знакомств!» Весь тот яростный скандал с хлопаньем дверей и его благородным побегом оказался обычным враньём. Пока Женя одна сидела в декрете, высчитывая рубли, Дмитрий просто нашёл другую и жил уже у неё.

Женя сделала короткий, сухой вдох, упрямо удерживая подбородок перед чужим человеком. Пальцы на ручке сумки онемели:

— Да. Развелись.

Соседка понимающе кивнула, скользнув взглядом по её лицу, а затем махнула рукой в сторону сверкающего капота:

— Ну и не переживай ты так, девка! Зато вон у тебя какая машина хорошая есть! Крутись, живи.

Женя заставила себя коротко кивнуть, попрощалась и села в салон. Эту праворульную машину они совсем недавно со скрежетом купили на аукционе в Японии — денег со сбережений не хватало, и мама тогда сама добавила нужную сумму. С покупкой и доставкой помог надёжный человек, друг маминой одноклассницы. Сейчас этот «Жук» был её единственной личной территорией.

Женя завела двигатель и вырулила на дорогу. Всего одна автобусная остановка, разделявшая её прошлое и настоящее, тянулась невыносимо долго. В зеркале заднего вида сиротливо отражалось пустое автокресло — Ника впервые ночевала не с ней, и от этой тишины в салоне между лопатками неприятно сквозило холодом. Женя сильнее сжала пальцами оплётку руля, глядя на серый хабаровский асфальт. Назад дороги не было. Из этой ямы нужно было вытаскивать себя своими руками.