Платок

Платок

Алларика Скайти

© Алларика Скайти, 2026

ISBN 978-5-0071-4794-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Платок

Каждую осень мы с папой и мамой ездим за грибами. Рядом с одной полузабытой деревушкой в Выгоничском районе есть густой, но чистый и ухоженный лес, с большими полянами и просеками, без болот и оврагов. Про те места папа говорит, что радиация обошла их стороной, и потому там можно смело собирать всё, что душе угодно.

Правда, ягод там почему-то всегда мало, зато грибов осенью — видимо-невидимо, стоит только наклониться за одним — и тут же ещё несколько видно. Особенно я люблю маслята. Но не те огромные, полные червяков «полевые» с жёлтыми и сухими шапками. Лучший улов — маленькие «лесные», с темно-коричневыми липкими шляпками, целыми семьями стоящие на белоснежных твёрдых ножках. Очень редко в них обитают гадкие извивающиеся жильцы.

Папа же больше всего рад подосиновикам, потому что «они на жарёнку», а мама — белым, которые можно насушить на зиму, и потом варить с ними чудесный ароматный супчик.

В тот день мама с нами не поехала, и мы отправились «на охоту» вдвоём с папой. Погода была не то чтобы пасмурной, но и не ясной — солнышко то и дело пряталось в тучки, иногда даже накрапывал совсем-совсем маленький дождик. Пока мы ехали по извилистой лесной дорожке в глубь леса, я открыл окно и во все глаза смотрел по сторонам, выглядывая грибочки.

— Глянь, сколько мухоморов! — засмеялся папа. — Добрый знак, значит, и хороших грибов будет много!

Лес был совершенно сказочный, высокие стройные деревья, казалось, держат на себе огромный синий небосвод. В лесу кипела жизнь. Влажные шляпки грибов переливались в лучиках солнышка. Толстый ёжик, пофыркивая, бродил возле дикой яблони, замер, когда понял, что его обнаружили, и недовольно покосился на меня маленьким чёрным глазом. На пеньке уютно свернулся большой уж с белыми пятнами за головой. На дальнем конце большой поляны мелькнула поджарая лисица.

Мы собрали большую корзинку грибов, когда неожиданно небо стало свинцовым, сильный ветер принялся мотать туда-сюда деревья, засверкали молнии.

— Ох, сейчас хлынет, бегом к машине! — крикнул папа.

Стоило нам сесть в машину, как тут же кто-то на небесах будто выключил свет и открыл кран — огромные потоки дождя принялись отчаянно дубасить машину со всех сторон. Несмотря на отчаянно мельтешащие дворники, было видно от силы метр дороги. Включать дальний свет фар было бесполезно — ливень тут же вставал белоснежной стеной, и куда ехать — было совершенно непонятно.

— Поедем наощупь, иначе дорогу так развезёт, что мы без трактора не выберемся, — пошутил папа.

И мы тихонько двинулись вперёд. Кое-как мы выбрались к деревне на более-менее нормальную дорогу с доисторическими остатками асфальта и смогли немного прибавить скорость. Я защёлкнул ремень безопасности и приготовился было подремать…

…Удар был такой силы, что я повис на ремне, а машину резко повело поперёк дороги. С мерзким скрежетом из-под правого колеса она, наконец, остановилась на обочине.

— Живой? — обернулся с переднего сиденья папа.

— Ага! — сказал я. — Что это было?

— Ямку, видать, поймали. Под лужами их не видно. — грустно сказал папа. Было заметно, что он тоже переводит дух.

— Колесо точно пробили. Надеюсь, только колесо, — заключил он. — Ну, пойду смотреть.

— Я с тобой!

— Хорошо, зонт подержишь.

К тому времени дождь из кошмарного урагана превратился в обычный сильный ливень. Папа взял зонт, вылез из машины и раскрыл его.

Правое переднее колесо представляло собой жалкое зрелище. Ошмётки разорванной в клочья шины сиротливо висели на диске с глубокой выщербиной. Резина немного дымилась.

— Обычно я, как дождь, так перед этой ямкой ящик ставила, чтоб в ней машины не бились, — скрипучий старушечий голос сзади заставил нас вздрогнуть и обернуться, — а тут не успела.

Перед нами безо всякого зонта стояла старая-престарая сухонькая бабулька, опираясь на гладко отполированную деревянную клюку с резиновым наконечником. От дождя её защищал огромный шерстяной платок странного серого с белыми вкраплениями цвета. Больше всего меня поразили её глаза — ясные, ярко-голубые, без обычной старушечьей поволоки — они пронзительно и пристально смотрели на нас. Угадывалась в ней какая-то странная грация, как будто не старость тянула её к земле, а безмятежное спокойствие сильного человека устало опёрлось на крепкую палку.

— Дождь кончится через пару часов, — произнесла бабка, мельком взглянув на небо, — нечего тут вам мокнуть, идёмте в дом, я только чаю заварила, да пирожков напекла.

— Хочешь пирожков с земляникой? — она посмотрела на меня.