Я не обещаю ждать

Я не обещаю ждать

Ольга Маренская

© Ольга Маренская, 2026

ISBN 978-5-0071-4798-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Вживую

В последний понедельник сентября Владислав Астахов увидел Анну Сафонову в тринадцатый раз.

За стеклянными дверями зала мокли афиши и липли к асфальту первые жёлтые листья. Внутри пахло пылью от кулис, горячими проводами и кофе, который техническая команда пила из бумажных стаканов с самого утра.

Восемь — маленькой фотографией рядом с выключенной камерой. Фотография была слишком красивой для рабочего профиля: тёплый свет, распущенные волосы, открытая улыбка и ни одного следа той усталости, которая иногда прорывалась у неё в голосе после девяти вечера.

Снимок был настоящим. Просто сделан давно.

Ещё четыре раза Анна включала камеру. Садилась чуть боком, ставила ноутбук выше обычного, поправляла своенравную чёлку и всё равно первые несколько минут смотрела не на людей, а на собственное изображение в углу экрана. Очевидно, проверяла, не слишком ли близко наклонилась, не задрался ли ворот платья, не стало ли хуже освещение.

Владислав однажды поймал себя на том, что ждёт, появится ли сегодня её лицо вместо чёрного квадрата.

Ему не понравилось это ожидание.

Как не нравилось многое из того, что начало происходить примерно через три недели после их знакомства. Например, привычка узнавать её среди десятка голосов ещё до того, как на экране загоралось имя. Или раздражение, если вопрос, обращённый к Анне, перехватывал кто-то другой. Или желание задержаться на созвоне, который давно перестал его касаться, потому что она смеялась над очередной катастрофой и объясняла дизайнеру, почему нельзя прислать клиенту презентацию, в которой фамилия председателя совета директоров написана тремя разными способами.

Она не заискивала. Не замолкала, когда говорил он. Не соглашалась из вежливости.

На второй встрече Анна сообщила ему, что его идея не будет работать.

На третьей — принесла другую.

На пятой он перестал приглашать на обсуждения собственного директора по маркетингу и начал спрашивать:

— Сафонова будет?

Сегодня она должна была наконец появиться перед ним не в прямоугольнике экрана.

Последние несколько лет Анна вообще не ездила на очные встречи. Андрей предлагал отправить её на форум, клиенты звали всю команду на генеральные прогоны, но она каждый раз находила разумную причину остаться дома: дорога съест рабочий день, на месте нужнее координатор, она эффективнее подключится из-за ноутбука.

Никто не запрещал ей ездить. Если бы Анна сама предложила, Андрей согласился бы без спора. Но на экране можно было поднять ноутбук, выбрать свет и оставить в кадре лицо с плечами. В переговорной или зале её увидели бы целиком. Эту причину она не называла даже себе — просто первой находила пять других.

В этот раз разумные причины закончились. Накануне вечером координатор попал в больницу, второй менеджер уже вёл мероприятие в другом городе, а клиент заявил, что без Анны не станет проводить закрытую встречу: только она знала все версии материалов, договорённости со спикерами и то, что подрядчики снова обещали сделать «к утру».

Андрей позвонил ей в девять вечера и сказал:

— Ань, больше некому.

К десяти вещи были собраны. Анна поставила будильник на четыре и легла: дорога всё равно съест утро, но выезжать после бессонной ночи она не собиралась.

Когда будильник прозвенел, ноутбук уже лежал в машине, а маршрут был сохранён в навигаторе. Заменить её было некем, и мероприятие действительно не могло состояться без неё.

К полудню в общем чате уже успели появиться её короткие сообщения: сцена собрана, экраны проверены, два спикера поменялись местами, подрядчик по свету нашёлся, хотя час назад утверждал, что находится в другом городе.

Владислав вошёл в зал за двадцать минут до закрытой репетиции и остановился сразу за дверью.

Он сначала услышал её.

— Нет, весь ролик мы сейчас переделывать не будем. Вы уберёте первые семь секунд, замените финальный кадр и пришлёте мне файл без музыки. С музыкой тоже пришлёте, но отдельно.

Кто-то попытался возразить.

— Потому что у нас нет прав на эту композицию, — терпеливо объяснила Анна. — И если ещё один человек скажет мне, что её можно скачать из интернета, я начну отнимать у вас ноутбуки.

Она сидела на краю сцены спиной к нему. Фуксия.

Первым он почему-то увидел именно цвет. Яркий, глубокий, совершенно не похожий на тёмные платья, которые попадали в кадр на созвонах. Потом — мягкие волосы чуть ниже плеч, собранные на затылке и уже успевшие растрепаться. Чёлка упала набок. Анна раздражённо сдула её и снова уткнулась в ноутбук, лежавший на коленях.

Платье не прятало её.

Узкий лиф охватывал полную грудь, ткань сходилась на талии мягкими диагональными складками и дальше свободнее ложилась на живот и широкие бёдра. Не мешок, призванный убедить окружающих, что тела под ним нет. Настоящее красивое платье на настоящей женщине.

На ногах у неё были белые мягкие кроссовки, совершенно не спорившие с платьем. Рядом стояла небольшая сумка, из которой торчали зарядки, запасной переходник и край бумажной папки. Всё, что могло понадобиться мероприятию, Анна, судя по всему, привезла с собой.

Она была крупнее, чем он представлял.

И намного привлекательнее.

Владислав не сразу понял, что так и стоит возле двери, рассматривая линию её спины, полные руки и тяжёлые ноги. Не оценивал, не сравнивал с фотографией. Просто смотрел слишком долго для человека, который привык замечать подобное за секунду и идти дальше.

Анна что-то быстро напечатала, захлопнула ноутбук, поставила его рядом и поднялась. Не сразу: сначала оперлась ладонью о край сцены, перенесла вес на одну ногу и лишь потом выпрямилась.

Владислав отметил движение, но не успел понять, почему оно его насторожило.

Она повернулась.

Узнала его сразу.

А потом замерла.

Всего на мгновение. Улыбка осталась на месте, но пальцы свободной руки потянулись к складке на животе и разгладили ткань. Следом Анна чуть развернулась боком — привычно, как перед камерой, пытаясь занимать меньше места.

Ей не пришло в голову, что это он сейчас не вполне справился с собственным лицом.

— Владислав, — произнесла она и, будто ей самой стало неловко от возникшей паузы, добавила: — Наконец-то не по пояс.

Он медленно подошёл ближе.

Теперь он мог рассмотреть серо-зелёные глаза, морщинки возле них, несколько рыжеватых прядей, выбившихся у виска. Мог увидеть, что камера действительно выбирала для неё более удачный ракурс.

Вживую всё было лучше.

— Вы выше, — сказала она.

— Вы ярче.

Она опустила взгляд на платье.

— Камера съедает цвет.

— Не только цвет.

Анна снова посмотрела на него.

Она была умной женщиной. Смысл поняла сразу — и тут же решила не верить.

— Если это была попытка сделать комплимент, вы выбрали довольно сложную конструкцию.

— Я не пытался.

— Даже не знаю, обижаться мне сейчас или радоваться.

— Можете пока ничего не решать.

Он протянул руку за ноутбуком.

Анна тут же взяла его сама и прижала к себе.

— Зачем?

— Он тяжёлый.

— Я донесла его от машины.

— Я не сомневался.

Она ждала продолжения. Владислав тоже ничего больше не сказал. Не убрал протянутую руку.

Она посмотрела на неё, потом ему в лицо.

Вблизи глаза у него оказались светлее, чем через экран. Серо-голубые, с тёмным ободком. Холодные русые волосы были зачёсаны назад, но одна прядь упала на лоб. Не короткая. Такая, которую можно было бы поправить пальцами.

Анна рассердилась на себя за неуместную мысль и чуть резче, чем собиралась, вложила ноутбук ему в руку.

— Только не уроните. Там последние два месяца моей жизни.

— Тогда вам особенно не стоит носить их одной рукой.

Он легко перехватил ноутбук. Рукав пиджака немного сдвинулся, открывая ремешок часов и широкое запястье. Щетина у него тоже оказалась светлее, чем виделось на экране, — русая, густая, с сединой возле подбородка.

Анна отвела взгляд.

— Вы собираетесь так и стоять с моим ноутбуком?

— Пока не скажете, куда его отнести.

— На стол возле сцены.

Он пошёл рядом с ней. Не впереди и не следом, хотя ему пришлось подстроиться под её короткие шаги.

У сцены их уже ждали сразу трое. Следующие полтора часа Анна почти не замечала его. Она успевала одновременно отвечать в двух чатах, слушать технического директора, менять порядок выступлений и успокаивать женщину, которая только сейчас обнаружила, что её доклад сократили с сорока минут до двадцати.

Владислав не вмешивался.

Он вообще не любил суету, особенно ту, которую люди создавали, чтобы выглядеть занятыми. У Анны суеты не было. Она двигалась быстро, говорила ещё быстрее, иногда резко, но каждое её действие что-то меняло. Возле неё переставали спорить, находили потерянные файлы и наконец принимали решения.

Она садилась везде, где выдавалась хотя бы минута: на край сцены, в первое кресло, однажды — на широкий подлокотник дивана. Но стоило кому-то позвать, сразу поднималась. На третий раз Владислав заметил, как она на секунду задерживает дыхание, прежде чем сделать первые шаги. На четвёртый — что, добравшись до нужного места, она незаметно опирается ладонью о стол.

Через час кто-то принёс кофе. Анна сделала глоток, поставила стакан на край стола и забыла о нём.

Через полтора она в очередной раз опустилась в кресло и закрыла глаза ровно на две секунды.

Владислав вышел из зала.

Когда он вернулся, Анна снова стояла возле сцены. Перед ней говорили сразу двое, третий пытался привлечь внимание, размахивая телефоном. Она подняла ладонь, остановила всех и по очереди раздала решения.

— Аня.

Она показала ему один палец, не отрывая телефона от уха.

— Одну минуту.

Владислав дождался, пока она закончит разговор, и молча указал на свободное кресло.

— Я и так сейчас сяду.

— Сейчас — это когда?

— Когда закончу.

— Вы закончили.

Она посмотрела на троих вокруг. Видимо, выражение лица Владислава оказалось убедительнее её желания продолжить, потому что все трое внезапно вспомнили о других делах.

Она опустилась в кресло.

Он поставил перед ней тарелку с сэндвичем и бутылку воды.

— Поешьте.

Анна перевела взгляд с тарелки на него.

— Спасибо, я не голодная.

— Я не спрашивал.

Вот теперь он увидел её полностью — не фигуру, а саму Анну. Ту, которая могла улыбаться клиенту, уговаривать спикера и быть бесконечно терпеливой с испуганным стажёром. Но стоило кому-то попытаться распорядиться ею самой, в серо-зелёных глазах вспыхивало чистое возмущение.

— Вы всегда так разговариваете с едва знакомыми женщинами?

— Только с теми, которые с восьми утра ничего не ели.

— Я ела.

— Что?

Она на мгновение задумалась.

— Не помню.

— Значит, не считается.

— Владислав, у меня репетиция через семь минут.

— У вас есть шесть, чтобы поесть.

Анна оглянулась, будто надеялась найти среди окружающих хоть одного человека, готового объяснить ему, что он ведёт себя ненормально. Все оказались очень заняты.

— А если не буду?

Владислав сел в соседнее кресло, взял с тарелки сэндвич и развернулся к ней.

— Тогда буду кормить.

Она рассмеялась. Громко, устало, с той самой хрипотцой, которая появлялась в её голосе по вечерам.

Он не улыбнулся.

Смех оборвался.

— Вы же не серьёзно?

Владислав поднёс сэндвич к её губам.

Она посмотрела сначала на него, потом на еду.

— Вы невозможный человек.

— Это не мешает вам открыть рот.

Она всё-таки откусила. Тут же забрала сэндвич из его руки и отодвинулась вместе с креслом, насколько позволял ковёр.

— Всё. Дальше сама.

— Ладно.

Он не стал превращать это в победу. Просто сидел рядом, пока она ела, медленно и сердито, продолжая глазами следить за сценой.

Ему хотелось убрать прядь, прилипшую к её щеке. Хотелось коснуться шеи там, где из-под поднятых волос виднелась светлая кожа. Хотелось узнать, как её тело отзовётся, если положить ладонь на талию поверх яркой ткани.

Ни одно из этих желаний не было осторожным.

Владислав соединил пальцы и положил руки на колени.

— Довольны? — спросила она, доев половину.

— Пока нет.

Она едва не поперхнулась.

Он открутил крышку на бутылке и подал ей воду.

— Не льстите себе. Я про сэндвич.

— Разумеется.

Но щёки у неё стали розовыми.

* * *

Последний человек покинул зал в одиннадцать двадцать.

Она закрыла ноутбук и несколько секунд сидела неподвижно, положив на него обе ладони. После яркого света, музыки и голосов наступившая тишина казалась почти звенящей.

— Всё, — сказала она себе. — Теперь только доехать.

— Куда?

Анна вздрогнула и обернулась.

Владислав сидел в кресле у стены без пиджака, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Светлые волосы окончательно потеряли порядок. Он провёл по ним рукой, откидывая назад упавшие пряди, и Анна слишком внимательно проследила за этим движением.

— Вы почему ещё здесь?

— Ждал, когда вы закончите.

— Зачем?

— Хотел узнать, куда вы собрались ехать в половине двенадцатого.

Она начала складывать провода в сумку.

— Домой.

— Это я понял. Сколько?

— Что — сколько?

— Километров.

— Около пятисот пятидесяти.

Он посмотрел на неё так, будто она ответила неправильно.

— Я доеду.

— Нет.

Анна устало выдохнула.

— Владислав, я сегодня не в том состоянии, чтобы выдержать ещё один ваш сэндвич.

— Сэндвича не будет. Вы останетесь в гостинице.

— Не останусь. Утром мне нужно быть дома.

— Во сколько?

— Чем раньше, тем лучше.

— Хорошо. В семь вас отвезут.

Она перестала укладывать зарядку.

— Кто?

— Водитель.

— А машина?

— Её пригонят следом.

Анна несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, когда именно он успел всё это придумать.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я приехала на своей машине и на ней же уеду.

— Не сегодня.

— Это вы сейчас за меня решили?

— Да.

Владислав сказал это совершенно спокойно. Не с нажимом, не повышая голоса, будто речь шла о вещи настолько очевидной, что спорить можно было только от усталости.

Анна выпрямилась в кресле.

— Мы виделись вживую первый день.

— До сегодняшнего дня вы считали знакомство через экран недействительным?

— Не передёргивайте.

— Тогда мы знакомы два месяца. И за это время я успел заметить, что вы считаете нормальным работать до ночи, забывать про еду и решать проблемы всех людей, которые сумели найти ваш номер. Сегодня вы проехали пятьсот пятьдесят километров, отработали почти двенадцать часов и с трудом доходите от кресла до сцены. За руль вы не сядете.

— Я ездила и больше.

— Верю.

— Я могу.

— Даже не сомневаюсь.

Он поднялся.

Пиджак остался на кресле. Без него Владислав казался ещё больше: широкие плечи, тяжёлая грудь, закатанные до локтей рукава. Анна тоже встала, но слишком резко. Перед глазами на мгновение потемнело. Она ухватилась за спинку кресла и сделала вид, что просто поправляет сумку.

Владислав оказался рядом прежде, чем зрение вернулось полностью. Не схватил, только положил ладонь ей на локоть, готовый подхватить, если она снова пошатнётся.

— Уберите руку, — тихо сказала она.

Он убрал сразу.

От этой осторожности стало только хуже. Там, где были его пальцы, осталось тепло.

— Вы можете очень многое, Анна, — сказал Владислав. — Я уже понял. Только сегодня вам не придётся.

Ей нужно было продолжать спорить. Напомнить, что он не её начальник, не муж и вообще никто, кому она обязана отдавать ключи от своей машины. Но от слов «не придётся» внутри вдруг стало так тихо, что Анна испугалась сильнее, чем его уверенности.

— Я не просила обо мне заботиться.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Владислав посмотрел на её лицо. На усталые глаза, растрепавшуюся чёлку, слишком крепко сжатые губы. Потом медленно перевёл взгляд на руку, которой она держала сумку.

— Потому что вы не попросите.

— Это не даёт вам права решать.

— Не даёт.

Он согласился слишком легко, и Анна растерялась.

Владислав протянул ладонь.

— Ключи.

Анна крепче сжала ремень сумки.

— Если вам действительно необходимо оказаться дома ночью, скажите, — продолжил он. — Я найду способ отвезти вас сейчас. Но самой за руль я вас не пущу.

— А если я всё равно поеду?

Его взгляд стал холоднее.

— Не поедете.

— Почему вы так уверены?

— Потому что уже понимаете, что я прав. А спорите сейчас не со мной.

Анна молчала.

Ключи лежали во внешнем кармане сумки. Она чувствовала их пальцами сквозь ткань. Можно было развернуться, уйти, сесть в машину и доказать ему, что никто не распоряжается её жизнью.

Она умела доказывать.

Двадцать лет только этим и занималась.

— Номер уже оплачен? — спросила она.

— Да.

— Компанией?

Он помедлил.

— Мной.

— Владислав…

— Можете завтра вернуть мне деньги, если это поможет вам уснуть. Но сегодня вы ляжете в кровать, а не будете шесть часов смотреть на трассу.

Она закрыла глаза.

Потом достала ключи и положила ему на ладонь.

Его пальцы сомкнулись не сразу. Он на секунду задержал её руку в своей — тёплую, мягкую, с дрогнувшими пальцами.

Владислав посмотрел ей в глаза.

— Вот и всё.

— Ничего не всё. Утром я с вами ещё поспорю.

— Утром можно.

Он забрал сумку с ноутбуком прежде, чем она успела возразить, перекинул через плечо и взял свой пиджак.

— Пойдёмте.

Анна осталась на месте.

— Куда теперь?

— Спать.

— А вы?

Владислав оглянулся. Русая прядь опять упала ему на лоб, и ей снова захотелось протянуть руку. На этот раз настолько сильно, что пришлось сжать пальцы.

— Провожу вас до номера.

— Я не потеряюсь.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Он несколько секунд смотрел на неё. Без улыбки, без привычной жёсткости. Так прямо, что Анна перестала чувствовать усталость.

— Потому что хочу ещё немного на вас посмотреть.

Она не нашлась с ответом.

А Владислав повернулся и пошёл к лифтам, нисколько не сомневаясь, что она последует за ним.

После всего одного дня рядом с ним Анна впервые не разозлилась на эту уверенность.

Ей стало спокойно.

Глава 2. Освободить вечер

Анна проснулась в шесть сорок семь — за три минуты до времени, в которое собиралась встать.

Будильник она не ставила. Никогда не ставила, если утром действительно нужно было подняться: сколько бы ни спала и как бы тяжело ни было, в нужный час глаза открывались сами.

Первые несколько секунд она не понимала, где находится.

Потолок был слишком белым. Шторы — слишком плотными. Подушка пахла не её шампунем, не домом и вообще ничем, кроме гостиничной чистоты. Телефон лежал на соседней половине кровати экраном вниз, а платье цвета фуксии — на кресле, куда она бросила его ночью, едва сумев расстегнуть молнию на спине.

Потом вернулось всё сразу.

Зал. Репетиция. Владислав. Ключи на его ладони.

Слова о том, что он хочет ещё немного на неё посмотреть.

Анна накрыла лицо обеими руками и простонала.

Она не помнила, как он довёл её до номера. То есть помнила, конечно. Помнила широкую ладонь на двери лифта, пока она проходила внутрь. Помнила, как он поставил сумку на тумбу и остался в коридоре, не сделав даже половины шага за порог. Помнила его взгляд на своих ногах, когда ей понадобилось опереться о стену, чтобы снять кроссовки.

И особенно хорошо помнила последнюю минуту.

— Заприте дверь, — сказал Владислав.

— Я умею запирать двери.

— Не сомневаюсь.

— Вы вообще когда-нибудь сомневаетесь?

Он опёрся плечом о косяк. Без пиджака, с её нелепой сумкой от ноутбука всё ещё на плече, он выглядел не как владелец огромной компании, а как мужчина, который случайно оказался слишком близко поздним вечером.

— В последнее время — чаще, чем мне нравится.

— И в чём же?

Владислав посмотрел на неё так, что Анна сразу пожалела о вопросе.

— Например, в том, стоит ли сейчас уходить.

Она перестала дышать.

Он оттолкнулся от косяка, поставил сумку внутри номера и выпрямился, снова оставив между ними безопасный шаг.

— Спокойной ночи, Анна.

Дверь она действительно заперла. Потом ещё зачем-то проверила ручку и прислонилась к дереву спиной.

А теперь было утро, и на телефоне обнаружились одиннадцать сообщений по работе и два — от Владислава.

Первое пришло в шесть тридцать одну.

«Выезд перенёс на девять тридцать. Вам нужно поспать хотя бы ещё час».

Второе — шесть минут назад.

«Ваша сумка с вещами у двери. Я не заходил».

Анна села слишком быстро. Комната качнулась, в ушах на секунду зашумело. Она переждала и только потом дошла до двери.

За ней действительно стояла небольшая старая сумка с поцарапанной металлической молнией. Перед выездом Соня, старшая дочь, сама сунула туда запасное платье, бельё, зарядку и косметичку. Анна тогда сказала, что едет на один день, и едва не выложила всё обратно. Соня ответила, что пятьсот пятьдесят километров не становятся короче от уверенности матери, и застегнула сумку.

Владислав, следовательно, не только распорядился её машиной, но и велел кому-то открыть багажник.

Она написала:

«Ключи от машины вообще-то не означают доступ ко всему моему имуществу».

Ответ появился прежде, чем Анна успела отложить телефон.

«Согласен. Можете подать на меня в суд после завтрака».

«Я уеду без завтрака».

Три точки возникли и пропали. Потом снова возникли.

«Нет».

Анна смотрела на короткое слово и чувствовала, как против воли поднимаются уголки губ.

«В восемь двадцать в ресторане, — пришло следом. — У вас час тридцать три минуты».

Она всё-таки рассмеялась. Поставила телефон на беззвучный режим, легла поверх одеяла всего на десять минут и проснулась в семь пятьдесят восемь — впервые не в то время, которое сама себе назначила.

* * *

Запасное платье было бежевым, мягким, с запахом и широким поясом. После вчерашней фуксии оно казалось почти незаметным и почти не помялось в сумке. Анна расчесала волосы, протёрла белые кроссовки гостиничным полотенцем, высушила феном мокрую прядь у виска и спустилась на первый этаж в восемь тридцать три.

Владислав ждал её за столом возле окна.

На нём были светлая рубашка, тёмные брюки и те же часы на левой руке. Волосы ещё сохраняли влажный блеск и лежали свободнее, чем вчера. От него пахло кофе, чистой кожей и сухой древесиной. Щетина делала его лицо жёстче, но серо-голубые глаза при виде неё неожиданно потеплели.