Цена твоего «нет» — 2

Она видела лицо Эрика перед тем, как он ушёл — там была не ярость тирана, а обида человека, которого снова отвергли.

Час ночи. В пентхаусе работало только дежурное освещение, отбрасывая длинные, ломаные тени на панорамные окна. Неля лежала на ковре, свернувшись калачиком, положив под голову ладонь и чувствуя, как холод проникает под платье, заставляя кожу покрываться мурашками. Девушка не спала — от холода, идущего от пола, и от гулкого, тревожного стука собственного сердца. Каждый шорох за дверью гостиной заставлял её вздрагивать.

Дверь открылась почти бесшумно.

Эрик зашёл в гостиную тихо, но его высокая фигура всё равно казалась массивной в полумраке. Особенно, если смотреть снизу вверх, сжимаясь от страха. В одной руке парень держал тяжёлое кашемировое одеяло, в другой — большую керамическую кружку. Аромат сладкого какао с корицей мгновенно заполнил пространство, дико контрастируя с холодной, напряжённой атмосферой.

Он остановился рядом и медленно присел на корточки. Неля не пошевелилась, делая вид, что спит, но её длинные тёмные ресницы предательски дрогнули.

— Я знаю, что ты не спишь, — негромко сказал он. В его голосе не было прежней ярости, только бесконечная усталость, — Выпей. Оно тёплое. И укройся.

Парень поставил кружку на пол рядом с ней и протянул одеяло. На мгновение его пальцы коснулись её плеча, и Эрик почувствовал, что девушка замёрзла. Он едва заметно вздрогнул, ему хотелось подхватить её на руки, отнести в спальню и отогревать, пока она не перестанет дрожать, но он знал, что она снова ощетинится.

Неля медленно открыла глаза. В тусклом свете его лицо казалось мягче. На секунду ей захотелось принять и тепло, и его заботу, но страх оказаться в ловушке был сильнее.

— Оставь это, Эрик, — прошептала она, отодвигаясь от его руки, — И просто оставь меня одну. Пожалуйста.

Эрик замер. Его рука с одеялом так и осталась висеть в воздухе. Он смотрел на неё — маленькую, упрямую, готовую замёрзнуть, лишь бы не принимать от него ничего. В его душе снова закипела горечь. Он ведь действительно приготовил для неё какао сам, вспомнив, как Соня всегда успокаивается после первого глотка. Он хотел сделать так же для Нели.

Но она просила одиночества. И это её «пожалуйста» ударило сильнее, чем крик и сопротивление.

— Ок, — коротко бросил он, резко выпрямляясь, — Как скажешь.

Он не стал швырять одеяло. Он аккуратно положил его рядом с кружкой, так, чтобы она могла дотянуться, не вставая.

— Больше не побеспокою.

Эрик развернулся и ушёл. Тихий щелчок замка его спальни прозвучал как финальный аккорд. Неля осталась лежать, глядя на кружку, от которой шёл аромат и тепло.

В этой огромной, роскошной квартире, где имелось всё, что можно пожелать за деньги, двое людей чувствовали себя самыми одинокими в мире.

Утро в пентхаусе началось не с аромата кофе, а со скрежета натянутых нервов. Солнце безжалостно залило гостиную светом, подсвечивая каждую складку на безнадёжно помятом платье Нели. Девушка поднялась с пола совершенно разбитой: затёкшая шея ныла, а в глазах стоял песок от бессонной ночи. Одеяло, которое Эрик принёс ночью, так и осталось едва тронутым — она лишь накинула его на ноги, когда холод стал невыносимым.

Эрик уже сидел за столом, когда она переступила порог кухни. Безупречно выглаженная рубашка, холодный взгляд, идеально уложенные волосы. Он выглядел так, словно и не было изматывающего разговора с капризной сестрой и ночного противостояния с Нелей.

— Можно зайти в ванную? — голос девушки прозвучал сипло, — И мне нужно домой, переодеться перед парами.

Эрик медленно отставил чашку с эспрессо. Его взгляд прошёлся по взлохмаченным спутанным волосам, по покрасневшим от бессонницы и усталости глазам и — самое заметное — по жёваному подолу её скромного коричневого платья, которое до этого всегда было идеально отглажено. Вчера Неля отвергла его заботу, его какао и его постель. Теперь пришло время его хода.

— Нет, — отрезал он.

Неля замерла.

— Что значит «нет»? — с недоумением переспросила она.

— Ты никуда не поедешь. И душ ты здесь тоже не примешь, — он поднялся, неспешно обходя стол, — Ты не захотела принимать мою заботу, не захотела воспользоваться моим гостеприимством вчера. А сегодня наслаждайся последствиями. Мы выезжаем в универ через десять минут. И ты поедешь в таком виде.

— Эрик! Но… — она всплеснула руками, — Все увидят! Я выгляжу как… как будто я не спала всю ночь и…

— И именно это они должны подумать, — парень подошёл вплотную, заставляя Нелю вжаться в стену. В его холодных как сталь глазах плясали недобрые искорки, — Пусть весь универ ломает голову, чем мы с тобой занимались в моём пентхаусе, раз ты вышла отсюда в таком состоянии. Ты ведь так дорожишь своей репутацией хорошей и аккуратной девочки?

— Это низко, — прошептала она, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— Это то, что ты сама выбрала, Неля. Ты сама выбрала холодный пол вместо тёплой кровати. Ты выбрала отвергать всё то, что я предлагаю. Теперь неси свой выбор с достоинством.

Он специально не дал ей даже расчёски. Когда они вышли из лифта и направились к его машине, Неля пыталась пригладить волосы пальцами, но Эрик перехватил её запястье.

— Оставь. Так интереснее, — в его тоне появилось что-то новое, незнакомое и пугающее одновременно.

И девушка не решилась спорить. Она чувствовала прикосновение его руки, крепкое, но не причиняющее боли, и то, как от её запястья по всему телу пошли волны тока, тоже напугало и взволновало одновременно. Вероятно, что-то похожее испытал и он, потому что быстро отпустил её тонкое запястье.

Въезд на парковку университета стал для Нели настоящей пыткой. Когда Эрик, как ни в чём не бывало, вышел из машины и открыл ей дверь, десятки любопытных глаз сразу же уставились на них. Каждый из них видел, как вчера она садилась в чёрный «Гелендваген» и теперь жаждал узнать подробности.

Неля, всегда собранная, аккуратная и застёгнутая на все пуговицы, сейчас выглядела сломленной и грязно использованной. Шепотки поползли по толпе мгновенно.

Эрик Вайсман по-хозяйски положил руку ей на талию, притягивая к себе, и Неля почувствовала, как по её коже пробежал мороз. Сейчас он мстил за свою уязвлённую нежность, превращая позор девушки в свой триумф.

Холл университета гудел множеством голосов, но при приближении Эрика Вайсмана звуки резко приглушались, превращаясь в липкие шепотки за спиной. Неля шла рядом, глядя строго перед собой. Каждый шаг давался ей с трудом, девушка казалась сама себе замарашкой на светском балу, где девушки, все как одна, стильно одетые, с умело нанесённым макияжем, с уложенными в аккуратные причёски волосами. На их фоне она, в мятом платье, уже не свежем белье, со спутанным волосами, без макияжа и с покрасневшими глазами, да ещё идущая рядом с Эриком, одетым в идеально выглаженную белую рубашку, брюки, выделялась чудовищным контрастом.

Она чувствовала на себе десятки взглядов: осуждающих, завистливых, сальных. Для всех вокруг картинка была предельно ясной. Скромница провела бурную ночь в логове мажора, и следы этой ночи были написаны на её лице и одежде.

У широкой лестницы их ждала свита Эрика. Трое парней, чьих имён Неля боялась даже в мыслях, стояли, вальяжно облокотившись на перила. Когда они увидели пару, на их лицах расплылись понимающие, двусмысленные усмешки,

— Ого, Вайс, — присвистнул Марк Авдеев, оглядывая Нелю с ног до головы с нескрываемым плотоядным интересом, — Вижу, ночь была… продуктивной? Не думал, что наша святоша способна на такой драйв, что даже причесаться утром времени не хватило.

Эрик в ответ лишь заметно, победно ухмыльнулся, собственническим жестом обнял готовую сгореть от стыда девушку за талию и плотно прижал к себе, демонстрируя право собственности. Его друзья загоготали, обмениваясь короткими фразами, от которых у Нели вспыхнули уши.

В этот момент Эрик чувствовал суррогатное торжество. Ему было жизненно необходимо, чтобы они верили в эту ложь. Он не мог позволить им — и особенно себе — признать правду: что всю ночь он просидел в одиночестве в своей спальне, задыхаясь от обиды, потому что эта хрупкая девушка предпочла холодный пол его горячим прикосновениям. Эта победа имела горький вкус. Эрик защитил свой авторитет, выставив девушку падшей в глазах своих приятелей, лишь бы никто не догадался о его тотальном поражении как мужчины.

Неля вдруг ощутила, как рука Эрика на её талии слегка дрогнула. Девушка мельком взглянула на него снизу вверх. Снаружи он был скалой, идеальным хищником, но внутри него бушевал такой же шторм, как и в ней. Он мстил ей за то, что она оказалась сильнее его власти и денег.

— На пары, — бросил он друзьям, обрывая их сальные шуточки, — Неплохо бы немного и поучиться.

Он вёл её по коридору под прицелом сотен глаз, и Неля понимала: её репутация уничтожена, и теперь её единственная реальность — это тяжёлая рука Вайсмана, мажора и циника, на её талии и бесконечный стыд, который он превратил в их общую жестокую игру. Контраст между ними был чудовищным: безупречный, статный король универа в свежей рубашке, идеально выглаженных брюках и миниатюрная девушка в измятом дешёвом платье, с растрепанными волосами и лицом, на котором застыл след бессонной ночи. Эрик Вайсман направил ледяной, предупреждающий взгляд в сторону своих друзей, которые всё ещё наблюдали за ними издалека. В этом взгляде было чёткое послание: «Она — моя игрушка. И только я имею право её ломать».

На лекциях Неля чувствовала себя так, будто с неё заживо содрали кожу. Как только они вошли в аудиторию, Неля резко отстранилась от Эрика и села за самую последнюю парту, стараясь слиться со стеной. Девушка забилась в самый дальний угол аудитории, выстроив перед собой баррикаду из толстых учебников. Ей казалось, что каждое движение, каждый случайный смешок на задних рядах — всё направлено против неё. Она не поднимала глаз от тетради, но и не записала ни единого слова лекции. Буквы расплывались перед глазами, превращаясь в серые пятна.

Девочки-однокурсницы перешёптывались, бросая на неё презрительные взгляды.

— Посмотрите на эту святошу, — послышался ядовито — колкий голос Кристины, — видать, Вайс вытряс из неё всю скромность за одну ночь.

Неля чувствовала, как глаза наполняются слезами от жгучего стыда. Она выглядит как падший ангел, и каждый в аудитории это видел.

Но самое страшное случилось во время перерыва между лекциями, когда Эрик ушёл в деканат, на несколько минут оставив девушку без своего надзора.

Марк не упустил возможности воспользоваться случаем и возник рядом с Нелей почти мгновенно. Он смотрел на неё с каким-то особенным, липким прищуром, от которого у девушки замирала в груди от страха. Марк не стал сокращать дистанцию настолько, чтобы это выглядело подозрительно со стороны, но наклонился к самому её уху.

— А ты умница, — прошептал он, в его голосе сквозила такая неприкрытая грязная усмешка, что девушку передёрнуло, — Мы-то думали, ты по ночам псалмы читаешь, а ты, оказывается, вон какая… гибкая. Судя по твоему плачевному виду, Вайс тебя знатно вымотал. Что, святоша, под мажором стонать приятнее, чем за учебниками корпеть?

Неля замерла, вцепившись пальцами в край подоконника. Она хотела что-то ответить, ударить его, закричать, но горло словно забило сухим колким песком.

— Не строй из себя недотрогу, — продолжал Марк, и его стеб становился всё более циничным. — Теперь мы все знаем цену твоей скромности. Если Вайсу надоест такая потасканная кукла, ты приходи ко мне. Я оценю твой послушный характер.

Парень отстранился и подмигнул ей с ухмылкой, как раз в тот момент, когда в конце коридора показался Эрик. Марк тут же расплылся в дружеской улыбке и вскинул руку в приветливом жесте, как ни в чём не бывало.

Когда Эрик подошёл и снова по-хозяйски положил руку ей на плечо, Неля непроизвольно вздрогнула. Ей хотелось закричать ему в лицо, что его защита превращает её жизнь в ад, что его друзья считают её грязью. Но она промолчала.

Эрик заметил её бледность и то, как сильно дрожат её руки, спрятанные в карманах мятого платья. Он перевёл взгляд на Марка, который всё ещё ошивался рядом.

— О чём болтали? — сухо спросил Эрик, сузив глаза.

— Да так, ни о чём, — Марк беззаботно пожал плечами, — Обсуждали, как тяжело даются ночные занятия. Верно, Неля?

Она лишь плотнее сжала губы, чувствуя, как внутри что-то окончательно надламывается. Эрик добился своего: он купил её послушание и защитил свою гордость перед друзьями, но цена этой лжи оказалась для Нели невыносимой. И девушка осознаёт, что Эрик не защищает её от морального насилия — он сам стал его источником, создав имидж его потаскухи перед всем университетом.

То, что он решил проучить её не силой, а демонстративным потреблением и полным контролем над её желаниями, Неля поняла, когда они направились в университетское кафе в обеденный перерыв.

Марк, Стас, Ярик и остальная компания привычно заняли большой угловой стол, громко смеясь и ожидая Эрика Вайсмана. Но он, едва зайдя в зал и крепко удерживая Нелю за локоть, даже не взглянул в их сторону. Он выбрал маленький столик у окна, в самом центре, чтобы каждый их жест был виден всем.

— Сиди здесь, — коротко бросил Эрик, усаживая её.

Через пару минут он вернулся с подносом, не доверив его официанту. Перед Нелей появилось блюдо, которое она видела только в меню дорогих кондитерских города: изысканный десерт с золотистой поталью, свежими ягодами не по сезону и чашка кофе, аромат которого заполнил всё пространство вокруг. Цена этого перекуса равнялась её месячной стипендии.

Неля замерла, глядя на эту роскошь. Ей стало нестерпимо душно под прицелом десятков глаз.

— Эрик… я не голодна. Правда. И… это слишком дорого. Я не могу это принять, — она попыталась отодвинуть тарелку, её голос дрожал от неловкости. Неля привыкла рассчитывать только на себя, и эта подачка жгла ей руки.

Эрик ответил не сразу. Он медленно сел напротив, подался вперёд и замер, направив на девушку тяжёлый, немигающий взгляд ледяных глаз. В кафе внезапно стало тише — друзья за соседним столом перестали хохотать, наблюдая за сценой.

— Я не спрашивал, голодна ли ты, — произнёс он тихим, вибрирующим от напряжения голосом, — И я не спрашивал, сколько это стоит. Я купил это для своей девочки. А ты сейчас возьмёшь ложку и съешь всё до последнего кусочка.

Неля подняла на него глаза, полные протеста, но наткнулась на такую ледяную решимость, что слова застряли в горле. Во взгляде Эрика читалось напоминание: «Вспомни вчерашний спортзал. Вспомни, чья ты теперь». Это безумно дорогое пирожное не было предложением — это был очередной тест на послушание в новой, «красивой» обертке.

— Ешь, куколка, — повторил Эрик, его тон смягчился, но стал ещё более опасным, почти ласковым, — Мне нравится смотреть, как ты пробуешь что-то стоящее. Привыкай. Теперь твоя жизнь будет такой. И не вздумай спорить со мной при людях.

Неля почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Под пристальным, почти гипнотическим наблюдением Эрика и под перешёптывания однокурсников, девушка медленно взяла ложечку. Руки дрожали. Каждый глоток дорогого кофе казался ей горьким от осознания своей полной зависимости.

Эрик не сводил с неё глаз, он наслаждался её смущением и тем, как она ломает свою привычку к независимости. Для него это было сродни кормлению дикого зверька с рук: сначала он пугает его до смерти, а потом даёт лакомство, приучая ассоциировать себя с единственным источником благ.

Друзья переглядывались. Марк толкнул Стаса локтем:

— Смотри, как дрессирует. Сначала в пыль, теперь в шоколад. Красиво играет, черт…

А Неля ела этот невозможный десерт, чувствуя себя выставленной на витрину. Она понимала: это не забота. Это золотая клетка, которую он захлопнул прямо здесь, на глазах у всего университета.

Глава вторая. Сестренка

«Легко быть храбрым и дерзком,

когда тебе нечего терять.

Но когда появляется тот,

кого ты должен защитить,

твоя сила становится совсем иной»

Ли Бардуго «Шестерка воронов»

Cor duplex, vita duplex

(Двойственное сердце — двойственная жизнь)

После окончания занятий Эрик обратился к девушке:

— Поехали домой.

И Неля безропотно подчинилась. Он видел, как она сжимается под взглядами, как прячет лицо за волосами, но упрямство не позволяло Вайсману признать ошибку. Он хотел, чтобы девушка почувствовала его силу, но вместо этого заставил её чувствовать лишь стыд.

— Куда мы? — тихо спросила она, когда они выехали за ворота университета, — Опять к тебе?

— Нет. Я обещал Соне, — коротко бросил он, прибавляя скорость, — Сначала заберём её, потом отвезу тебя.

Неля хотела возразить, взмолиться, что ей не хочется показываться ребёнку в таком виде, но вспомнила холодный блеск его глаз утром и промолчала.

Они остановились у ворот элитной частной школы. Соня выбежала на крыльцо первой, показывая этом, что она уже давно с нетерпением ждёт брата. В аккуратном синем школьном платьице с кружевным белоснежным воротничком, с ярко-голубыми бантами и огромным рюкзаком за спиной, она выглядела как маленькое воплощение чистоты и порядка, которых сейчас так не хватало Неле.

— Эррик! — девочка бросилась к чёрному «Гелендвагену», и парень мгновенно преобразился.

Он вышел из машины, подхватил сестру на руки и закружил, искренне смеясь вместе с визжащим от восторга ребёнком. В этот момент он не был тем циником, который позволил друзьям обливать Нелю грязью. Он был просто старшим братом, единственным близким человеком для этой малышки.

— Эррик! Ты опоздал на семь минут! — возмущённо выкрикивает девчушка, запрыгивая на заднее сидение.

— У меня были дела, малявка. Пристегнись, — его голос мгновенно теплеет, в нём появляется непривычная мягкость.

Неля затаилась, наблюдая за происходящим. Она сразу же ощутила, как атмосфера в салоне машины меняется за секунду. В поведении маленькой девочки нет капризного пафоса, который она ожидала увидеть у сестры короля универа. Соня смотрит на старшего брата с таким обожанием, будто он — центр её вселенной.

— Мне нужны новые маркеры, — заявляет Соня и сразу же бросает любопытный взгляд на девушку, сидящую на пассажирском сидении, — Ой, а кто это впереди?

Неля чувствует на затылке её любопытный взгляд, и не утерпев, поворачивается и улыбается Соне. И в ответ получает широкую радостную улыбку.

Эрик сбавляет скорость, перестраиваясь в другой ряд, и вдруг совсем неожиданно накрывает ладонь Нели своей широкой ладонью.

— Это Неля. Моя девушка.

Неля от неожиданности теряется, не понимая, как реагировать на его слова. Эрик убирает ладонь с её руки и снова смотрит на дорогу.

— Она красивая, — искренне восхищается малышка, — Как принцесса.

Неля чувствует подступивший к горлу ком. Эта маленькая девочка — первая за весь день, для кого её неопрятный вид оказался совсем неважным, кто смотрел не с осуждением, ухмылкой или с жадным любопытством, а с искренним восхищением. Девочка же снова переключает внимание на брата.

— А я думала, ты не прриедешь! — хорошенькое личико девочки светится от радостного возбуждения. Она поддалась вперёд, чтобы маленькими ручонками обнять Эрика за шею, насколько позволяют ремни.

— Разве я мог не приехать? — с мягким укором отвечает Эрик. И Неля не узнаёт его голос. Куда делся тот ледяной тон, которым он утром говорил с ней? Сейчас его голос звучит так мягко, почти нежно… — Рассказывай, как день? Что там по математике?

И девочка начинает говорить. Наперебой, захлёбываясь словами, рассказывает про какую-то неудавшуюся кляксу на рисовании, про то, что в столовой снова дали «эти противные брокколи», и про то, как она скучала, начиная со вчерашнего вечера, когда брат не пришёл домой. Всё это время Неля сидела, затаив дыхание, и боясь даже обернуться.

В рассказе ребёнка нет ни слова о маме. Только «я», «ты» и их маленький мир на двоих. Неля чувствует, как Соня замолкает на полуслове, и снова кожей ощущает её взгляд на своём затылке. Любопытство буквально вибрирует в воздухе. Соня то и дело замолкает, явно желая подробно расспросить брата о девушке, которая сидит на её любимом переднем сидении, но каждый раз осекается, будто боится нарушить какую-то их внутреннюю иерархию или разозлить брата.

А Неля посматривает на него украдкой. Этот парень, которого все остерегаются, сейчас внимательно слушает историю про сломанный карандаш, кивает и иногда усмехается, поглядывая в зеркало на сестру.

Он совсем другой. Не тот жестокий мажор, к которому Неля обратилась за защитой от безысходности. Здесь, в закрытом пространстве машины, рядом с этой девочкой, он кажется… настоящим. Неля понимает, что шла на сделку с дьяволом, а попала в чью-то очень хрупкую и спрятанную от чужих глаз жизнь, в которой Эрик Вайсман заменяет маленькой девочке всю семью.

— Эррик, а мы сегодня купим наклейки с котами? — снова раздался с заднего сидения тонкий, но очень решительный голосок, Ты вчера обещал!

Парень мягко усмехнулся, плавно вписываясь в поворот.

— Обещал — значит купил, кнопка. Как школа? Опять рисовала на полях вместо диктанта?

— Всего один раз! — девочка зашуршала рюкзаком. — Учительница сказала, что у меня талант, но «неуместный». А ещё… представляешь, папа Алисы опять не приехал за ней. Она плакала в раздевалке.

Голос девочки притих, и Неля заметила, как пальцы Эрика на руле сжались крепче.

— А ты что? — тихо спросил он.

— А я дала ей твой шоколадный батончик, который ты мне утром в сумку положил. Сказала, что братья всегда круче, чем папы.

Эрик молчал несколько секунд, и в этой тишине было столько боли и нежности, что у Нели перехватило дыхание.

— Ты умница, Соф, — наконец произнес парень, и его голос чуть дрогнул. — Правильно сказала.

— Эрик… — Соня запнулась, и Неля почувствовала, как девочка подалась чуть вперед и стала её разглядывать. — А мы сегодня… мы сегодня будем ужинать втроем? Или ты… ну…

Она явно хотела спросить, кто эта незнакомая девушка сидит на её месте, но осеклась.

— Нет, Соф, мы будет, как обычно, ужинать вдвоём. А Нелю мы просто подвезем до дома. Рассказывай дальше, что там с твоими котами на наклейках? Какие нам нужны?

И Соня снова затараторила, наполняя салон детским смехом, а Неля сидела и не узнавала человека рядом с собой. Мажор? Игрок? Нет, в этой машине он был просто единственной опорой для этого маленького человека.

Когда «Гелендваген» мягко затормозил возле панельной пятиэтажки, в салоне на мгновение повисла странная, почти уютная тишина. Неля потянулась к ручке двери, чувствуя себя так, будто она сейчас выйдет из-какого-то другого измерения в свой обычный, серый мир.

— Приехали, — негромко произнес Эрик. Его голос снова стал ровным, но та мягкость, с которой он только что отвечал сестре, ещё витала в воздухе.

Неля обернулась, чтобы напоследок взглянуть на Соню. Малышка замерла на заднем сидении, вцепившись пальчиками в край своего рюкзака. Её любопытство наконец взяло верх над робостью. Она широко улыбнулась, обнажив щербинку между зубами, и вдруг начала усиленно махать Неле рукой.

— Пока-пока! — звонко крикнула она, почти подпрыгивая на месте. — Ты красивая! Эрик, скажи ей, чтобы она ещё к нам пришла! Я ей наклейки с котами покажу! Ты же купишь мне их сегодня? И в парк пойдём? Ты мне вчера обещал по телефону!

Эрик лишь коротко усмехнулся, глядя на её энтузиазм, и его взгляд на секунду встретился с Нелиным. В его взгляде уже не было того холодного вызова, с которым он забирал её на крыльце университета.