Зов страстносферы

Поэтому Денис не мог не пригласить Свету для создания таких её фотопортретов, чтобы она, оценив своё лицо под правильным углом зрения, поверила в себя и стала чуть жизнерадостней. Никакого обнажения, разумеется, не предлагалось по умолчанию. Чёрно-белые кадры со Светой получились весьма удачными. Из чего следовало, что мастерство Дениса и Марины, приобретённое упражнениями с прежними моделями, неуклонно совершенствовалось. Портреты вышли гораздо выигрышней оригинала. Света воспрянула духом и, более того, изъявила желание тоже научиться художественной съёмке.

Стоит отметить, в те достопамятные годы люди пользовались в основном плёночными фотоаппаратами. Цифровые были ещё слишком экзотичны и дороги, а смартфонов пока не знали, даже слова такого многие не слышали. Фотоаппаратов у Дениса было два. Один тяжёлый, громоздкий, с зеркальным механизмом — для качественных съёмок, другой же, лёгкий, компактный и предельно простой — для походов на природу. Под влиянием горячего солнечного лета было решено совместить учебное с приятным. То есть выехать на безлюдный лужок и, покуда Марина с Денисом загорают на мягкой травке, Света будет фланировать вокруг и тренироваться на цветах и бабочках. Аппарат ей, безусловно, выдали примитивный: «Смена-8М».

В назначенный день беззаботная троица отправилась на зелёный остров неподалёку от города. И хотя остров был соединён с городом мостами и муниципальным автобусным маршрутом, эта территория напоминала заповедник. Если отойти чуть дальше от дороги, начиналась почти нетронутая природа с деревьями, кустарниками и цветочными полянами. Доехав до нужной остановки, молодые люди с усилием выдавились из переполненного автобуса и, вдохнув запах чистого воздуха, направились к потайному местечку, которое Денис и Марина облюбовали во время минувших прогулок. На просторных полянах по обеим сторонам тропинки, ведущей вглубь пышной зелени, рясно белели ветреницы, а среди них красовались жёлтые цветы лилейника, выглядевшие среди прочего разнообразного мелкоцветья настоящими королевами, несмотря на свою немногочисленность.

Дойдя до места, расстелили на траве покрывало, и каждый разделся согласно своим представлениям о загаре. Марина разоблачилась полностью, Денис до плавок, а Света скинула только шёлковую накидку с плеч, оставаясь в платьице с короткими рукавами. У платья имелась застёжка-молния сзади, от ворота до пояса, и вполне удобно было, не нарушая приличий, обнажить для загара хотя бы верхнюю часть спины. Марина высказала такое предположение, однако Света его категорически отвергла. Мол, ей хватит и того, что посмуглеют лишь руки до локтей да ноги до колен. Затем она достала из футляра фотоаппарат и принялась выискивать наилучшие виды, ходя по периметру укромной полянки. Больше всего ей хотелось, конечно же, заснять крупным планом лилейник, называемый в народе лилиями. Она вошла в творческий раж и бросалась от одного цветка к другому, выбирая ракурс и освещение. А загорающие сонно млели на солнцепёке.

Вскоре Денис подумал: несправедливо, если у Марины будет ровный загар на всём теле, а у него останется характерный бледноватый участок. В прежние разы они всегда нежились тут без купальных принадлежностей и рассчитывали сохранить равномерность загара до осени. Денис приподнял голову и, убедившись, что Света, увлечённая поисками натуры, находится в некотором отдалении, снял плавки. В конце концов, успокаивал он себя, её честно предупреждали, что солнечные ванны они принимают голышом. Пусть не обижается на естественность.

Через какое-то время Света оживлённо подбежала к Марине: «Извини, можешь немного подержать вон те цветы, пока я их сниму? Очень красивый кустик, но заваливается набок, а мне хочется, чтобы он был развёрнут прямо к объективу…»

Денис лежал на животе вниз лицом и не мог видеть реакцию Светы, заставшую парня абсолютно неприкрытым. Судя по интонации, она делала вид, будто ничего особенного не замечает. Марина с готовностью откликнулась на просьбу начинающей фотолюбительницы. Ей слегка наскучило ленивое бездействие, а тут как раз представился повод размяться. К тому же поглощать свои дозы ультрафиолета можно и в процессе съёмок.

Несколько минут протекли для Дениса в упоительной истоме отрешённости. Затем он услышал приближающиеся голоса девушек. Вдохновлённая фотогеничностью окружающей флоры, Света решилась переключиться на съёмки фигуры в пейзаже. И предлагала Милане побыть экспериментальной фотомоделью. Та охотно согласилась. Повесила на плечо дамскую сумочку на длинном ремешке, надела туфли, нацепила тёмные очки. Без купальника такой наряд смотрелся очень комично, особенно при той важной позе, какую приняла Марина. Но именно этого она и добивалась.

Краешком глаза Денис наблюдал за девушками. Подруга позировала метрах в трёх от раскинутого покрывала, и загорающий был спокоен, что его натуризм не попадёт в кадр. Света сосредоточенно целилась видоискателем, вертела аппаратом так и сяк, делая то шаг вперёд, то два шага назад. Потом в замешательстве остановилась.

«Как по-твоему, сколько здесь метров?» — обратилась она к Денису. Тот, повернув голову, прищурился, оценивая расстояние, и ответил. Затем на всякий случай осведомился: «При какой диафрагме ты щёлкаешь?» Света с полминуты рассматривала цифры, после чего сказала: «Двести пятьдесят, кажется». «Это шкала выдержки. А я спрашиваю про диафрагму».

Для тех, кто никогда не держал в руках простейшие российские фотоаппараты, следует пояснить, что ставить выдержку и диафрагму, а также определять расстояние до объекта съёмки приходилось исключительно на глаз. Ни экспонометром, ни дальномером эти примитивные (зато весьма надёжные и прочные) чудеса техники не были снабжены. Хотя и предназначались для самых первых шагов к фотоискусству. Начинающим фотографом всё это казалось немыслимо сложным.

Поэтому подсказка учителя поставила Свету в тупик. Она вконец растерялась и стала рассматривать аппарат, будто котёнок, впервые увидавший ёжика. А Марина напомнила, что она всё-таки одушевлённый предмет, и ей совсем неинтересно изображать из себя терпеливые лесонасаждения. Выход из заминки был один — подойти к фотолюбительнице и конкретно показать пальцем, где и как устанавливаются значения диафрагмы. Так Денис и сделал. Не одеваясь.

Внешне это выглядело естественно и даже заурядно, однако в те секунды, когда он поднимался и шагал к Свете, внутренне спокойным совсем не был. Для Дениса это был своего рода психологический эксперимент с неизвестным результатом. Что почувствует он и как поведёт себя Света в неожиданной ситуации? Мужская психология в столкновении с женской.

Противоречивая смесь ощущений нахлынула на Дениса. Одна группа переживаний — всполохи захватывающего стыда как отголоски давних подростковых комплексов, преодолённых молодостью и оставшихся лишь на самом донышке подсознания. Другая группа — радость преодоления стеснительности и гордость за свою доверительную открытость.

Наверное, мужчина в первозданной наготе представляет собою для неискушённой девушки весьма забавную картинку. Между ног торчит нечто продолговатое, под ним висит нечто сферическое, и вся эта конструкция смешно болтается при ходьбе. Эстетики — ноль, сугубо техническое устройство для продолжения рода. Но другого репродуктивно-усладительного органа для человека не придумано. Принимаем эту данность за норму и свыкаемся с философским постулатом: фаллическое — фаталистично.

В общем, Денис подошёл к Свете и принялся объяснять ей настройки диафрагмы и выдержки. На лице девушки не отразилось никаких дополнительных эмоций. Или же некоторая доля неловкости (если поначалу и возникла) была ею столь искусно скрыта, что никто ничего не заметил. И казалось, будто журналисты в редакции стали буднично разбирать специфику газетного материала. Эксперимент состоялся, и его итоги были однозначно позитивными.

А вскоре друзья вовсе забыли про то, что некоторые из них совершенно раздеты, и энергично обсуждали выбор новых композиций. Света в качестве закрепления урока фотографировала не только Марину, но и Дениса, который уже не чувствовал даже привкуса недавней вспышки смущения.

* * *

Но вторая, внеплановая часть эксперимента вышла далеко за пределы логического понимания. После успешного дебюта в освоении фотографических навыков Света наведывалась в гости к своим учителям нередко, и разговоры их вращались преимущественно вокруг съёмочных манипуляций. Марина с Денисом щедро делились накопленным опытом и раскладывали перед Светой россыпи предыдущих наработок.

Как-то раз Света держала в руках очередную пачку фотографий, внимательно разглядывая каждую, и перекладывала верхние, просмотренные, в нижний ряд. Вдруг её руки невольно дёрнулись, Света выронила пачку на стол, затем быстро закрыла один снимок другими и недоумённо замерла. Но через несколько секунд, осознав странность своего рефлекса, снова взяла стопку фото и продолжила перебирать их с прежней равномерностью.

А причиной её краткой непроизвольной растерянности стал всего лишь чёрно-белый снимок формата 15 на 20 сантиметров, по недосмотру попавший в кипу показываемых изображений из другой подборки, абсолютно не предназначенной для посторонних глаз. На снимке был запечатлён Денис в полный рост, стоящий профилем к фотографу (коим, несомненно, являлась Марина).

Да, фигура Дениса была лишена покрова, но отнюдь не сама нагота породила внезапную растерянность Светы. Всему виной оказался вид его мужского жезла в напряжённом состоянии. Ну что за парадокс? Недавно Света наблюдала за Денисом в разных ракурсах, стояла на расстоянии вытянутой руки от всех его неприкрытых анатомических особенностей — и воспринимала это без страха и упрёка! А когда вдруг узрела естественное изменение формы знакомого предмета — подсознательно отшатнулась. Насколько женщины всё-таки странные существа!..

Тем не менее Света почему-то начала испытывать к Денису повышенную симпатию. И хотя рассчитывать на взаимность было с её стороны слишком нелепо, ведь Марина не давала ей никаких шансов на удачу, Света упорно пыталась привлекать внимание молодого человека всякими способами. Однажды Денис зарулил в дружественную редакцию газеты, где Света репортёрствовала на штатной основе, и застал девушку в традиционно унылом настроении. Она поведала о своём скверном самочувствии, а когда Денис вознамерился уходить, разыграла перед ним приступ глубокого недомогания, близкого к обмороку.

Симуляцию Денис раскусил сразу, однако не стал разочаровывать плохую актрису догадкой, а, согласно принципам рыцарского этикета, вызвался сопроводить её домой. Судя по всему, именно такое развитие событий Светой и замышлялось. Денис довёз коллегу на автобусе до её съёмной квартиры, поднялся по лестнице до нужного этажа, неся страдалицу на руках, внёс в помещение. Потом уложил на кровать поверх одеяла, произнёс дежурные фразы, соответствующие подобным случаям, погладил по голове.

«А может, надо девушку наградить за эффектный спектакль? — спонтанно подумал Денис. — Не зря же она старалась! Наверное, ожидает от меня дополнительного внимания, большего, чем простое сочувствие. Пусть не симпатичная, однако не сомневаюсь, что смогу как следует продемонстрировать ей свои эротические возможности».

Но как только он попытался Свету раздеть, она запротестовала всерьёз и решительно. Если б сопротивление было показное, лишь ради соблюдения приличий, Денис бы это уловил непременно. И без сомнений продолжил бы активность по обнажению тела. Кое-какой опыт в таких делах у него уже имелся. Только Света сопротивлялась по-настоящему, искренне отбрыкиваясь от тесного контакта.

«Ну и ладно, — ничуть не огорчился Денис, — мне, собственно, всё равно. Меня дома ждёт Мари — такая искусница в любовных утехах, что тебе, глупая Света, и не снилось». Молодой человек распрощался наскоро и уехал восвояси. Больше в гостях у Дениса и Марины Света не появлялась.

* * *

По мере расширения творческого кругозора Денис узнал, что фотографируют обнажённую натуру не только любители вроде него, но и профессиональные скульпторы. И помогла раскрыть этот компрометирующий секрет Марина. Она совестилась того, что её репетиторские заработки крайне скудны и нерегулярны, поэтому то и дело искала какой-нибудь надёжный источник добычи денег, стабильный, но необязательный, от которого можно будет отказаться в любой момент, если это станет мешать основному стилю жизни. И тут бывшая сокурсница по педагогическому училищу подкинула Марине вариант, достойный рассмотрения.

Сама приятельница тоже разведывала способы альтернативной подработки и случайно наткнулась на интересное предложение из художественного института. Молодой скульптор, преподаватель сего учебного заведения, искал натурщиц для своего личного самосовершенствования во внеучебное время. Приятельница являлась в мастерскую для скульптурных занятий вечером, когда в помещении не было ни души — кроме скульптора с его ваятельным энтузиазмом. И неподвижно сидела на пуфике раздетой, а поодаль вдохновенные руки лепили из специального серого пластилина её трёхмерный образ. За каждый сеанс позирования ваятель платил натурщице из своего кармана. Немного, но сразу и без перебоев. Да и работа относится к разряду — не бей лежачего (в данном случае сидячего): ни ума, ни таланта, ни сил не требуется, только малость терпения.

Художественной энергии у скульптора было в избытке, а приятельница не могла уделять ему каждый вечер. Поэтому агитировала Марину приобщаться к творческим актам и приходить в мастерскую по очереди — всё равно мастер задумал целую серию нагих девичьих скульптур, вот и пусть лепит их параллельно. «Не беспокойся, — развеяла сомнения Марины бывшая сокурсница, — он руки не распускает, ближе трёх метров ко мне ни разу не подходил. Правда, фотографировал с разных ракурсов, чтобы доделывать свои произведения в моё отсутствие». И Марина решилась попробовать, но другу пока ничего не говорила.

Денис узнал об этом сам, обнаружив снимки, оставленные на виду по забывчивости, где знакомая ему обнажённая фигура была на незнакомом фоне сфотографирована незнакомой рукой. Неожиданная находка вызвала у молодого человека удивление и растерянность. «Кто тебя запечатлел так неумело? И зачем? Моего аппарата уже недостаточно?» — ворчал Денис, рассматривая фотоподелки неизвестного конкурента. «Это вспомогательные съёмки для работы над скульптурой», — сконфуженно оправдывалась Марина. Пришлось ей рассказать другу о причинах и следствиях своей закулисной деятельности. «Неужели ты ревнуешь?» — вдруг догадалась подруга, заметив на лице собеседника хмурую тень осуждения. «Наверное, да…» — кисло вздохнул он.

Тогда они решили в следующий раз пойти к скульптору вдвоём. Денису хотелось лично удостовериться в том, что нет ничего страшного, если посторонний мужчина пристально рассматривает наготу его девушки. Скульптор оказался действительно добрым и порядочным парнем, всучил Денису большой кусок пластилина и приступил к работе над своим недоделанным творением, подавая наглядный пример, как из бесформенной массы надо вылеплять объёмный человеческий облик. По завершении сеанса у мастера было черновое изваяние сексапильного девичьего бюста, а у Дениса — нечто отдалённо напоминающее Винни-Пуха, покусанного рассерженным роем «неправильных» пчёл и упавшего с высоты полёта на воздушном шарике.

Некоторое время Марина продолжала необременительное оголение и замирание в красивых позах, но когда скульптор окончил лепить с неё изваяния и стал подыскивать других натурщиц, подработка своим порядком прекратилась. А Денис приблизился к осознанию простой мудрости, что ревность — глупая и бесполезная эмоция.

* * *

Из записной книжки Дениса

«Всё-таки замечательно, что женщин в мире гораздо больше, чем рек! Ибо все реки давно воспеты, и неоднократно. А воспевать окружающих женщин можно всю жизнь, не боясь, что тебя кто-то опередил. К тому же истинных писателей, художников и скульпторов среди творцов не очень много…»

ГЛАВА 5

Дюжина лет минула с тех пор как Маргарита открыла Денису мир сексуальных отношений. И, казалось бы, психологический барьер преодолён, уверенность в своих физических возможностях сформирована — пользуйся этим инструментарием и наслаждайся! Но увы. Всё это время интимных подруг Денис не имел. За исключением короткой и бесперспективной связи с Оксаной, персоной уступчивой и положительной, но слишком неинтересной.

Одну из причин такого застоя создавало совместное проживание с родителями. И хотя квартира состояла из двух комнат, всё равно привести девушку на ночь не представлялось возможным. Комната Дениса была проходная, и по выходным родители никуда не уезжали. Но главная помеха крылась в другом. Денис абсолютно не умел находить правильную тактику прохода сквозь гостевые створки девичьих душ. А если добропорядочная девушка не готова впустить парня в свою душу, она вряд ли позволит ему проникнуть и в своё тело (безнравственные и внезапно крайне захмелевшие не в счёт, их меньшинство).

Более того, за минувшую треть века Денис не совершил ничего выдающегося. В его возрасте некоторые люди завоёвывали города и страны, делали великие научные открытия, создавали гениальные литературные произведения, содержали великолепные гаремы… А Денис скользил по жизни как-то бочком, околицами, боясь кого-нибудь задеть, на кого-то нечаянно чихнуть или отдавить кому-то любимую мозоль.

И никаких богатств он не накопил. Разве что имел богатство своего внутреннего мира. Но, разумеется, оно никому не требовалось — даже даром. Главной ценностью был единственный друг. Хоть один, зато настоящий. И он, к счастью, не вписывался в прейскурант заезженной поговорки: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей». То есть его стоимость вовсе не равнялась рублю. И даже ста рублям… Впрочем, рассуждать об оптовых и розничных расценках на друзей крайне оскорбительно.

Девушек Денис тоже не мерил деньгами. Мерил одними взглядами, скользившими от лица до лодыжек и тормозившими на самых выигрышных местах. Но поскольку он предпочитал держать свои мнения при себе, и даже обладательницам безупречно совершенных форм не высказывал своё восхищение, то к нему с их стороны никогда не возникало устойчивых симпатий. Женщины, как парень потом убедился, любят прежде всего ушами. И лишь ублажив речами этот главный эротический орган, можно рассчитывать на дальнейшие шаги к сближению. Денис же из-за возрастного недостатка мудрости верил обманчивым идеалам сентиментальной литературы и мелодраматического кино, изображал из себя благородного, скупого на слова рыцаря и отмахивался от подсказок реалистов, твердивших, что бесплатный доступ к женской плоти возможен только через уши.

Поэтому за все юные годы, несмотря на ненасытный зов андрогенов, бесперебойно циркулирующих в его крови, Денис осязаемо познал всего лишь двух представительниц женского племени. Маргарита открыла ему сферу интимных радостей, но длительные отношения поддерживать не захотела. Оксана была не против долгого полового союза, но ничего нового для Дениса в постели уже не открыла. И до тридцати с лишним лет парень самонадеянно думал, что в области секса им освоено практически всё. Какое дремучее невежество!

Конечно, после расставания с кратковременными пассиями были, чего скрывать, были робкие попытки обогатить любовный опыт. Однако с одной потенциальной партнёршей Денис натурально не справился — она оказалась сильнее и не позволила ему проникнуть в свои заповедные глубины. Но снисходительно предоставила себя для суррогатного варианта, разрешив парню потереться жаждущим выступом меж своих бёдер, облачённых в колготки, до извергнувшегося облегчения. Другая подружка под натиском домогательств в конце концов сдалась, но выглядела после упорного сопротивления такой жалкой и беспомощной, что Денис не решился пиратски воспользоваться своей победой. Ограничился лишь лобызанием оголённых грудей и поглаживанием волос на голове, возмещая этим товарищеским актом моральные издержки потерпевшей…

И вот, когда родители отчалили на Камчатку по долгосрочному контракту, а Денису стало казаться несолидным сбрасывать периодически возникающее напряжение в ручном режиме, ситуация начала круто меняться. Будто внутри Дениса внезапно включился мощный генератор эротических флюидов, создавших обширное поле притяжения женского интереса. Какой-то неведомый излучатель магнитных волн, заряженных мужским обаянием. Возможно, если бы соответствующим прибором измерили его тогдашнюю энергетику, то напряжение биотока в парне было бы, наверное, не меньше, чем в электрической розетке.

Практическое действие флюидов началось, как полагается, весной. Однажды в неприбранную квартиру Дениса радикально поздним вечером нагрянула фактически одинокая особа… Здесь необходимо краткое пояснение. Парень знал, что его нежданную гостью регулярно навещает любимый мужчина, который никак не мог ради неё бросить другую дамочку, почти жену (только без официальной регистрации), пока не ведавшую о сопернице. Потому и приходится уточнять, что гостья была относительно одинокой. Но реально несчастной от второстепенной роли в этом амурном треугольнике.

Тут ещё следует отметить парадоксальный закон бытового поведения. Для молодого здорового мужчины понятие свобода — крайне условное. Если мужчина ощущает себя вольным стрелком, он обязательно стремится к невольной зависимости: к любовной связи с женщиной. Чем больше свободы, тем больше таких связей хочется. Диалектика…

Итак, когда в тихой обители Дениса вдруг объявилась знакомая симпатичная гостья, он поначалу не воспринял это как заслуженный подарок неблагосклонной доселе судьбы. Особу звали Алла, она была коллегой по журналистской профессии, а раньше — сокурсницей по университету. Алла принесла охапку бутылок с газированным алкогольным напитком, стала темпераментно пить его сама и угощать хозяина — вперемешку с неразгребаемой путаницей своих женских проблем.

Случалось, она и раньше пользовалась Денисом в качестве личного психотерапевта, так что он расценил этот визит как необходимость экстренной психологической помощи. Но утешение словами и песнями под гитару оказалось безрезультатным. Исчерпав арсенал дежурных приёмов, Денис дружески прикоснулся к её плечу. И едва лишь произошло это касание, Алла тут же, без предупреждения и без предохранения бросилась в мужские объятия и отдалась Денису со всей безудержностью хмельной страсти.

Затем Денис познакомился с девушкой, которая была невинна, словно сошедшая с иконы праведника мадонна. Они наслаждались романтическими прогулками, отвлечёнными рассуждениями, прозрачными ощущениями… Давно забытое состояние души! Денис заново переживал томительную прелесть платонических чувств, какие обычно захлёстывают нас в наивно-чистом отрочестве. А с приближением ночи всё-таки спешил к относительно одинокой Алле. И обыкновенно застревал у неё до утра, надеясь на вполне определённое общение в горизонтальной плоскости. Но входить в тесный контакт им доводилось лишь изредка. Чаще всего Денису почему-то бессердечным намёком отказывали в естественном желании. На трезвую голову Алла была менее страстной и сговорчивой. И вскоре эти ночные визиты прекратились окончательно.

К тому моменту Дениса стала обхаживать Инга, давняя знакомая, заподозрившая в нём возможного мужа. Инга была крупной и категорически некрасивой дамочкой с плоским лоснящимся лицом и рыхлым телом невнятной формы. Зато обладала развитым ироничным умом, превращавшим любую беседу с ней в утончённое интеллектуальное наслаждение. Самое неотразимое свойство Инги заключалось в её колоссальной природной энергетике. Будто бы Инга была мощнейшим зарядным устройством с универсальным человеческим электричеством, имеющим женскую полярность. Эта феноменальная энергия ощущалась даже на расстоянии нескольких шагов, наполняя окружающее пространство теплом и обещая вблизи щекочущую негу. Денис в постели с Ингой, казалось, впитывал от неё больше сил, нежели тратил, вставляя свой штекер в её расхлябанную розетку.

Потому-то он не противился развитию приятных отношений с Ингой — до определённого предела, конечно. То есть готов был выполнять лучшую часть супружеских обязанностей без документального их оформления. И при каждой встрече без лишних церемоний спускал избыточные репродуктивные пары в её бездонное лоно, познавшее трёх законных мужей и рождение сынишки. После целомудренных свиданий с девственницей такое взаимопонимание было весьма кстати.

Параллельно с этим Денис уже примеривался к прелестной блондинке, с которой они активно репетировали совместную концертную программу для какого-то литературного квартирника. Когда блондинка дразняще дула в овальную дырочку флейты, аккомпаниатор с тайным волнением переставлял влажнеющие пальцы по струнам своей гитары, представляя, какие чудеса могли бы вытворять эти тренированные губки на другом инструменте, обычно упрятанном за кулисами мужской брючной ширинки…