Полная версия
Детективы-футболисты. Тайна волшебного Обелиска
Роберто Сантьяго
Детективы-футболисты. Тайна волшебного Обелиска
Иллюстрации Энрике Лоренсо.
ORIGINAL TITLE: EL MISTERIO DEL OBELISCO MAGICO
© del texto: Roberto Santiago, 2017
© de las ilustraciones: Enrique Lorenzo, 2017
© Ediciones SM, 2017
Impresores, 2 Parque Empresarial Prado del Espino 28660
Boadilla del Monte (Madrid) www.grupo-sm.com
Russian translation Copyright © (2026) by AST Publishers Ltd.
Russian edition published by arrangement with Ediciones SM
Through Dos Passos Agencia Literaria. All rights reserved.
Копирование, тиражирование и распространение материалов, содержащихся в книге, допускается только с письменного разрешения правообладателей.
© Микешина О., перевод, 2026
© Издательство АСТ, 2026
1
– Добро пожаловать в международный аэропорт Эсейса.
Я с любопытством покрутил головой по сторонам. Весь огромный зал был забит прилетевшими пассажирами.
Вдоль стен растянулись сетки строительных лесов, всюду сновали рабочие в синих комбинезонах.
– Чтобы сделать ваши путешествия более комфортными, в аэропорту ведутся плановые ремонтные работы. Приносим извинения за доставленные неудобства, – продолжил вещать голос из динамиков. Я обогнул колонну и всмотрелся в лица впереди. – Для получения багажа пройдите к ленте выдачи, которая указана на табло прилёта.
Я поднял голову. «Рейс из Мадрида – лента 15».
Скорее, скорее – ждать больше нечего!
Камуньяс издалека замахал мне рукой.
– Сюда!
Я бросился вперёд. И тут я его увидел.
Прямо над головами пассажиров летел… футбольный мяч!
И не просто мяч. Мяч Футбольнейших!
То есть наш, нашей команды. Мы почти всем составом сюда и прилетели: Мэрилин, Тони, Анита, Томео, Грустный, Восьмой, Камуньяс и я.
Кое-кого не хватало, и без неё команда казалась какой-то неполноценной. Алёны.
Вообще-то мы ради неё в Буэнос-Айрес и прилетели. Ну, и ради турнира ещё, но об этом потом.
Сейчас некогда – надо бежать за мячом.
Так что я очень занят!
Я метнулся к багажной ленте.
А мяч летел, и летел, и…
– Не-е-е-е-е-е-е-ет! – на бегу взвыли мы с Камуньясом, Анитой и Грустным.
Мяч стремительно падал. Перехватить его было некому – мы не успеем, как ни старайся.
Но тут появился Восьмой. Он такой маленький, что мы и не заметили, как он забрался на багажную ленту и вскочил на красный чемодан.
Восьмой прыгнул «рыбкой» и… в последнюю секунду отбил мяч головой!
Мяч полетел в центр зала.
– Уважаемые пассажиры! – зазвенел голос из динамиков. – Убедительно просим вас не вставать на багажную ленту и немедленно прекратить играть в футбол в здании аэропорта!
Пассажиры начали хихикать и перешёптываться.
– Мы и не играем! – справедливо возмутился Тони.
Мяч ударился о строительные леса, отскочил от светящегося рекламного щита и наконец полетел вниз.
Томео и Мэрилин как раз успели его перехватить.
Томео попытался отбить грудью, но он у нас немного неуклюжий, так что мяч полетел не вверх, а прямо в пол.
Но Мэрилин не зря капитан – она в команде самая быстрая. Она выбросила ногу вперёд и со всей силы ударила по мячу.
Мяч снова отправился в полёт.
– Уважаемые пассажиры! Играть в футбол в международном аэропорту Эсейса строго запрещено!
Мы, конечно, пропустили воззвания милой девушки из динамиков мимо ушей.
Тони сказал правду: мы вовсе не играли в футбол.
У нас была другая игра, и мы должны были победить любой ценой.
В самолёте нам попался ролик с известными футболистами, где они устроили целый забег по городу, перебрасываясь мячом так, чтобы он не коснулся земли.
Мэрилин предложила тоже такое устроить – добраться до выхода из зоны прилёта, чтобы мяч не коснулся пола.
Все тут же загорелись идеей, особенно Томео и Тони, а вот наши тренеры, Фелипе и Алисия, подумали, что у нас не выйдет.
– Спорим на сто отжиманий, что выйдет? – предложил Камуньяс.
– Спорим! – согласился Фелипе, почёсывая бороду. – Если сделаете, мы с Алисией будем отжиматься. А не получится, тогда вы все.
– Фелипе, ты как ребёнок, прекрати, – попыталась остановить его Алисия.
– Дорогая, всё ради детей. Надо же их чем-то мотивировать.
Алисия и Фелипе наши тренеры, а ещё они пара, а точнее – уже муж и жена. Они недавно поженились на острове Табарка на одном из наших турниров. Они бесконечно спорят по любому поводу, но в одном всегда сходятся – они страсть как любят футбол.
Короче говоря, вызов был принят.
Вот как случилось, что мы вдруг начали перебрасываться мячом в огромном зале прилётов в самый разгар ремонта, на глазах у кучи пассажиров.
И пока ни разу не уронили! Осталось довести мяч до выхода в том же духе.
– Беру! – крикнул Тони.
Тони оттолкнулся от стены, развернулся к мячу, и как только тот оказался рядом, нанёс решающий удар.
Мяч взмыл вверх.
Осталось совсем немного. Вон и выход уже впереди.
Камуньяс побежал наперерез мячу. Анита и Грустный – за ним. Я на всякий случай бросился по другому флангу.
Алисия с Фелипе разинули рты.
– Они же реально сейчас доведут, – услышал я, пробегая мимо них.
– Мне-то что, – пожала плечами Алисия. – Твой спор, тебе и отжиматься.
Но тут кто-то схватил Камуньяса за руку.
– Ты куда несёшься, чанго? – набросилась на него тётенька в красном пальто с огромной сумкой. – Не слышишь, что говорят? Это тебе не поле!
– Сеньора, пустите, мне нельзя упустить мяч! – попросил Камуньяс. – Нам нужно…
БАЦ!
Тётенька огрела Камуньяса сумочкой.
– Не спорь со старшими!
– Ай-яй-яй! – взвыл Камуньяс, закрывая голову руками.
БАЦ!
Сумочка снова приземлилась Камуньясу куда-то в бок.
– Послушайте…
И тут наконец долетел мяч.
Бедняга Камуньяс пригнулся, пытаясь укрыться от больнючих ударов, и… получил мячом прямо по пятой точке!
И мяч отскочил!
Мы спасены! Просто чудо какое-то!
Подоспела Анита и отбила мяч головой.
Грустный – плечом.
Анита – коленом.
Грустный – грудью.
Дело встало.
Анита и Грустный никак не могли двигаться вперёд и просто растерянно перебрасывали друг другу мяч. Любое неосторожное движение, и он упадёт.
– Хватит дурака валять, пасуйте уже нормально! – не выдержал Тони.
– А мы, по-твоему, чем заняты? – огрызнулась Анита. – Не сбивай!
Анита так рассердилась, что ударила по мячу изо всех сил и… отправила его прямо к выходу!
Получилось!
– Анита, красотка! – крикнул я на бегу.
Ещё одна передача, и мы победили.
Но тут…
Откуда-то слева вывернул подъёмник! Что он вообще здесь делает?!
Ремонт ремонтом, но нельзя же такой огромный механизм держать в зале, где полно людей. Он же почти под потолок!
Подъёмник развернул длиннющую стрелу аккурат навстречу нашему мячу.
БАМ!
Мяч отскочил от неё и полетел обратно. Вместо выхода – в другой конец зала.
Туда, откуда мы вышли за багажом.
И что ещё хуже – не вверх, а вниз!
Это нечестно.
Этот подъёмник просто из ниоткуда появился!
Я сжал кулаки и со всех ног бросился назад.
– Па-а-акет! Па-а-акет! – заорали ребята.
Пакет – это я. Вообще-то меня зовут Франциско, но с тех пор, как я целых пять раз не сумел пробить пенальти, меня прозвали Пакет. Это как если бы вас обозвали бревном или чайником.
– Простите, извините, пропустите! – безостановочно причитал я, лавируя между людьми и чемоданами.
Я не успею.
Как ни беги, ничего уже не поделать. Мы проиграли.
Мяч устремился к полу.
Ещё секунда, и упадёт.
Я вытянул шею, пытаясь рассмотреть его, но вместо мяча увидел багажную тележку.
Тележка что есть мочи неслась туда же, куда и я, а на тележке стояла та, ради кого мы и приехали в Буэнос-Айрес. Алёна!
Наша сокомандница, которая несколько месяцев назад переехала жить к папе.
Тележка с Алёной на борту поравнялась с мячом, и Алёна зарядила по мячу с правой.
Вот это удар!
Мяч описал широченную дугу и наконец вылетел в стеклянные двери с надписью «Выход в город».
И так ни разу и не коснулся пола!!!
– Ур-р-р-ра-а-а-а-а-а! – завопили Томео, Мэрилин, Анита и все остальные.
– Даёшь отжимания! – обрадовался Камуньяс.
Я так быстро бежал, что не сумел затормозить, споткнулся о тележку и рухнул прямо к ногам Алёны.
Алёна посмотрела на меня своими огромными глазами и улыбнулась.
– Скучал по мне?
Мягко сказано – я только о ней и думал. С тех пор, как Алёна уехала, команда стала уже не та.
Я хотел ответить, но рот почему-то не открывался.
В этот самый момент подоспели двое полицейских и обступили Алёну.
– Федеральная полиция, – гаркнул один из них. – Вы задержаны!
– За что? – удивилась Алёна.
– За проникновение в закрытую зону без билета, – объявил второй. – Аэропорт не детская площадка. Вы, гальегос, думаете, вам всё дозволено. Как бы не так. Вы задержаны.
Алёна послушно пожала плечами.
– Тут всех, кто из Испании, называют «гальего», – объяснила она мне напоследок, прежде чем полицейские её увели.
2
Последний раз я видел Алёну три месяца назад.
Ровно девяносто пять дней.
Я их считал: девяносто пять дней, четыре часа и сколько там… двадцать восемь минут.
Это с ума сойти как много!
Алёна лучшая футболистка. У нас в команде она играет нападающим, под номером шесть. С тех пор, как она уехала, мы почти все матчи Лиги продули.
Но самое страшное – с тех пор, как она уехала, я ни разу не забил. Даже на тренировках.
Не знаю, связано это или нет. Но факт остаётся фактом: с тех пор, как Алёна уехала, мы сыграли кучу матчей. А я так ни в одном из них и не забил ни одного мяча.
Может, просто так совпало.
Но для нападающего три месяца вхолостую – это катастрофа.
Я с первых дней играл в основе, а теперь тренеры предупредили, что, если так дальше пойдёт, меня отправят на скамейку запасных.
– Старайся лучше, Пакет, – сказала тогда Алисия. – Нам нужны твои голы.
Я и правда старался. Тренировался больше всех. Отрабатывал пенальти, штрафные и угловые. Пытался ни о чём не думать. Мотивация работала, как никогда. Но толку никакого. Мяч оказался упрямее меня и ни в какую не хотел лететь в ворота.
Может, раз я сейчас увидел Алёну, удача ко мне вернётся.
Но Алёна и без футбола замечательная. У неё большие-большие глаза, в школе ни у кого таких нет. Да что там в школе – во всей Севилье-ла-Чике!
А на Рождество Алёна уехала в Буэнос-Айрес к папе.
Её папу зовут Бернардо. Они с её мамой разошлись, и Бернардо женился на аргентинке, у которой уже была дочка. Её зовут Росита, она примерно наша ровесница, Алёнина сводная сестра, а теперь, похоже, и новая сокомандница. Они с Алёной вместе играют за сборную своей школы.
На пасхальные каникулы Бернардо организовал нам приглашение на важный футбольный турнир, и мы всей командой прилетели в Буэнос-Айрес.
С нами поехали наши тренеры и ещё двое сопровождающих: директор нашей школы Эстебан и мой папа. Папу зовут Эмилио, и он работает в полиции Севильи-ла-Чики.
Все наши мамы, конечно, тоже хотели поехать, но директор Эстебан сказал, что они уже ездили с нами в парижский Диснейленд, так что теперь очередь пап. К тому же денег у школы хватало всего на одного папу.
Так что после долгих споров решили, что едут Фелипе, Алисия, директор Эстебан и мой папа.
Таким составом мы и оказались за тысячи километров от дома, в Буэнос-Айресе.
В дежурной части транспортной полиции аэропорта Эсейса, куда увели нашу Алёну.
Мы забрали чемоданы и вышли в зал встречающих. Это там, где обменники валюты, пункты проката машин, инфостойка для туристов и, собственно, дежурная часть полиции.
Бернардо сказал, что Алёне, наверное, выпишут немаленький штраф «за незаконное проникновение в зону выдачи багажа», и пошёл договариваться с полицейскими.
– Разве можно вообще задержать ребёнка? – удивилась Алисия.
– Не думаю, – потёр подбородок мой папа. – Не знаю, как тут с точки зрения законодательства, но дело несложное: ребёнок ведь и в Африке ребёнок.
– С точки зрения полицейского, всё законодательство устроено проще простого, – пошутил директор Эстебан.
– Очень гордая и важная профессия, между прочим, – приосанился папа.
– Не волнуйтесь. Я почти уверен, что её отпустят, – пробормотал Фелипе.
– Ещё бы ты был не уверен, – тут же поддела его Алисия. – Додуматься надо – подстрекать детей гонять мяч посреди аэропорта.
– Никого я не подстрекал, это не моя идея была. Я же не думал, что всё так закончится, – попытался оправдаться тренер.
Но тут Мэрилин показала на двери полицейской части.
– Смотрите, выходят!
Из дверей и правда показалась целая процессия. Бернардо смеялся и дружелюбно болтал с теми самыми полицейскими, которые задержали Алёну.
Полицейские вообще были интересные. Оба с густыми усами, к которым они оба то и дело синхронно тянулись пригладить, оба в одинаковых костюмах с клетчатыми пиджаками и ботинках. Они были похожи друг на друга как две капли воды, только один высокий, а другой низенький.
Мы подошли поближе, но говорить побоялись.
– Приятно было познакомиться, господа, – протянул Бернардо руку полицейским. – Большое вам спасибо.
– Взаимно, – сказал высокий, с таким же энтузиазмом пожимая его руку. – Сказали бы сразу, что председательствуете в Управляющем совете Ла-Ломы.
– Работаем для вас, – пригладил усы тот, что пониже.
Полицейские распрощались с Бернардо и снова скрылись за дверью, о чём-то перешёптываясь.
– Как прошло? – участливо спросил мой папа.
– Не о чем беспокоиться. Как услышали, что мы из Ла-Ломы, сразу всё и уладили, – отмахнулся Бернардо, как будто улаживал дела с полицейскими по нескольку раз на дню. – Напомнили Алёне, чтобы не ходила в закрытые зоны без билета, да и всё.
Ничего себе. Что это за Ла-Лома такая?
– Ла-Лома – это моя школа, – объяснила Алёна. – Это она как раз турнир проводит. Она тут архиизвестная.
– А почему? – спросила Мэрилин.
– Ты сказала «архи»? – вклинился я. Как быстро она подцепила аргентинские словечки.
– Потому что Ла-Лома – лучшая школа Буэнос-Айреса, – вместо Алёны ответил Бернардо. – Там учились аргентинские президенты, писатели, художники и, конечно, великие футболисты.
– И Месси? – ахнул Томео.
– Нет, Месси у нас не учился.
– А Марадона?
– Тоже нет.
– А Симеоне?
– Нет, кажется нет.
– А кто тогда?
– Как-то сейчас не вспомню… Но какие-то другие футболисты учились. Но это не важно. Самое главное – вы как, рады, что приехали?
– Конечно.
– Ага, очень!
– В восторге просто!
– Спасибо большое за такую возможность, Бернардо, – искренне поблагодарил директор Эстебан. – Для нашей школы большая честь принять участие в вашем турнире.
– Понимаю, дело немаленькое, – кивнул Бернардо. – Но не мне спасибо, это Алёна придумала.
– Мы архирады, – тут же повернулся к Алёне Тони.
– Какой же ты дурачок, – рассмеялась она.
И чему тут смеяться? Я тоже только что повторил за ней «архи», и никто не смеялся.
Тони забивает больше всех голов, больше всех выпендривается и громче всех шутит. Мне даже казалось, что Алёне он немного нравится. Но это было давно, и вообще мне всё равно. Мне вообще наплевать, кто кому нравится и кто с кем встречается. Я вот вообще ни с кем встречаться не хочу.
Я скучал по Алёне, потому что мы дружим и нам классно играть вместе в футбол. И всё. То, что она милая, и добрая, и что глаза у неё красивые, – это вообще другая история. Никакой связи. Тема закрыта.
Ребята так и продолжали хихикать.
– «Архикруто», – повторил Тони. И подмигнул Алёне.
Я клянусь, реально подмигнул!
А Алёна всё смеялась и смеялась. Смех подхватили и остальные. Сначала ребята, а потом взрослые.
И они туда же?
Тони вошёл в раж и начал сыпать и другими аргентинскими словечками, типа «автобус-“бонди„», «обожди» и «чанго», как назвала Камуньяса взбешённая тётенька с сумочкой.
И всем почему-то это казалось ужасно смешным.
Может, он просто как-то говорил по-особенному. Или просто все так устали после перелёта, что их смешила любая ерунда. Или может, Тони и правда смешно шутил, и это я всё никак не мог это признать.
– Ты чего ржёшь? – тихонько спросил я Камуньяса.
– Не знаю, – ответил он, не переставая хохотать.
3
– Ты мне так ничего и не сказал.
Мы ехали на автобусе в школьное общежитие Ла-Ломы на другой конец города.
Я специально сел на последний ряд один и уставился в окно.
Автобус мчал по широченному проспекту, забитому машинами и пешеходами. Бернардо рассказал, что это проспект Девятого Июля, главная улица в Буэнос-Айресе и самая широкая в мире.
Бернардо вообще всю дорогу не затыкался. Следом за проспектом Девятого Июля он начал рассказывать про проспект Корриентес. Что его называют «улицей, которая никогда не спит», что там полно театров, пиццерий и книжных и что всё это открыто почти круглые сутки. И что, когда мы на него свернём, уже начнёт темнеть и мы сможем посмотреть, как зажигают пёстрые неоновые вывески.
– Ты мне так ничего и не сказал.
Рядом с моим креслом стояла Алёна. Не дождавшись ответа, она села на соседнее.
– Даже не поздоровался, – добавила она.
Я посмотрел на неё и забыл обо всём на свете. Просто обрадовался, что мы снова вместе и снова едем рядом в автобусе.
– Привет, – выговорил я.
Алёна улыбнулась. А когда Алёна улыбается, вокруг творятся чудеса. Всё становится абсолютно ерундовым, и остаётся только её улыбка.
И больше ничего.
– Девяносто пять дней прошло, – сказала Алёна.
Меня словно громом поразило. Она тоже считала?
– Ого, я и не заметил, – сделал я вид, что удивлён.
Не хватало ещё, чтобы она подумала, что я по ней скучаю и всё такое.
– Как там Футбольнейшие без меня? – Алёна понизила голос, чтобы взрослые впереди не услышали.
Футбольнейшие – это наша команда. Мы заключили секретный договор, о котором никому больше не рассказывали: поклялись помогать друг другу и играть вместе, что бы ни случилось.
В эту тайну посвящены только мы – девять человек.
Ну, то есть уже десять. Росита теперь тоже знает.
Узнала, когда Бернардо привозил её к нам на зимние праздники, и пообещала никому не рассказывать. И ещё она меня поцеловала, пока мы играли в прятки. Но это не важно, не знаю, с чего я вдруг вспомнил.
– Не очень. Почти все матчи продули, с тех пор как ты уехала, – сказал я.
– Ой, печально как.
– А я ни разу не забил.
– За все три месяца?
Я покачал головой.
– Прямо ни одного мяча?
– Не-а.
– Ну… Бывает, наверное. Не переживай, это просто чёрная полоса. Скоро закончится, и ты ка-а-ак начнёшь забивать. – Алёна сменила тему. – А что вы расследовали?
Договор Футбольнейших не только про игру в футбол. Ещё мы расследуем всякие таинственные происшествия. Взрослые такое обычно не замечают или не могут объяснить, но мы-то можем докопаться до правды.
– Ничего, – признался я. – Без тебя вообще было очень скучно.
Интересно, планирует ли Алёна вернуться.
Я бы этого очень, очень хотел.
Но спросить побоялся.
Бернардо в начале автобуса вдруг подскочил со своего кресла.
– Внимание! Посмотрите в окна справа! Мы проезжаем мимо Обелиска – это один из главных символов Буэнос-Айреса!
Мы дружно повернули головы. И правда – посреди площади возвышался огромный четырёхгранный столб песочно-кремового цвета с заострённой верхушкой.
– Высота – шестьдесят семь с половиной метров, – продолжил Бернардо. – Построен в тысяча девятьсот тридцать шестом в честь четырёхсотлетней годовщины основания города…
– Круто! – прокомментировал Томео.
– Архитектор Альберто Пребиш, – подала голос Анита, которая на поле у нас была запасным вратарём, а вне поля – ходячей энциклопедией. – А на вершине там громоотвод, только его снизу не видно.
– Красивый, – похвалила Мэрилин, не отрываясь от окошка.
– Пф-ф, тоже мне достопримечательность, – фыркнул Тони. – Мне наш фонтан больше нравится.
– Нашёл с чем сравнить, – возмутилась Анита. – Обелиск Буэнос-Айреса – это символ, его во всём мире знают.
– Ну а фонтан Севильи-ла-Чики – это суперсимвол. Его тоже знают… во всём городе.
Все снова рассмеялись дурацкой шутке Тони. Начинается.
Мне было абсолютно наплевать на Тони и его глупости. Вот честно. Но я никак не мог понять, почему всем ребятам эти глупости так заходят.
Уж тем более Алёне.
Вот что её сейчас так развеселило?
Я снова посмотрел на Обелиск и на секунду забыл, как дышать. Он был огромен. В лучах заходящего солнца белый камень казался почти оранжевым. Это было что-то невероятное. Ничего подобного я в жизни не видел.
Мы выехали с площади, и Обелиск остался позади.
Через минуту автобус остановился.
– Мы уже приехали? Это отель? – спросила Мэрилин.
– Во-первых, жить вы будете не в отеле, а в общежитии Ла-Ломы, – напомнил Бернардо. – А во-вторых, да, мы сделаем тут остановку. Перед вами – великий театр «Колон».
Мы высунули головы в проход и сквозь лобовое стекло увидели массивное старинное здание.
– Мы идём в театр? Прямо сейчас? – удивился Восьмой.
– Бернардо, мы очень благодарны за экскурсию, – вмешалась Алисия. – Но ребята немного устали с дороги. Давайте оставим театр на другой день.
– Мы идём не в театр, – загадочно объявил Бернардо. – То есть мы идём в здание театра, да, но не на постановку и не на экскурсию.
– А зачем? – спросил мой папа.
– Что ж, – Бернардо бросил взгляд на часы. – Ровно через пять минут здесь начнётся открытие футбольного турнира, на который вы приехали. Прямо в зрительном зале.
– А почему не на поле? – не понял Фелипе.
– И не в самой школе? – тоже не понял директор Эстебан.
– Сейчас всё поймёте, – многозначительно ответил Бернардо.
Мы заинтригованно переглянулись.
4
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ТУРНИР ОБЕЛИСКА
Прямо над сценой висел огромный красно-белый транспарант.
По бокам вниз струились узкие длинные флаги с золотыми буквами: «50 ЛЕТ», а под этой надписью мы разглядели монограмму из двух переплетённых «Л» – герб Ла-Ломы.
Пока свет не выключили, мы крутили головами и разглядывали ложи и кучу зрителей. Народу было так много, что нам досталось место в последнем ряду у прохода.
– Нафига вообще это всё? – спросил меня Камуньяс.
– Понятия не имею.
Я покрутил головой и обнаружил, что Бернардо и Алёна куда-то подевались.
– Театр «Колон» считается одним из самых престижных в мире, – снова включила всезнайку Анита. – Он знаменит своим размером и акустикой.
– Обязательно надо умничать? – поддел её Тони.
– Я не умничаю, – вспылила Анита. – Просто интересуюсь миром. Не у всех же мяч вместо мозгов.
– Ребята, не ссорьтесь, – попросил Фелипе. – Мы в таком красивом месте. Где вы ещё такое увидите?
– Спорим на сто отжиманий, что я смогу запиннуть мяч во-о-он в ту ложу? – Тони ткнул пальцем куда-то в сторону второго яруса.
– Не долетит, – прикинула Мэрилин.
– Проверим?
– Даже не думай! – пригрозила Алисия. – Напроверялись уже в аэропорту. Достанете мяч в театре – на поле в этом турнире не выйдете. Я вас предупредила.
Бернардо бегом вернулся и упал в кресло.
– Начинается! – воскликнул он. – Наконец-то!
Папа и директор Эстебан уселись с ним рядом.
В следующий миг свет погас. Все разом притихли. Ни шороха, ни звука.
Включился большой прожектор, и его луч осветил красно-золотой занавес.
И тут кто-то запел. Просто запел, без музыки. Голосов было много, но пели они слаженно – хор, наверное.
