Вторая мама для дочери дракона

Элен Славина

Вторая мама для дочери дракона

Глава 1

Шесть лет спустя

Драконий Утес. Герцог Ардэн Валерон

– Я сожгу любого, кто только посмеет обидеть мою дочь, – рычу я, и мой голос, низкий и вибрирующий от сдерживаемой ярости, раскатывается под каменными сводами, срывая со стен эхо. Мой дракон, моя вторая сущность, всегда дремавшая под кожей, зашевелилась, почуяв гнев. – Я превращу его в горстку пепла и развею над Проклятыми Равнинами. Понятно?

Высокие стрельчатые окна с витражами отбрасывают солнечные лучи на отполированный до зеркального блеска пол и заставляют щуриться.

Я стою перед ними, и моя тень, длинная и искажённая, падает на выстроившуюся в безупречную шеренгу свиту.

Они стоят, затаив дыхание. Глаза, полные страха, устремлены в пол. Интересно, как долго человек может не дышать? Минуту? Две? Десять? Я бы с удовольствием понаблюдал, если бы один из них рухнул замертво. Его место занял бы другой. В этом была безжалостная арифметика власти.

– Папочка, отпусти их, – тоненький, но на удивление твёрдый голосок раздался рядом. Маленькая рука вцепилась в складки моего бархатного камзола и дёрнула. Я опустил взгляд.

Моя изумрудка. Моё буйное, неукротимое солнце. Таисия. Ей шесть лет.

Шесть лет, которые стёрли из моей памяти образ умирающей Мауры, но подарили эту маленькую бурю в платье из зелёного шёлка.

Её рыжие кудри, яростные и непослушные, как пламя, выбивались из-под дорогих заколок.

А глаза… Большие, ярко-зелёные, точно майская листва. Глаза её матери. В них, как в спокойном лесном озере, отражалось всё моё бешенство, растворяя его без остатка.

Внутри меня дракон успокоился, свернулся клубком и затих, превратившись в послушную ящерку.

– Не виноваты? – я нахмурился, делая вид, что всё ещё гневаюсь. – Как это понимать, Таисия? Ты сама только что прибежала с криками, что…

– Это всё Логан! – фыркнула она, с вызывающим видом складывая ручки на груди. Её алые губки надулись обиженным бантиком. – Он не захотел показывать мне свою драконью сущность. Испугался! Поэтому я… я накричала на него. Немножко.

Я приподнял бровь.

– Насколько я помню, Логану всего семь. Его дракон, если он есть, проснётся не раньше, чем через пять лет. Нельзя торопить природу, изумрудка. Иначе можно навсегда отпугнуть свою вторую сущность. Я говорил это и себе тоже, вспоминая годы жёсткого обучения и боли, через которые прошёл я сам.

– Логан – слабак, и дракона у него никакого не будет! Вот! – она топнула ножкой в лаковой туфельке. Вся свита синхронно вздрогнула, словно от удара. Этот маленький жест неповиновения был для них страшнее любого моего рёва.

– Не говори так, – мягче произнёс я, опускаясь на одно колено, – Логан – твой двоюродный брат. В его жилах, как и в твоих, течёт кровь Валеронов. Я поймал её упрямый взгляд. – И однажды…

– Он не полетит, – с убийственной детской серьёзностью закончила она. – Способностей маловато. Я чувствую.

Я едва сдержал улыбку.

Её интуиция, этот дикий, неотшлифованный дар, уже начинал проявляться.

– Этого не знает никто, кроме древних духов гор, – продолжил я, поднимаясь. Кость в колене хрустнула – напоминание о старых травмах. – Кстати, где мадам Крокс? Твоя гувернантка.

Личико Таисии озарила хитрая, довольная улыбка.

– Эта мымра боится лягушек. А они такие скользкие, интересные! Я хотела посмотреть, что у них внутри, а она сказала, что это жестоко и отказалась их резать.

Предчувствие шевельнулось у меня в груди. Я медленно повернулся к ней всем телом и снова присел на корточки. Осторожно, убрал выбившиеся кудри и приподнял её подбородок, заглядывая в эти бездонные зелёные глаза.

Глаза, в которые я так и не смог заглянуть, чтобы попрощаться.

– И что же ты сделала, моя драконья принцесса?

– Ничего особенного, – она пожала плечиками с преувеличенным безразличием, но её глазки блестели озорно. – Всего лишь… подлила ей в утренний чай твоих чёрных чернил. Из той страшной склянки, что на твоём столе.

Она сморщила носик и высунула язык, изображая отвращение.

– Фуууу! Её зубы и весь язык стали чёрными-чёрными, как ночь в пещере! И она так закричала…

– Таисия Валерон, – мой голос снова приобрёл стальные нотки. Я держал её за плечи, глядя прямо в лицо. – Это переходит все мыслимые границы. Я предупреждал. За каждую изгнанную гувернантку – неделя без полётов на Спарке.

(Её личный дракончик, размером с крупную собаку, был её величайшей радостью.)

– Нет! – её лицо исказилось от ярости и ужаса. – Нет, нет, нет! Ты не посмеешь!

– Вот увидишь, так и будет, – закончил я и кивнул.

Она взмахнула руками, зарычала как драконица и рыжая грива волос разлетелась по спине. Развернувшись, Таисия помчалась прочь из зала, как ураган, сметающий всё на своём пути.

Её быстрые шаги эхом отдавались в каменных коридорах.

Мы остались в звенящей тишине.

Я, герцог, правитель Драконьего Утёса, побеждённый шестилетним ребёнком. И два десятка взрослых мужчин, не знающих, куда деть глаза. Усталость, тяжёлая и липкая, накатила на меня внезапно. Я медленно поднялся, почувствовав, как знакомая, коварная головная боль начинает свою атаку у висков, сжимая череп тисками.

– Расходитесь, – брезгливо махнул я рукой, не глядя на них. – И пусть меня найдёт Хьюго. Сейчас же!

Глава 2

Через десять минут.

Малый кабинет.

Здесь пахло старыми книгами, воском и холодным камином.

Я стоял у огромного окна, впиваясь взглядом в зелёный ковёр луга за стенами замка. Там, беззаботно смеясь, носилась моя дочь, а за ней, неуклюже подпрыгивая, бежал её маленький дракончик Спарк, испуская клубы безвредного дыма.

На миг боль отступила, и я позволил себе слабую, почти невидимую улыбку.

– Ваше сиятельство, вы хотели меня видеть?

Голос за спиной был безупречно ровным, без тени подобострастия. Хьюго Грейвз.

Он заменил того, прежнего, чьё имя в этих стенах больше не произносили.

Шесть лет безупречной, выверенной до механичности службы. Ни одной ошибки. Ни одного лишнего слова. Иногда мне казалось, что он не человек, а ещё одна отлаженная шестерёнка в механизме моего правления.

– Я слышал, у моей дочери снова нет гувернантки? – не оборачиваясь, спросил я, потирая пальцами виски, где пульсировала боль.

– Мадам Крокс покинула Драконий Утёс на рассвете, ваше сиятельство. Она… настоятельно попросила расчёт.

За моей спиной послышался мягкий шелест страниц. Хьюго достал свой вездесущий кожаный блокнот.

– Пять дней. Рекорд за последний месяц. По её словам, она предпочтёт служить гарпиям в их гнездовьях, чем останется еще на один день с юной леди Валерон.

– Чего им всем не хватает? – я всё же обернулся, и раздражение снова закипело во мне, подливая масла в огонь мигрени. – Я плачу им втрое больше, чем любой другой прислуге в королевстве! Им предоставлены все блага, почести…

– Дело не в деньгах, ваше сиятельство, – вежливо, но твёрдо прервал меня Хьюго. Его взгляд был непроницаем. – Ваша дочь – стихийное бедствие в платьице. Она испытывает пределы человеческого терпения, как осел – крепость ворот. Десять гувернанток за два месяца. Мы исчерпали весь резерв подходящих дам в ближайших поместьях. О вас… начинают ходить слухи.

– Что же ты предлагаешь? Нанять циркачку? Или, может быть, драконицу? – я с сарказмом бросил фразу, подходя к покрытому пылью роялю. Инструмент молчал годами, с тех пор как ее не стало. Я провёл пальцем по крышке, оставив на пыли чистую полосу.

– Я предлагаю провести отбор, – голос Хьюго прозвучал с непривычной живостью. – Не просто нанять, а отобрать. Королевский отбор на роль гувернантки и наставницы для единственной дочери герцога Ардэна Валерона, наследницы драконьей крови.

Я фыркнул.

– И что это изменит? Если в округе не осталось ни одной девицы, готовой к такому подвигу?

– О, ваше сиятельство, вы недооцениваете амбиции, – в голосе помощника зазвучали странные, скользкие нотки. Он сделал несколько шагов, заняв позицию между мной и окном. – Мы должны предложить им не просто место. Мы должны предложить… мечту.

– Какую ещё мечту? – я нахмурился, не понимая его.

– Вы – герцог. Сын короля. Однажды вы сядете на трон Бальвирии. А королю… королю необходима королева.

Хьюго произнёс это почти шёпотом, но слова ударили, как хлыст.

– НЕТ! – рёв вырвался из моей груди сам собой и секретарь пошатнулся. Пламя ярости, внезапное и всепоглощающее, вспыхнуло во мне. Комната на мгновение поплыла перед глазами в багровом тумане. – Никогда! Ты слышишь?! Я никогда не женюсь!

Хьюго отпрянул, впервые за шесть лет на его лице мелькнул неподдельный испуг. Но он не отступил.

– Но вашей дочери нужна мать, сиятельство! – выпалил он. – Она растёт дикаркой! Её нужно воспитывать, обтесывать, готовить к будущему!

– У неё БЫЛА мать! – мои кулаки сжались так, что кости затрещали. Голос сорвался, став хриплым и опасным. – Её мать звали Маура! И по воле моего отца, короля, её опозорили и изгнали, как дворнягу! А потом… потом мою дочь, мою крошечную дочь, хотели стереть с лица земли, как ошибку!

Воздух вокруг меня затрепетал от жара, исходящего от тела.

Картины прошлого, которые я годами держал за семью печатями, рвались наружу: шёпот в тёмных коридорах, приказ, который я тогда не посмел оспорить… И женщина. Та самая женщина с глазами, полными слёз и решимости…

Я сделал шаг к Хьюго, и он отступил к стене.

– Я любил её. Любил, несмотря ни на что. И я потерял их обеих. Так что не смей… не смей даже заикаться о жене. – Я отвернулся, стараясь взять себя в руки. Боль в висках стала невыносимой. – Делай, что хочешь. Найди гувернантку. Но если в твоём «отборе» будет хоть намёк на смотрины невест, я сброшу тебя с самой высокой башни Утёса лично. Понял?

Хьюго выпрямился, лицо снова стало маской учтивого профессионализма. Но в его глазах мелькнула тень какого-то собственного, глубоко спрятанного расчёта.

– Вполне, ваше сиятельство. Просто отбор лучшей гувернантки для юной леди Таисии. Никаких посторонних намёков. Он почтительно склонил голову. – Я займусь этим немедленно.

– И чтобы она была стойкой, как драконий хвост, – пробурчал я уже ему в спину, глядя, как он выходит. – Иначе, у меня будет новый личный секретарь.

Глава 3

Лаура Фэйрвен. Шесть лет назад.

– Ради дочери моей сестры я тоже готова стать огнём. И я превращу любого в дерево, кто посмеет к ней протянуть руку.

Я хлопнула дверью и выбежала наружу. Яркое солнце ослепило глаза, вызвав слёзы. Оглядевшись по сторонам, я заметила, как мужчина уходит. Перед глазами мелькали тёмные пятна, но сквозь них я четко видела его спину. Спина личного помощника герцога — Реджинальда Стерна.

Я бросилась к нему, не понимая, что делаю. Этот мужчина был выше меня и сильнее. О чем я думала, когда бросалась на него как дикая кошка?

Вряд ли о своей жизни — она меня не волновала. Лишь бы спасти дочь своей умершей сестры. Ярость затмила мой разум и когда я бросилась к нему, вырывая свёрток, он толкнул меня. Отшвырнул, как назойливого щенка, отбросил в сторону. Я ударилась виском о ствол старой сосны и на миг мир погрузился в темноту и звон.

Спустя мгновение, я пришла в себя и тихо застонала от боли. Нащупала на затылке шишку размером с кулак и тёплую кровь. Сжала зубы, понимая, что сейчас не время страдать.

Стерн уходил. Уходил с моей племянницей, завёрнутой в грубое одеяло. Уносил её в темноту, к своей лошади, привязанной чуть дальше в лесу. С каждым его шагом, размеренным и безжалостным, во мне угасала крохотная жизнь Мауры.

Я поднялась на колени, не чувствуя боли. Воздух вокруг меня замер, перестал шелестеть листьями.

Вся тишина ночного леса сконцентрировалась во мне, превратившись в густое, тяжёлое молчание, готовое лопнуть.

Он был уже в десяти шагах.

– Верни её, – мой голос прозвучал чужим, низким, налитым силой, которую я в себе не знала. – Верни дочь моей сестры.

Стерн обернулся. На его бесстрастном лице мелькнуло раздражение.

– Убирайся, пока цела, девчонка! Твоя сестра наказала себя сама, связавшись не с тем мужчиной. Её щенок разделит её участь. Таков приказ.

Приказ.

Это слово стало последней каплей.

Я не вспоминала заклинаний. Не искала в памяти наставлений Бригитты. Я просто ухватилась взглядом за его силуэт, за его холодную, негнущуюся сущность, и пожелала ему одного: остановиться. Навсегда.

– Стой, – прошептала я.

И лес услышал.

Корни под ногами Стерна шевельнулись, как проснувшиеся змеи. Они обвили его сапоги, цепко и быстро. Он ахнул от неожиданности, попытался дёрнуться. В этот миг лунный свет, пробивавшийся сквозь кроны, упал на него. И замер.

Это было похоже на то, как вода на морозе схватывается льдом. Но замерзала не вода, а сама плоть и кровь.

Его движение застыло, превратившись в статую. Испуг на лице окаменел. Пальцы, стискивающие свёрток, одеревенели. От каблуков его ботинок в земле проросли тёмные, причудливые линии, похожие на корни деревьев. Сверху на него посыпались иголки, прилипая к волосам и плечам. Кожа на лице и руках потемнела, как будто покрылась второй кожей из коры старого дуба.

Этот процесс длился несколько долгих, тягучих секунд. Воздух наполнился запахом озона и смолы. Я чувствовала, как сила утекает из меня, словно из дырявого ведра, оставляя внутри холодную, дрожащую пустоту.

И вот он стоял. Не человек, а дерево. Странное, уродливое дерево с общими чертами Реджинальда Стерна. Одна «ветвь» всё ещё была согнута, прижимая к «стволу» тряпичный свёрток.

Сердце бешено колотилось где-то в горле. Я подползла, отломила одеревеневшие пальцы (они хрустнули, как сухие сучья) и вынула свёрток. Он был тёплым. Из него донёсся слабый, недовольный писк.

– Тссс, – зашептала я, прижимая племянницу к груди. Слёзы наконец хлынули, смешиваясь с грязью на лице. – Тссс, моя хорошая. Тётя здесь. Теперь всё будет хорошо. Я тебе обещаю.

Я не смотрела больше на дерево-человека.

Пусть стоит. Пусть корнями уходит в землю, которую хотел осквернить.

Подобрав полы платья, я побежала назад, к дому, каждым шагом прислушиваясь к тихому сопению в одеяле.

***

Бабушка Бригитта сделала всё, что могла. Комната была чиста, пахла уксусом и дымом полыни, чтобы отогнать злых духов и запах смерти. От моей Мауры не осталось и следа. Бабуля сказала, что тело уже отнесли в семейный склеп на окраине деревни.

Простые похороны для невинной души, погубленной любовью к дракону.

Я сидела на табурете у холодной печи, огонь которой только-только разгорался даря покой и уют. Я качала на руках малышку, она была удивительно легкой и одновременно невыносимо тяжелой.

Её личико, красное и сморщенное, начинало морщиться, губы искать мамкину грудь. Паника, острая и тошная, сковала меня.

– Она голодная, – прошептала я, глядя на Бригитту. – Что мне делать? У меня нет… я не могу…

– Успокойся, пташка, – бабуля положила свою шершавую ладонь мне на голову. – Драконья кровь – не помеха для молока. Оно ей нужно, как и любому ребёнку. Просто… возможно, больше и чаще.

Она накинула платок и вышла в ночь. Через полчаса вернулась с Мартой, женой лесника, у которой месяц назад родился свой сын.

Марта была молчаливой, добродушной женщиной с большими, тёплыми руками. Она без лишних слов взяла малышку, пристроила её к груди, и та сразу же притихла, уткнувшись носиком и принялась сосать, издавая довольные звуки.

Я смотрела, и сердце разрывалось на части.

От горя за сестру. От страха за будущее. От всепоглощающей любви к этому крошечному, хрупкому созданию.

– Драконья, говоришь? – тихо произнесла Марта, глядя на ребёнка. – Ну, кушает жадно, это точно. Будет сильной и смелой.

Когда малышка наелась и уснула, Марта ушла, пообещав прийти с первыми лучами солнца.

Бригитта устроила нам постель на широкой лавке, накрыла нас своим самым тёплым, хоть и колючим, одеялом. Я была ей за это благодарна и она все прочитала в моих глазах. Как и то, что мне удалось вернуть малышку. Думаю, она все поняла без слов.

Я еще долго лежала не смыкая глаз, прислушиваясь к ровному дыханию племянницы. Рука инстинктивно легла на её крошечную грудку, чувствуя спокойное биение сердца.

– Как же тебя назвать, крошка? – прошептала я в темноту. Маура хотела назвать тебя…

И тут в дверь постучали. Стук был негромким, но отчётливым. Неторопливым. И от этого – бесконечно зловещим.

Всё внутри меня сжалось в ледяной ком. Бригитта на другой стороне комнаты резко села на своей кровати. Скрип разнесся по всей комнате и затих где-то в углу. Дыхание старушки стало громким и хриплым.

Стук повторился.

Тук-тук-тук.

Металлическим наконечником трости или перстнем по старому дереву.

Никто в деревне так не стучал. Никто не приходил в этот час. Никогда.

Лёд в жилах достиг сердца и оно на мгновение перестало биться.

Я осторожно, стараясь не шелохнуться, накрыла спящую девочку одеялом, глуша возможный звук, и скатилась с лавки на пол, в тень. Отползла к окну и схватилась за длинную палку. Сжала в руке и шумно выдохнула.

Бабушка Бригитта встретила мой взгляд в полумраке. В её глазах не было страха, лишь готовая к бою ярость старой волчицы.

– Кто там? – крикнула она, и её голос не дрогнул.

Ответа не последовало. Только тишина, густая и давящая.

А потом дверь, не скрипнув, медленно поползла внутрь. Она не была заперта на засов – кто в деревне запирается? В проёме, заливаемом холодным светом луны, вырисовывалась высокая, худая фигура.

Он стоял на пороге, закутанный в длинный, тёмный плащ, лицо скрыто в глубоком капюшоне. От него веяло морозом далёких гор, запахом старого пергамента и сухих роз.

– Прошу прощения за поздний визит, – произнёс незнакомец. Его голос звучал тихо, вежливо и безжизненно. – Я ищу новорожденную девочку, которая появилась на свет в этом доме сегодня. Она здесь?

Глава 4

Всё внутри меня словно одеревенело, будто и меня коснулось моё же проклятье. Голова пульсировала от боли, но куда страшнее было жгучее бессилие.

Они нашли нас. Снова.

Я сжала палку до хруста в суставах, готовясь броситься, стать между ним и ребёнком, повторить сегодняшнее чудо, пусть оно и выпьет из меня всю жизнь.

Но Бригитта поднялась с кровати, распрямив свой скрюченный позвоночник. В её движениях не было ни капли страха — лишь древняя, гордая выдержка.

– В этом доме сегодня горе, – сказала она твёрдо, перекрывая собой вид на лавку. – А не радость. Убирайтесь отсюда.

Незнакомец не двинулся с места.

Его капюшон медленно повернулся, скользнув по убогой обстановке, по печи, по теням в углу, где затаилась я.

Мне показалось, что его взгляд на миг задержался на мне – на моих глазах, полных немого ужаса и ярости.

– Мои соболезнования, – произнёс он тем же бесцветным тоном. – Я не посланник смерти. Я – представитель… эмм…порядка.

Его пальцы в тонких кожаных перчатках появились из складок плаща. В ладонях он держал резной ларец из тёмного дерева.

– Я знаю, кто родился здесь сегодня. И знаю, кем была её мать, – он сделал крошечную паузу, и воздух в комнате стал ещё холоднее. – И кем является её отец.

Слова повисли в тишине, как отравленные клинки.

– Если вы все знаете, то зачем пришли сюда, – выдавила я из себя, поднимаясь с пола. Голос дрожал, и я ненавидела себя за слабость. – Завершить начатое?

Незнакомец снова повернулся ко мне. Лунный свет упал на нижнюю часть его лица – на тонкие, бледные губы, которые чуть тронула что-то, похожее на усмешку, но лишённое всякой теплоты.

– Зачем? – он отчеканил слово. – Герцог Ардэн Валерон не признаёт этого ребёнка. Она – незаконнорожденная. Пятно на репутации. Её существование… нежелательно. Но, как я понимаю, вы уже столкнулись с самым радикальным методом решения этой… проблемы

Он знал. Он знал о Стерне. Но как?

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Кто вы? – прошептала я.

– Называйте меня привратник. Я тот, кто следит, чтобы неудобные истины не выплеснулись за пределы дворцовых стен. – Он сделал шаг вперёд, и Бригитта инстинктивно отступила, пропуская его к столу. Он поставил ларец на грубые доски. Звук был глухим, тяжёлым. – Мать ребёнка мертва. Официально – её никогда не было. Отец ребенка – не знает о дочери и знать не желает. Всё очень… просто.

– Просто? – во мне что-то надорвалось. – Вы считаете убийство младенца – это просто?!

– Я ничего не считаю, – холодно парировал он. – Я лишь излагаю факты. И предлагаю… компромисс.

Он щёлкнул замочком на ларце. Крышка откинулась беззвучно. Внутри, на бархатной подушке, лежал толстый кошель, туго набитый, и свернутый в трубку пергамент с сургучной печатью.

– Девочка остаётся здесь. С вами. Вы будете её воспитывать. Официально – как дочь своей умершей сестры, родившуюся в нищете и безвестности. Никто и никогда не должен усомниться в этом. – Его голос стал методичным, как зачитывание приговора. – Взамен, на её содержание будет выделяться ежеквартальное пособие. Сумма более чем достаточная для безбедной жизни и… достойного образования. На случай болезни или других особых нужд – будут выделяться дополнительные средства. Через меня.

Я смотрела то на него, то на ларец, не веря своим ушам. Это была ловушка. Должна была быть.

– Почему? – спросила Бригитта, её хриплый голос был полон подозрения. – Если он её не признаёт, зачем платить? Проще стереть ребенка с лица земли.

Привратник медленно кивнул, как будто ждал этого вопроса.

– Потому что в её жилах всё же течёт драконья кровь Валеронов. Уничтожить её – значит рискнуть разгневать саму природу их рода, навлечь проклятье. Такие вещи… непредсказуемы. А деньги… деньги обеспечивают контроль. Молчание. И гарантию, что она никогда не попытается предъявить права на имя, которого у неё нет.

Он достал пергамент и развернул его перед нами. На нем изящным, витиеватым почерком был изложен договор: обязательства сторон, сумма и условия выплат. Внизу стояло место для подписи.

– Вы подписываете. Берёте деньги. И забываете, кто был её отцом. Навсегда. Она – ваша. Вы – её. Никакой связи с Драконьим Утёсом. Никаких попыток связаться. Никаких рассказов ей в будущем о ее отце. – Его янтарные глаза (я разглядела их теперь, холодные, как зимнее солнце) впились в меня. – В противном случае… договор аннулируется. И все меры предосторожности, сдерживающие господина герцога, утратят силу. Вы понимаете.

Я понимала. Конечно, я понимала, что это не было проявлением доброты. Это была золотая клетка. Наше молчание покупалось. Её жизнь – в неведении и в тени.

Я посмотрела на свёрток лежащий на лавке. На крошечное личико, выглядывающее из складок одеяла. Моя ярость угасла, сменившись леденящей, практической ясностью. Это был шанс. Шанс её вырастить и оградить от бед. Дать ей всё, чего была лишена Маура.

– А если… а что если её способности проявятся? – тихо спросила я. – Драконья кровь…

– Тогда вы будете усерднее молиться, чтобы они не проявились, – безжалостно ответил привратник. – И учить её скрывать. Любой ценой. Никто не должен знать. Это станет вашей заботой.

Я медленно подошла к столу. Взяла перо, которое он молча протянул. Перо было холодным, как лёд. Я взглянула на Бригитту и увидела в её глазах ту же тяжёлую решимость. Выбора не было.

Я вздохнула и наклонившись подписала.

Лаура Фэйрвен.

Подпись вышла корявой, детской. Сердце на мгновение замерло от того, что я только что сделала. Получается, я продала правду моей племянницы на её же будущее.

Привратник аккуратно сложил пергамент, спрятал его в плащ. Кивнул.

– Первую выплату вы найдёте в ларце. Следующая – через три месяца. Я найду вас. Всегда найду. Помните об этом.

Он развернулся и вышел так же бесшумно, как и появился, растворившись в ночи.

Дверь захлопнулась. Я стояла, глядя на ларец, чувствуя вкус предательства на губах. Потом подошла к лавке, взяла спящую девочку на руки, прижала к щеке.

– Всё будет хорошо, – прошептала я ей, уже в который раз сегодня. – Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива и в безопасности. Даже если весь мир забудет, кто ты на самом деле, мы будем знать об этом. И однажды…

Глава 5

Три года назад. Драконий Утёс.

Герцог Ардэн Валерон

Вот уже три года я не знал покоя и радости. С тех пор как умерла Маура и забрала с собой мою дочь, я и не жил вовсе. Счастье, которое коснулось меня мимолетно, казалось навсегда покинуло меня и мой дом.