Любовь по-сибирски. Согрей и защити

Пахнет пирогами – капустой и грибами, и от этого запаха внутри что-то оживает, потому что так пахло дома, у мамы, когда папа был жив и всё было просто.

– Вот, пироги разогрею, – Зоя Сергеевна хлопочет у плиты и косится на меня с такой теплотой, что хочется расплакаться, – с капустой и с картошкой и грибами. Сил тебе набираться надо, дочка.

А потом передо мной, прямо-таки выныривает из ниоткуда, появляется креманка с вареньем. Темно–красное, густое, с мелкими косточками.

– Брусничное, – говорит Зоя Сергеевна с нескрываемой гордостью, – как раз в прошлую пятницу закатывала. Рецепт мой семейный, никто так не делает.

– Спасибо, Зоя Сергеевна, – я улыбаюсь, но Зоя не замечает.

Или делает вид, что не замечает.

Марк встаёт, кивает мне что-то невнятное и уходит. Кухня сразу становится другой. Просторнее, тише. И мне одновременно легче и пустее.

Он мне нравится.

Эта мысль всплывает, как пузырь со дна, и я не успеваю её затолкнуть обратно. Он мне нравится, и я ничего не могу с этим сделать. Марк Громов… я слышала о нем слишком много пугающего, но в реальности все оказалось совершенно иным.

Впрочем, реальная жизнь, она во всем такая.

Допиваю еще не остывший кофе, благодарю Зою Сергеевну и возвращаюсь в спальню. Закрываю дверь, прислоняюсь спиной к стене и медленно бреду к кровати.

Горько. До слёз горько.

Я прячусь в этом доме, как воровка. И за каждым моим действием стоит ложь. Грязная, липкая, тянущая за собой всё новые и новые ниточки. Если Марк узнает, кто я – что тогда? Выгонит? Сдаст Андрею? Или хуже – молча кивнёт и скажет «я так и знал», и в его глазах не будет ни удивления, ни гнева, только холодное равнодушие. И это страшнее всего.

А обманывать Зоюшку Сергеевну – вообще кощунство. Она смотрит на меня, как на дочку, печёт мне пироги, заботится. Ночью постоянно проверяла температуру и приносила травяные чаи с густым и терпким медом.

Господи, что же мне делать?

У меня больше ничего нет. Ни дома – Андрей прибрал к рукам квартиру, оформленную на отца, и всё, что в ней было. Семейный особняк, машины отца – все перешло Андрею. Ни связей – все общие друзья стали «его» друзьями, все двери закрылись, как только я перестала быть «его» Диной.

Ни денег – счета заморожены, карты блокированы, наличности в кошельке хватит на автобусный билет до ближайшей станции, и то с натяжкой.

Всё забрал Андрей Черкизов. Мой жених. Человек, рядом с которым я собиралась прожить жизнь. Чудовище, от которого я сбежала в ночь, с одним рюкзаком, потому что не выдержала больше.

Не выдержала унижений и его агрессии.

Андрей избивал меня со знанием дела – аккуратно, расчётливо, так, чтобы не оставались синяки на видных местах. Малейшее неповиновение вызывало у него вспышки ярости. Ревность, помноженная на подозрительность и откровенное желание прибрать с помощью брака все активы моего отца, переданные мне по наследству.

Папа, за что ты меня этому не научил? Ты учил меня ориентироваться в лесу, уклоняться от камер, двигаться бесшумно – но не учил главному.

Как распознать чудовище, пока я не оказалась в его логове.

Впрочем, ты и сам не знал… За что и поплатился.

Утыкаюсь лицом в подушку и реву. Беззвучно, молча, вбирая слёзы в наволочку, чтобы никто не услышал. Тело сотрясается, но губы сжаты, и ни одного звука не вырывается наружу. Я давно научилась плакать тихо. Мои слезы выводили Андрея из себя, вызывали мгновенно опасную и неконтролируемую волну ярости.

Ночью кто-то приезжал.

Я проснулась от шума мотора – лежала без сна, дрожа от страха, вжимаясь в матрас. Сердце колотилось так, что стучало в ушах. Люди Андрея? Неужели так быстро нашли? Дверь спальни была закрыта, но я слышала голоса – два мужских, тихие, деловые.

Один – Марк. Второй – незнакомый, спокойный. Потом машина уехала. Судя по всему – тревога ложная. Видимо, кто-то из своих.

И вот сейчас — плачу в подушку, как маленькая, и не могу остановиться.

Поможет ли мне Марк? Да и как ему сказать?

«Здравствуйте, меня зовут Дина, я невеста человека, который убил вашего брата. И отца моего, кажется, тоже. Кстати, его вы тоже отлично знаете. Можно я поживу у вас, пока вы будете решать, что со мной делать?»

Глупо. И страшно.

Вздрагиваю от того, что мне на плечо ложится чья-то горячая ладонь.

Резко поднимаю голову. Подушка мокрая, лицо мокрое, глаза жжет так, словно песком присыпали и передо мной Марк. Стоит рядом с кроватью, смотрит сверху вниз. Только в глазах что-то новое, чего не было раньше. За умело разыгранной невозмутимостью, явно считываю хорошо скрытый интерес.

Рядом с постелью стоят пакеты. Несколько, с логотипами известных лейблов.

– Тёплая одежда, – кивает в сторону пакетов, – в твоём жакете и кедах далеко не уйдёшь.

Молча вытираю слёзы тыльной стороной ладони, сажусь на кровати. Подтягиваю колени к груди, обхватываю руками.

– Почему ты не спрашиваешь, кто я такая? – голос хриплый, севший от слёз и саднящего горла.

Марк усмехается. Коротко, одними губами. Не зло, но скорее, устало.

– Не хочу услышать ложь. Не доверяю незнакомым людям.

Закусываю губу. Внутри всё сжимается, потому что он абсолютно прав, и от этой правды не деться никуда. Я вру ему в лицо, и он это знает. Ждёт, когда я сама споткнусь.

– Я уже всё тебе рассказала, – тихо настаиваю на своем, глядя в сторону, – заблудилась в лесу, ночью на машине, дорогу размыло. Бензин закончился, все заглохло. Вот и пошла на поиски людей.

Марк молчит. Долго. Потом медленно кивает, как будто ставит галочку в невидимом списке.

– Ясно.

Молча уходит. Дверь закрывается тихо. Я остаюсь одна и шмыгая носом, сажусь разбирать пакеты с теплой одеждой. Почему–то очень несвоевременно, в моем усталом сознании мелькает мысль о том, что мне приятно…

Марк выбирал для меня одежду, обувь… Нехитрое, но такое теплое проявление заботы. Я уже и забыла, когда обо мне заботились по настоящему?

Наверное, когда мой отец еще был жив.

И пока в моей жизни не появился Андрей.

Глава 7.

МАРК

Ночь и мне снова не спится. Лежу на кухонном диване, рядом с барной стойкой. Не хочу идти в кабинет. Вся эта ситуация с появлением Дины начинает бесить тем, что пока в ней вопросов больше чем ответов.

И безошибочно чую, что прошлое снова вторгается в мою жизнь. В виде соблазнительной девочки с испуганными, но очень умными глазами.

Часы показывают два сорок три, и я лежу, глядя в потолок, слушая тишину дома. Где-то за стеной – Дина. Спит, не спит – не знаю. Уверен только, что не могу перестать о ней думать, и от одной только этой мысли накатывает глухая ярость.

Чем так зацепила?

Телефон бесшумно вибрирует на тумбочке. Экран заливает темноту холодным светом. Тимофей.

Звонит в три ночи. Значит, плохо дело.

– Слушаю.

– Марк Львович, – голос Тима без обычной паузы, жёсткий, собранный, – есть новости.

– Выкладывай.

– Андрей людей поднял. Теперь уже по полной программе.

Перевариваю информацию. Жду и понимаю, что это не все, ради чего начбезу приспичило будить меня в три часа ночи.

– Не только своих, я так понимаю, что собственных ресурсов уже не хватает. Нанял сторонних. Чисто ищейки, профи. Прошлись по всем каналам – аэропорты, вокзалы, посты ДПС на трассах. Описание вас заинтересует. Женщина, молодая, на вид года двадцать два – двадцать три, невысокая, темноволосая. Сфотографировать, задержать, сообщить.

Полусон слетает мгновенно.

– Когда?

– Первые запросы пошли вчера днём. Но по нашим данным, людей он выставил ещё позавчера. Тихо, без шума. Через третьих лиц. Деньги – наличка, без следов. Кто-то из бывших оперов, кто-то из частных агентств. Работают профессионально, но это уже не наблюдение, Марк Львович. Это облава.

– Есть более конкретные данные?

Безошибочно улавливаю, что Тимофей ждет именно такой вопрос.

– Еще как есть. Есть конкретней, то разыскивается Ланская Дина Дмитриевна, двадцать два года. Невысокая, волосы темные. Фото сейчас сброшу.

Встаю. Подхожу к окну. Тайга черная, непроницаемая. Небо затянуто.

– Тим. Ты понимаешь, что это значит?

– Значит, Андрей не просто запаниковал. Эта самая Дина слишком важна для него. Он ищет так, как ищут того, кто может его уничтожить.

– Сколько людей? – не спрашиваю, а скорее размышляю вслух.

– На сегодня – по нашим данным, десятка два уже задействованы, плюс разослали еще по своим. И вот что интересно. Ищут по нашему региону. И по южным областям. Пробил я эту Дину Ланскую, она из Ростова–на–Дону. Далеко ж девчонку занесло…

Сходится и это. Не могу держаться от улыбки, вспоминая в чем Дина отправилась в лес. Местные красавицы в конце осени так точно не вырядятся.

– Значит, она для него настолько важна…

– Критически важная. Настолько, что Андрей готов светиться, даже нанимая посторонних ищеек. А он не любит публичность в таких делах.

Молчу и обдумываю свалившуюся на мою голову информацию.

Дина.

Телефон вздрагивает входящим сообщением. Открываю его, не разрывая звонок с начбезом. И с экрана смартфона на меня смотрит… Дина.

– Черт подери, – тихо шиплю, – в моей спальне сейчас та самая беглянка, которую разыскивает Черкизов.

Тим тихонько чертыхается в ответ.

– Значит, все что она говорила – продуманная легенда.

– Да, смахивает на байку, – соглашаюсь я, – но чисто сработанную. Держится Дина уверенно, не дёргается, не путается. Либо её натаскивали, либо она – природный талант.

– Или она врёт не от хорошей жизни, – Тим говорит это осторожно, будто пытается проверить свои же слова.

– Вполне вероятно, что и так, – соглашаюсь без колебаний.

Слишком много страха было в глазах Дины. Хотя, верить ей слишком рано. Не исключено, что сейчас в моей постели – искусная актриса, ловко разыгравшая из себя жертву непогоды.

Пауза.

– Марк Львович, – осторожно начинает Тимофей, – если это та самая женщина, которую сейчас ищет Андрей с такими усилиями... Зачем она пришла к вам?

– Хороший вопрос. Теперь это точно не случайность.

– Согласен. Значит, либо она знала, чей это дом. Либо...

– Либо её послали, – озвучиваю еще один очевидный вариант.

Дергает от этой мысли. Почему–то мне совершенно не хочется, чтоб Дина оказалась засланным казачком.

– Если её послал Андрей — это наживка. Он ведь догадывается, что вы копаете под него. Знает, что ищете зацепки. И подкидывает вам сногсшибательную девочку с грустными глазами, чтобы вы расслабились, раскрылись, совершили ошибку.

Корежит слово «сногсшибательная» от моего же начбеза. Хотя, если вдуматься, нормальная мужская реакция. Девчонка и в самом деле шикарная. Ревниво дергаюсь от мысли, что Тимофей тоже рассматривал фотографии Дины.

– Я это уже обдумал.

– И?

– И ничего. Не знаю. Пока не знаю. Но мы это выясним.

– Как?

– Для начала – прокачай её глубже. Накопай всё, что сможешь. Имя, фамилия, откуда, родители, образование, связи. Если Андрей её нанял – будут следы. Контракт, деньги, посредники. Найди всё.

– Принял. Но Марк Львович... есть ещё кое-что.

– Слушаю.

– Если она не от Андрея... если она действительно от него сбежала... тогда она – наш козырь. Тот, кого Андрей ищет с такой бешеной энергией, знает что-то, что может его уничтожить. И если она у нас, а не у него – это меняет всю игру.

– Это я уже тоже обдумал. И поэтому я её пока не выгоняю. Пусть побудет у нас пока, а дальше посмотрим. Дадим ей время.

– Давать ей время – это, конечно, хорошо, – Тим тщательно подбирает слова, – да вот только есть один нюанс. Если Андрей узнает, что она у вас...

– Он не узнает. Пока не узнает.

– И все–таки? – настаивает Тимофей. Понимаю его, перестраховка в такой ситуации никому еще не вредила.

– Тогда будем решать по ситуации.

– Понял. Но на всякий случай поставил дополнительно людей. И подготовил охотничий домик. На случай экстренного отъезда.

Мысленно хвалю. Не зря отрабатывает свой хлеб.

– И Марк Львович...

– Что?

– Лучше перестраховаться. Если она – не наживка, а реальная беглянка, то Андрей рано или поздно выйдет на вас. И ему будет всё равно, кто вы и что вы. Он захочет забрать своё. Дина – это серьезная проблема.

– Я в курсе, – сухо отрезаю и кладу трубку.

Тим прав. Дина – это проблема.

Выхожу в коридор. Дом спит.

Иду на кухню. Наливаю воду. Стою у окна, смотрю в черноту.

Андрей Черкизов ищет свою невесту по всему региону. Нанимает людей, тратит деньги и суетится. Рискует. Ради чего? Ради женщины, которая что-то знает? Или ради женщины, которая что-то взяла? Кто для него Дина на самом деле. В версию про чувства я не верю изначально.

Невеста моего кровного врага. Вот она – у меня в доме. В моей постели. У судьбы какое–то ушибленное чувство юмора. Или это у меня его просто нет.

Зачем ты здесь, Дина?

Зачем пришла именно ко мне? Если знала, чей это дом, то зачем?

Что ты хотела здесь получить? Защиту, помощь, месть?

Впрочем, Андрей мог тебя подослать специально. Чтобы твои красивые глаза и дрожащие губы сделали то, что не могут сделать его люди с оружием.

Стоп. Хватит.

Нужно срочно ехать к Марианне и Эльзе. Пускай эти развратные девчонки привычно и умело снимут мое напряжение. Как обычно, сработают профессионально, без вопросов, без сожалений.

Две одинаковых блондинки, которые точно знают, что делают, и никогда не спрашивают, как тебя зовут на самом деле.

Именно то, что нужно. Выключить голову. Переключиться. Забыть серо-голубые глаза и дрожащие губы. Сбросить напряжение и спокойно обдумать свои шаги. Сидеть и ждать, пока ко мне в логово заявится Андрей Черкизов, я не собираюсь. А вот сыграть с Диной в ее же игру – почему бы и нет?

Ставлю пустую чайную кружку на стол.

Разворачиваюсь к выходу.

И тут дверь на кухню открывается.

Дина.

В коротком шерстяном платьице из пакетов с обновками, босиком, с мокрыми от беспокойного сна, глазами. Худая, маленькая, невыспавшаяся. Идёт к раковине с пустым стаканом.

Делаю шаг в сторону.

Она спотыкается и летит вперед, прямо на меня.

Ловлю. Рефлекс – мгновенный, непрошеный, абсолютно правильный. Одной рукой – за талию, другую подставляю так, чтоб она не упала в сторону. Прижимаю к себе крепко.

Дина замирает и не пытается вырваться, от волнения перестает дышать.

Да и я сам не дышу.

Её тело, маленькое, горячее, податливое крепко прижато к моему. Лицо так близко. Глазищи огромные, сонные, испуганные. Ротик чуть приоткрыт. Сердце громко колотится, словно пойманная зверушка.

Запах забивается в ноздри и сладко щекочет. Тёплый, нежный, невозможный. Дина краснеет. Мгновенно и густо. Краска заливает щёки, и на них проступают ямочки – две маленькие, глубокие, которые я раньше не замечал. От этого она становится совсем девочкой.

Беззащитной. Трепыхающейся.

Застывшей в моих руках, как птица, которая ещё не решила – вырываться или остаться.

Дина, неловко дернувшись в моих руках, больше не делает попыток вырваться.

Мой взгляд уплывает к ее губкам. Нижняя – припухшая, влажная, чуть приоткрытая. Знаю, что мне нужно отпустить Дину. Сейчас. Немедленно. До того, как...

Но я не отпускаю.

Снова звонок проклятого телефона, вибрирующего в кармане брюк. Номер незнаком. Первая мысль – сбросить, но доверяю интуиции и принимаю звонок.

– Слушаю, – зло чеканю в трубку.

Готов лично разорвать любого, кто сейчас встанет между мной и соблазнительной девочкой, замершей в моих руках.

– Марк, – раздается по ту сторону вкрадчивый голос, – у тебя есть то, что мне нужно. Чужое надо возвращать. Дина у тебя, отпираться нет смысла. Верни мне ее и я отзову своих людей.

Черкизов, собственной персоной?

Дина слышит этот разговор и мгновенно сжимается в маленький, беззащитный комок.

– Отзовешь? – задаю вопрос, скорее для того, чтоб выиграть время.

Отпускаю Дину и молча подаю ей знак отойти к стене, подальше от окна. Сам подхожу к дверному проему и щелкаю на панели домофона. Вывожу на экран камеры с улицы.

Прямо вплотную к моим воротам – кортеж из трех массивных внедорожников. И у дверей одного из них, во главе колонны вразвалку стоит Андрей Черкизов.

Смотрит прямо в камеру и нагло ухмыляется.