Магическая свалка для попаданки

— Нет, я пытаюсь объяснить вам, что мы все еще в одной лодке. У вас правое весло, у меня левое. И пока мы не начнем грести слаженно, будем крутиться на месте. Ах да, в лодке пробоина!

— Я не могу позволить своим людям так рисковать! — рычит Бай, надвигаясь на меня грозовой тучей.

— Зато можете позволить им жить в нищите и питаться объедками, — я стойко держусь, как ивовый прутик против урагана. — Вас много, и деньги скоро кончатся. Вы и половины задуманного не сделаете, если мы не наведем тут порядок.

— Я готов вернуть людей, но только когда на свалке станет безопасно. Вы говорите, нас много. Да. Но для меня важен каждый человек, никто больше не должен пострадать.

— Я вас поняла, — киваю. — Я придумаю, как сделать работу безопаснее. Мы найдем способ определять магически заряженные артефакты.

И тут со стороны навеса раздается слабый голос:

— Я знаю, кто может помочь…

Мы оба с удивлением смотрим на Долорес, которая приподнялась на локтях и смотрит на нас с надеждой.

— Не шути со мной, — угрожающе произносит Бай.

— Я знаю, кто может определять опасные артефакты, — твердо повторяет Долорес, в ее глазах вспыхивает упрямство.

— Если ты лжешь… — сжимает кулак Бай.

— Давайте дадим девочке сказать, Бай, — настойчиво говорю я.

— В городе живет нищий артефактор Фармо, — начинает Долорес. — Я его встретила на свалке, когда он пытался вынести разбитое зеркало связи. Мы разговорились. Фармо рассказал, что много лет назад поссорился с главой своей гильдии, и его за это изгнали. Растеряв всех клиентов, Фармо совсем опустился. Я ему помогла вынести зеркало, а он в благодарность дал мне амфору духов, в которую сегодня Фламберг заточил злые ветра.

— Ну и компания подбирается, — хмыкнул Бай, — черная вдова, беженцы, целитель-неудачник и нищий артефактор.

— Я просто предлагаю выход… — девушка устало падает на матрас. Бедняжка потратила на разговор слишком много сил.

— Спасибо, Долорес. Это реальная возможность, — благодарю я и разворачиваюсь, чтобы покинуть лагерь.

— Вы куда? — доносится в спину голос Бая.

— Решать проблемы! — бросаю в ответ и иду в свой домик.

Там я привожу себя в порядок. Снимаю испорченное и откладываю в сторону. Потом приведу в порядок. Надеваю изумрудно-зеленое платье, которое подарил незадолго до свадьбы Процион. Оно совсем непрактичное, но другого нет.

На выходе меня уже поджидает Бай. Вид у него свирепый.

— Это что? — кошусь на дубинку в его могучих кулачищах.

— Я не отпущу вас одну в этот город, — качает головой Бай. — В отличие от вас, я успел хорошо познакомиться с жителями Грюннендрахта. И знакомство, скажу я вам, не из приятных. Приличных людей единицы. И те драконы. Вернее, дракон.

Мы пускаемся в путь. Вид у нас как у героев какой-нибудь сказки. Девушка в дорогом зеленом платье и идущий рядом с ней бандитского вида охранник.

— То есть вечно недовольный Фламберг, по вашему, — приличный? — спрашиваю я у Бая.

— Мы живы только благодаря ему, госпожа Ракун, — роняет тот. — Ему приходится руководить городом, в котором правят главы гильдий, мечтающие закопать другу друга на, простите, свалке. Тут хочешь не хочешь сделаешься сердитым.

— То есть взрослого мужика, который, кажется, не умеет говорить без угроз, вы оправдываете. А девочку, которая едва-едва вошла в силу, — нет… Может, у нее тогда еще не было нужных навыков, чтобы спасти детей…

— Может, — кивает Бай, но лицо его делается каменным. — Я это понимаю. Но видите ли... Это были мои дочери.

От его слов становится жутко. Я видела, как погибает мой друг. Но я и близко не представляю, каково это — видеть, как умирают твои дети.

— Мне жаль… — тихо произношу я.

Бай кивает.

Дальше разговор не клеится.

Нас пропускают через городские ворота. Стражники на входе смеряют нас презрительными взглядами, но молчат. В отличие от встречных жителей.

— Убийца… — сурово шепчет проходящая мимо старушка.

— Отравительница… — цедит старичок.

— Закрой свою грязную свалку! — откровенно зло кричит бедно одетая женщина.

Теплый прием, однако. Чувствую, как медленно закипаю. Язвительные слова так и вертятся на языке. Но идущий впереди и показывающий дорогу Бай шепчет:

— Не надо, госпожа. Не давайте им повода напасть.

Он прорезает толпу прохожих, словно ледокол. Двигается невозмутимо, поигрывает мышцами и как бы невзначай покачивает дубинкой. Выработал привычку за долгие годы.

Я беру пример с него. Мы проходим сквозь толпу и сворачиваем с широкой улицы в кривой пустынный переулок. Идем медленно. Не покидает ощущение, будто за мной следят. Осматриваюсь, и никого не вижу.

Бай ныряет между стоящими рядом домами. Оказываемся в закрытом дворике, посреди которого растет дерево. Рядом с деревом лежит большая бочка. Из нее доносится храп.

Бай стучит по бочке дубиной.

— Господин Фармо! — произносит требовательно. — С вами пришли поговорить. Есть предложение!

Храп смолкает. Но тут сзади слышится сиплый мужской голос, в котором полно затаенной угрозы.

— А это кто пожаловал? Сама хозяйка свалки! Ну погоди, дорогушка, ты нам за всё ответишь!

Оборачиваюсь и Выход из дворика перекрывают три амбала со страшными мордами и безжалостными глазами.

14.

Бай молча задвигает меня за спину, покрепче перехватывая дубину.

Несмотря на наши разногласия этот здоровяк все равно встает на мою защиту. В груди теплой волной разливается благодарность. А с ней приходит страх. Бай, конечно, внушительный малый, но вряд ли в одиночку выстоит против троих.

Поэтому я внезапно для него (и для себя) выхожу вперёд и становлюсь между Баем и амбалами. Они замирают и с недоумением смотрят на меня. Что ж, для них мой порыв стал таким же сюрпризом, как и для меня.

— Стойте! Давайте поговорим! — предлагаю я.

— Ты нам зубы-то не заговаривай, — скинув оцепенение, рычит тот, что посередине. — Мы просто тебя немного проучим.

— За что? — спрашиваю я.

— Да за свалку твою! — отвечает тот, что слева, и щурит мутные глаза с бельмами. — И за то, что людей мирных травишь. Думаешь, не знаем мы про муженька твоего?

— Там жизнь забрала, теперь сюда приехала? — дополняет амбал справа и трясет палкой.

Меня пронизывают страх и отчаяние. С ними говорить бесполезно. Они уверены в моей виновности и в том, что накажут убийцу. Нам не выбраться из западни…

И вдруг передо мной выкатывается белая бусина, похожая на жемчуг. Затем хлопок — и она взрывается яркой жёлтой вспышкой. Показательно и шумно, но без последствий — как новогодняя петарда. Я после сегодняшних приключений подпрыгиваю от неожиданности и хватаюсь за сердце. За спиной слышу решительный трескучий голос:

— Ещё кто приблизится — так у меня таких бусин навалом. И не все настолько безобидны. Каждому хватит.

— Дед! Не балуй! — в голосе центрального амбала предупреждение и… страх?

Я оборачиваюсь и вижу тощего старика. Впалый живот, грудь с торчащими ребрами — вылитая советская батарея. Он одной рукой поддерживает полосатые штаны а-ля битлджус. С горящими глазами и растрепанными седыми космами старик похож на бешеный одуванчик. В свободной руке перекатывает горсть бусин.

— Я те дам девок пугать! — сварливо произносит старик. — А ну геть отсюда, пока я вас не подпалил!

— Фармо! — в голосе амбала сквозит разочарование оставленного без добычи волка. — Ну как же так?! Она ж злодейка! Ее ж проучить надо!

— А даже если и злодейка?! Но не в моем же дворике бить! У меня вона в бочке артефакты тонкой настройки. Стукнете мимо — и весь квартал на воздух взлетит.

Фармо сердито щурится в кустистые брови и трясет всклокоченной бороденкой.

— Эх, дед… — злобно рычит один из амбалов. — Не надо было тебя пускать сюда. А так сидим теперь, как на бочке со взрывчаткой.

— Чё, — старик наклоняет голову, — не нравлюсь те, да? Ну так и возитесь со своими ломаными артефактами сами. Или в гильдию идите. Тока перед этим семью не забудьте в рабство продать. Их цены вы знаете.

— И куда ты пойдешь, дед? — кривит рот в улыбке амбал. — Тебе никуда дороги нет.

– А вот к ей и пойду, — тычет в меня пальцем Фармо. — Ты ж за этим пришла, девуля?

Мы с Баем в немом изумлении переглядываемся и синхронно киваем. Переговоры проходят совсем не по плану, но не скажу, что я этому не рада.

Из груди амбала вырывается вздох облегчения. Второй вытирает пот со лба. Третий расплывается в улыбке.

— Ладно… — говорит мне главный. — Пока мы не будем портить тебе личико, только забери деда с собой. Но не расслабляйся. В следующий раз ты так просто не отделаешься.

На этом амбалы по одному покидают дворик. Мне не верится, что всё прошло так легко. Я провожаю взглядом троицу, а потом поворачиваюсь к Фармо.

— Спасибо вам, что отогнали этих… — говорю с благодарностью и боязливо кошусь на зажатые в руке старика бусины.

— Ай, девуля, не за что… А на эти бусики не смотри. От них ничё не будет. Пустые они.

— То есть вы угрожали этим громилам… ничем? — изумленно спрашиваю я.

— Ну поверили ж, — довольно скалится дед. — Но про бочку со взрывчаткой — это правда. Опасная она.

Бай смотрит на меня с сомнением. Теперь идея пригласить Фармо не кажется такой чудесной.

— А с чего вы взяли, что госпожа Ракун пришла вас позвать? — спрашивает Бай.

— Тю… — усмехается Фармо. — Как она появилась, на свалке начались шевеления. Я-то ходил, смотрел, что вы там разбирать всё начали. А я уж знаю, что там тако-о-ое лежит под ногами, что не тронь — рванет. И судя по тому, как над свалкой кружили сегодня духи ветров, — таки рвануло.

— Рвануло… — мрачно соглашается Бай.

— Я так и прикинул, что вам нужен будет артефактор, который быстро раскумекает — мусор перед ним али вещь! — со знанием дела кивает Фармо.

Он скрывается в бочке. Оттуда слышно шуршание, стук. Бочка качается. Наконец дед вылазит с двумя набитыми под завязку мешками. Один дает Баю.

— Давай, паря, впрягайся.

Бай молча протягивает руку за мешком.

— Погодите, — вмешиваюсь я. — Может, мы сначала обсудим, что конкретно вы будете делать на свалке и как я буду расплачиваться. Вдруг не сговоримся?

Дед ставит мешки на землю, смотрит на меня с таким снисхождением в глазах, будто перед ним несмышленая трехлетка.

— Девуля, — скрипит он, — тебе нужен артефактор, который будет шарить в мусоре и искать магические вещицы, а мне нужна крыша над головой, да чтоб покормили и к делу допустили. Приютишь старика?

— П-п-приючу, — киваю я.

— Вот и ладушки! — дед с уханьем поднимает мешок и дает его Баю. — Тащи, паря!

Мы в полном молчании возвращаемся на свалку. Вернее, молчим я и Бай, а дед всю дорогу распевает веселые песенки, внезапно перескакивая с одной на другую и перемешивая куплеты в безумный винегрет.

Дойдя до свалки, он останавливается и втягивает носом воздух с видом сладкоежки, которого запустили в кондитерскую.

Ощущение, что от старик принесет множество внезапных сюрпризов, не все из которых будут приятными, растет и крепнет.