Ритуал исхода

Баче на мгновение замер от такой неприкрытой дерзости. За долгие века смертные женщины перед ним либо трепетали от благоговения, либо томно вздыхали, пытаясь привлечь его внимание. Эта же девчонка, стоя в грязи в разорванном платье и укутавшись в его собственный плащ, умудрялась смотреть на него свысока и колоть словами. В глубине его темной души шевельнулось опасное, охотничье любопытство.

— Острый язычок, — протянул маг, зловеще и мягко ухмыляясь. — Будь я обычным господином, я бы оставил тебя здесь наедине с твоей гордостью и этими тремя спящими красавцами. Но я сегодня на редкость великодушен. Идем.

Он подошел к крупному темному жеребцу и перехватил поводья. Анис, несмотря на весь свой внутренний протест, послушно побрела следом — ноги всё еще плохо держали ее после ментального удара. Когда она приблизилась к коню, Баче обернулся и без предупреждения обхватил ее руками за талию, чтобы помочь подняться в седло.

Его ладони, скрытые тонкими шелковыми манжетами, оказались неожиданно горячими, почти обжигающими сквозь ткань. Анис судорожно выдохнула, когда он легко, словно она ничего не весила, приподнял ее над землей. На мгновение ее лицо оказалось совсем близко к его лицу. Она почувствовала терпкий, волнующий аромат дорогого табака и каких-то горьких лесных масел, исходящий от его кожи. В этот короткий миг между ними словно протянулась невидимая, едва ощутимая искра — их личные частоты эфира соприкоснулись, заставив сердца обоих сделать лишний, неровный удар. Анис поспешно отвела взгляд, а Баче на секунду нахмурился, словно почувствовал легкий укол под кожей.

В следующее мгновение она уже сидела в седле, а маг уверенно устроился позади нее, перехватив поводья. Его широкая грудь почти касалась ее спины, и Анис кожей ощущала исходящее от него плотное мужское тепло.

Жеребец тронулся с места, мерно ступая по темной лесной тропе в сторону городских окраин. Нависла тягучая, напряженная тишина, нарушаемая лишь хрустом веток под копытами.

— Итак, — нарушил молчание Баче, наклонившись чуть ближе к ее уху, отчего его дыхание опалило шею Анис, заставив ее мелко вздрогнуть. — Ты так и не представилась, моя воинственная спасительница. И ты до сих пор не объяснила, как обычная деревенская девушка умудрилась уложить троих взрослых мужчин одним лишь криком. В наших краях за подобные… таланты женщин обычно отправляют на костер, объявив ведьмами. Ты ведь понимаешь, что теперь ты в некотором роде моя должница? Если я расскажу городскому судье о том, что видел на поляне, твоя жизнь станет очень короткой.

Анис крепче сжала пальцами края его тяжелого плаща. Страх перед разоблачением уколол под сердцем, но сдаваться без боя она не собиралась. Она слегка повернула голову, так что он мог видеть профиль ее лица и упрямый изгиб темных бровей.

— Меня зовут Анис, — сухо бросила она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал от опасной близости его тела. — И я не ведьма. У меня просто… громкий голос, когда меня пытаются обидеть. А что касается вашего молчания, господин граф… Разве благородные дворяне берут плату за спасение девушек? Мне казалось, вы делаете это ради развлечения и чистой совести. Или ваши карманы опустели, раз вы решили шантажировать простую помощницу травницы?

Баче тихо хмыкнул, оценив ее выпад. Девчонка защищалась яростно, выставляя колючки вместо того, чтобы умолять о пощаде.

Это забавляло его всё больше. Он пришпорил жеребца, и вскоре лесная чаща расступилась, являя окраину Финдиса.

Они остановились у небольшого ветхого домика с покосившейся соломенной крышей, сиротливо прижавшегося к кромке леса. В окнах было темно: старая бабушка Анис, измученная болезнью, уже давно крепко спала.

Маг соскользнул на землю и протянул Анис руку. На этот раз она не стала упрямиться, позволив ему помочь сойти с коня. Едва ее ноги коснулись травы, она поспешно отступила на шаг назад, словно пытаясь разорвать то странное, душное притяжение, которое возникло между ними в седле. Она аккуратно сняла с плеч его тяжелый бархатный плащ и протянула обратно.

— Спасибо за спасение, граф, — тихо произнесла Анис, возвращая ему вещь. В ее темных глазах больше не было прежней дерзости, только глубокая, затаенная усталость. — Можете не беспокоиться, у помощницы травницы нет золота, чтобы оплатить вашу услугу. Наш разговор останется между нами.

Баче перекинул плащ через руку, но уходить не торопился. Он сделал шаг вперед, заставив ее отступить к самому крыльцу, и заглянул в ее лицо. Его магнетические зеленые глаза в предрассветных сумерках казались светящимися.

— Золото меня не интересует, Анис, — его голос стал непривычно серьезным, вибрирующим. — Твой крик на поляне… Это была не случайность. В тебе живет сила, которую ты панически боишься и не умеешь контролировать. Сегодня тебе повезло. Но что будет в следующий раз, когда ты разозлишься или испугаешься? Ты сожжешь этот дом? Убьешь тех, кто тебе дорог? Если люди узнают, кто ты, тебя ждет костер.

Анис замерла, и ее сердце испуганно пропустило удар. Слова чужака попали в самую больную, кровоточащую рану. Перед ее мысленным взором калейдоскопом прокрутился тот кошмарный день из детства: яростный треск пламени, удушливый черный дым, крики отчима и сестры, доносящиеся из заблокированной огнем комнаты. Она ведь тогда просто разозлилась. Просто не смогла укротить то, что клокотало в ее груди. Вина за их смерть тяжелым камнем давила на нее каждый день. Маг был прав: если она не научится справляться с этим чудовищем внутри себя, трагедия повторится.

Она сглотнула подступивший к горлу ком и упрямо посмотрела на Баче.

— Откуда вам знать об этом? — прошептала она. — И что вы предлагаете?

— Я могу научить тебя, — Баче сделал паузу, позволяя своим словам глубже проникнуть в ее сознание. На его губах снова появилась привычная, едва заметная ухмылка графа-искусителя. — Я умею управляться с… громкими голосами. Приходи завтра на закате к старому каменному мосту на краю леса. Мы начнем уроки. И это будет нашей маленькой тайной.

Анис долго всматривалась в его красивое, порочное лицо, пытаясь разгадать его мотивы. Ей было страшно доверять этому высокомерному дворянину, но страх перед собственной неуправляемой силой оказался сильнее.

— Хорошо, — Анис вздернула подбородок, возвращая себе привычную гордость. — Я приду. Но если вы попытаетесь использовать это против меня, граф, уверяю: мой голос вам очень не понравится.

Она развернулась и быстро скрылась за дверью своего дома. Баче остался стоять у крыльца, слушая, как щелкает задвижка. Хищная, сытая улыбка расплылась на его лице. Игра началась, и глупая смертная птичка сама сделала шаг в его ловушку. Он легко вскочил на жеребца и растворился в тумане.

Часть II. Искусство тишины

Глава 3

Жеребец влетел во двор каменного особняка, когда над лесом раскинулась тонкая, бледно-розовая полоса зари. Баче легко соскочил с седла, бросив поводья подбежавшему Менди. На губах мага до сих пор блуждала та самая сытая, хищная улыбка, с которой он оставлял крыльцо дома Анис.

— Хозяин! Ну наконец-то! — Менди едва поспевал за его широкими шагами, семеня по каменным плитам холла. Слуга мгновенно учуял изменения в воздухе и теперь его маленькие злобные глазки горели лихорадочным восторгом. — Вы пахнете… силой! Чистой, необузданной, дикой силой! Неужели вы нашли её в этих вонючих тавернах?

— В тавернах обитает лишь скука, Менди, — Баче небрежно сбросил дорожный плащ на руки подлетевших Слуа. Серые фейри, едва коснувшись ткани, уловили остаточные вибрации ночного крика Анис и тихо, завистливо запищали, расправляя свои блеклые мотыльковые крылья. Они буквально затрепетали, жадно впитывая крупицы чужой магии, оставшиеся на одежде хозяина. — Птичка сама прилетела ко мне в руки. Прямо в глухой чаще.

Маг прошел в каминный зал и опустился в глубокое кресло, вытянув длинные ноги. В его ладони послушно вспыхнул и погас фиолетовый огонек.

— О, они радуются, радуются! — Менди потер пухлые ладони, его лицо расплылось в злобной, предвкушающей гримасе. — Значит, ритуал близок? Мы снова будем пить эту вековую силу? Мои крылья уже чешутся! Расскажите, кто она? Дочь купца? Или глупая дочка местного старосты?

— Ее зовут Анис. И она сильнее, чем все они вместе взятые, — Баче прикрыл глаза, позволяя воспоминаниям унести его на сотню лет назад.

В его памяти внезапно всплыло лицо другой девушки — Бранвен. Дикая, рыжеволосая ведьма из северных предгорий, которую он заманил в свои сети на исходе прошлого века. У нее была ослепительно белая кожа, усыпанная веснушками, и огненные волосы, которые казались живым пламенем в полумраке спальни. Бранвен знала, кто он такой, и отчаянно боролась за свою жизнь. В ту роковую ночь ее магия искрила прямо на кончиках пальцев, она пыталась сжечь его замок, бросая в него молнии чистого эфира. Но Баче был искуснее. Он подавил ее волю, довел до высшего пика страсти, а на рассвете вонзил клинок в ее сердце, забрав половину ее дикой, первозданной силы. Тот прилив магии сделал его практически всемогущим на целое столетие. Но сейчас, вспоминая ночной крик Анис, Баче понимал: потенциал этой темноволосой девчонки был куда глубже и чище. Она была способна на большее.

— Слуа, приготовьте всё необходимое, — Баче открыл глаза, и его зеленый взгляд заставил духов замереть на месте. — Нам потребуется время. Эта девчонка горда и дика, ее нельзя просто запереть в подвале. Я должен втереться к ней в доверие, стать ее наставником и единственной опорой. Она сама должна захотеть отдать мне свою душу в брачную ночь. Менди, следи за городом. А я иду спать. На закате у меня первый урок.

Перед самым уходом мага Менди крутился возле зеркала в прихожей, пытаясь застегнуть тугую пуговицу на жилете. Из его рукава выскользнуло серое перо, мгновенно истлевшее на лету. Слуга угрюмо вздохнул.

— Время жрет нас, хозяин, — тихо проворчал он, потеряв на миг свою привычную злобную веселость. — С каждым годом морок дается Слуа всё тяжелее. Помните, какими они были, когда ваш отец только привел их в родовое гнездо? Гордые лесные нимфы, чистые духи деревьев... Люди вырубили их священные рощи, сожгли их дома, объявив нечистью. Если бы ваш отец не запечатал их угасающие сути в эти серые, мотыльковые тела, связав их жизнь со своей кровью, они бы исчезли еще три века назад.

— Я помню, Менди, — Баче поправил манжеты рубахи. — Я помню и то, как ты сам умолял моего отца спасти тебя, когда инквизиторы перебили твоих собратьев в южных пещерах.

— Да уж, — Менди криво усмехнулся, почесав пухлый бок. — Лучше быть ворчливым пузатым мужиком с перепончатыми крыльями на службе у Энтуи, чем пеплом под костром праведников. Так что держите эту Анис крепче, хозяин. Сделайте так, чтобы она растаяла от ваших речей. На кону стоят наши шкуры.

Баче ничего не ответил. Накинув простой дорожный плащ, он вышел из особняка и направился к окраине леса, где у старого, поросшего мхом каменного моста его уже ждала Анис.

***

Солнце лениво цеплялось за верхушки сосен, окрашивая речную воду в цвет темной меди. Анис сидела на парапете моста, поджав под себя ноги. На ней было чистое, хотя и поношенное платье из грубого льна, а длинные темные волосы были убраны в косу. Заметив приближающегося мага, она не сдвинулась с места, лишь упрямо вздернула подбородок.

— Я уж думала, вы испугались моего громкого голоса, граф, — ровным, дерзким тоном произнесла она, хотя ее пальцы крепко вцепились в шероховатый камень парапета.

— Менять свои планы — удел смертных, — Баче остановился напротив нее, скрестив руки на груди. Его зеленые глаза в лучах заката казались обманчиво мягкими. — С чего, по-твоему, начинается магия, Анис?

— С заговоров? С волшебных палочек? С варки сушеных лягушек в котле травницы? — Анис иронично приподняла бровь, пытаясь скрыть за шутками внутреннее волнение.

— Магия начинается с тишины, — маг резко шагнул вперед, сокращая расстояние между ними, отчего Анис инстинктивно вжалась в камень спиной. — Твой крик в лесу — это слепой выплеск. Твой разум похож на растревоженный улей, где мысли постоянно жужжат, спорят, боятся и вспоминают прошлое. Чтобы управлять эфиром, ты должна заставить этот улей замолчать. Полностью.

Он протянул руку и мягко, но уверенно коснулся пальцами ее виска. Кожа мага была неприлично горячей. Анис судорожно вздохнула, собираясь высказать ему очередную колкость, но в ту же секунду ее слова застряли в горле. Через его прикосновение по ее телу разлилась странная, тягучая прохлада. Жужжание мыслей в голове, страх за больную бабушку, вина за детскую трагедию — всё это вдруг начало стремительно блекнуть, уступая место звенящей, кристальной пустоте.

— Закрой глаза, — тихо, почти гипнотически скомандовал Баче у самого ее уха. — Не думай о том, что будет завтра. Не цепляйся за то, что случилось вчера. Слушай только шум воды под мостом и лови паузы между своими вдохами. Растворись в этой точке.

Анис послушно закрыла глаза, погружаясь в состояние, которого никогда не испытывала раньше. Ее эго, ее привычное «я» словно растаяло. Пространство вокруг нее раздвинулось, став многомерным. Окружающий мир больше не был набором твердых предметов — она осязаемо почувствовала, что воздух состоит из миллиардов невидимых, живых струн, которые чутко отзывались на ее расслабленное дыхание. Это была первая, чистая и настоящая практика остановки внутреннего монолога — ключ к скрытым частотам эфира, который понимающие люди сразу считают между строк.

Анис находилась внутри этой звенящей пустоты, казалось, целую вечность, хотя на самом деле прошло всего несколько минут. Мир вокруг нее сделался мягким, податливым, лишенным привычной тяжести. Но как только прохлада от пальцев Баче на ее виске начала сменяться покалывающим, обжигающим жаром его кожи, ее сознание резко дернулось назад. Испугавшись той пугающей, абсолютной беззащитности, в которую она только что погрузилась перед едва знакомым мужчиной, Анис распахнула глаза и резко отпрянула, едва не потеряв равновесие на каменном парапете.

Баче вовремя перехватил ее за локоть, удерживая на месте. Его ладонь снова показалась ей слишком горячей, почти лихорадочной.

— Ну вот, — Анис поспешно высвободила руку, нервно поправляя растрепавшуюся у виска темную прядь. Ее щеки горели румянцем, а дыхание оставалось рваным, хотя мысли в голове больше не жужжали прежним тревожным роем. Она судорожно вздернула подбородок, возвращая на лицо привычную маску колючей гордости. — На мгновение мне показалось, что вы решили меня просто усыпить, граф, чтобы избавить Финдис от моего «громкого голоса». Это и есть ваша великая магия? Заставить человека забыть собственное имя и глазеть на воду?

— Это база, Анис, — маг спокойно отступил на шаг, пряча руки в карманы плаща. Его зеленые глаза сузились, изучая ее порозовевшее лицо с легким, почти незаметным одобрением. — Без тишины внутри ты не сможешь направить силу даже на то, чтобы зажечь свечу. Ты просто сгоришь от собственного хаоса, как это уже… едва не случилось однажды.

Анис прикусила губу, уколотая его намеком, но промолчала. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя на небе лишь густые, багрово-серые сумерки. Воздух над рекой становился по-осеннему прохладным.

— На сегодня достаточно, — произнес Баче, разворачиваясь к лесной тропе. — Завтра на этом же месте. И постарайся не забивать свою голову деревенскими сплетнями до заката.

— Подождите, — Анис спрыгнула с парапета, сделав шаг ему навстречу. Ее движения всё еще оставались немного порывистыми. Из-за резкого спуска ее коса качнулась, и край полотняного рукава зацепился за острую пряжку на его плаще. — Да стойте же вы, я запуталась!

Баче раздраженно вздохнул и обернулся, протягивая руку, чтобы помочь ей освободить застрявшую ткань. В этот момент Анис, пытаясь перехватить его пальцы и выпутать рукав самостоятельно, случайно поймала его левую ладонь и перевернула ее тыльной стороной вниз.

В наступивших сумерках прямо посреди его ладони, пересекая линию жизни, четко проступил тонкий, идеально ровный белый шрам. Он выглядел старым, но глубоким, словно плоть когда-то намеренно разрезали острым как бритва клинком.

Анис замерла. Ее пальцы интуитивно очертили эту бледную отметину на его горячей коже. Внутри нее, в тех самых невидимых струнах пространства, которые она только что училась чувствовать, отозвался странный, зловещий отголосок. От этого шрама веяло застарелым запахом железа, страха и… чужой оборванной жизни.

— Что это? — тихо спросила она, поднимая на него свои глубокие, потемневшие от подозрения глаза. — Откуда у знатного графа такой странный след на руке? Выглядит так, словно вы с кем-то скрепляли клятву на крови. Или… приносили жертву.

Баче внутренне напрягся. Его пальцы едва заметно дрогнули под ее прикосновением. Он не ожидал, что эта девчонка окажется настолько чувствительной к остаточным вибрациям его ритуалов. Ее врожденный дар, даже будучи запертым, безошибочно считал след смерти на его теле.

Но маг не позволил страху отразиться на своем лице. Он плавно, почти ласково перехватил ее тонкие пальцы своей раненой рукой, слегка сжав их. Его зеленый взгляд стал глубоким, магнетическим, привязывая ее внимание к себе и не позволяя отвести глаза в сторону. Воздух между ними снова едва заметно загустел, окутывая разум Анис мягким, усыпляющим туманом.

— Обычная глупость прошлых лет, Анис, — его голос зазвучал невероятно мягко, вкрадчиво, проникая под самую кожу и заставляя ее подозрения стремительно таять, словно воск у огня. — В юности я был слишком неосторожен на охоте в диких лесах. Старый капкан, ничего более. Не стоит искать скрытые смыслы там, где есть лишь неловкость молодого дворянина. Забудь об этом.