Мемуары Дьявола. Том восьмой

Матье Дюран долго размышлял над своим новым положением, он рассмотрел все его неприятные последствия и понял, что на карту поставлена его финансовая и политическая карьера. Он подумал о судьбе своей дочери, представил, как порадуются его давние недруги, и признал наконец, что его может спасти только решительный шаг: он быстро собрался к господину де Лозере.

Когда графу доложили о банкире, тот припомнил, как долго тот заставил его промучиться в своей приемной. Какое-то мгновение ему хотелось отплатить банкиру той же монетой, но поскольку до графа де Лозере уже дошли слухи о шатком положении Матье Дюрана, то граф был всерьез озабочен судьбой своего вклада, и интересы состояния перевесили интересы самолюбия. Он приказал немедленно впустить Матье Дюрана, и таким образом два самозванца во второй раз остались наедине друг с другом.

Характер Матье Дюрана отличался от характера господина де Лозере прежде всего умением быстро принимать решения и чувством собственного достоинства, которое находит удовлетворение даже в добровольном унижении, тогда как тщеславие господина де Лозере зиждилось на нерешительной натуре, использующей любые лазейки, лишь бы избежать подчинения, к которому вынуждают обстоятельства. Когда Матье Дюран очутился перед господином де Лозере, он не испытывал ни малейшего смущения и заговорил с ним прямо, как человек, твердо уверенный в своем решении. Он начал разговор так:

«Сударь, я пришел сдаться вам».

«Что вы имеете в виду, сударь?» – Граф скорее обеспокоился, чем возгордился, оказавшись хозяином судьбы человека, которого ненавидел больше всех на свете.

«Я вам все объясню, сударь», – предложил банкир.

Он без обиняков рассказал господину де Лозере о состоянии своих дел, так же как я попытался объяснить их вам, и закончил свое признание следующими словами:

«Как видите, сударь, ваши средства, которые вы мне доверили, совершенно гарантированы, и если вы сомневаетесь в моем слове, то, возможно, мои гроссбухи убедят вас…»

Господин Лозере внимательно выслушал Матье Дюрана и с радостью, которую ему удалось ловко скрыть, признал, что его вклад находится в полной безопасности. Убедившись в платежеспособности своего банкира, он хотел только взять жестокий реванш за оскорбление, нанесенное ему в недавнем прошлом, и, прервав Матье Дюрана на полуслове, сказал:

«Гроссбухи господ банкиров говорят то, что угодно их хозяевам, ваш иероглифический или, скорее, резиновый язык доказывает богатство или нищету в зависимости от ваших нужд. Признаюсь вам, сударь, я ни на грош не верю подобным свидетельствам».

Банкир кусал губы, но был полон решимости спасти одновременно свое состояние и свою репутацию и ради будущего пожертвовал настоящим. Дюран так ответил господину де Лозере:

«Меня не удивляет, сударь, что вы разделяете предрассудки светских людей относительно ведения учета и бухгалтерии в банкирских домах. Все эти бесчисленные записи, которые мы ввели, чтобы предупредить за счет их строжайшей взаимопроверки малейшие ошибки, представляются в глазах тех, кто их не понимает, лишь запутанным лабиринтом, в котором должны заблудиться любые заинтересованные лица. Я не могу сердиться на вас за ваши обвинения, но есть между нами нечто более прочное, более понятное: слово человека чести, и его должно хватить».

«А если, сударь, мне этого недостаточно?» – продолжал упорствовать граф.

«Вы сомневаетесь в моем слове?» – вскричал Матье Дюран.

«Предположим, я не сомневаюсь в вашей честности, сударь, но разве я не могу усомниться в ваших прогнозах? Состояние, подобное состоянию Матье Дюрана, разрушенное в несколько месяцев, – разве свидетельствует оно о большой дальновидности и ловкости?»

«Вы забываете, что понадобилась революция, чтобы пошатнуть его!»

«Вы забываете, что вы один из тех, кто помог ей свершиться!»

«Мне кажется, я не обязан отчитываться перед вами за мои убеждения».

«Но вы обязаны отчитаться передо мной за мои деньги, сударь».

«Я это сделал».

«Мне не нужны слова, сударь. Когда я говорю, что мне нужны деньги, что они нужны мне завтра, я хочу слышать звон монет».

«Я дал вам понять, – банкир сжимал губы, чтобы не дать вырваться наружу ярости, которая раздирала его, – я дал вам понять, что это невозможно».

«Суд докажет вам, что нет ничего более возможного».

«Мне? Мне предстать перед судом?» – возмутился Матье Дюран.

«Да, именно туда отправляются бесчестные люди, которые не отдают своих долгов».

«Есть другое место, сударь, – высокопарно заявил банкир, – куда отправляются честные люди, которые отдают свои долги».

«Когда это случится, сударь, – сказал граф, – я подумаю, должен ли такой человек, как я, следовать туда за таким человеком, как вы».

«Вам придется принять это решение гораздо быстрее, чем вы думаете».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Верхняя палата – одна из двух палат парламента во Франции в 1814–1848 годах. Состояла из пэров – представителей духовенства или дворянства высокого ранга, назначаемых королем или выбираемых в результате непрямого голосования.

2

Скриб Эжен (1791–1861) – французский актер и драматург, автор комедий интриги, комических опер и водевилей.

3

…Et Deus intersit, – как говорит Гораций. – «И бог участвует» (лат.) – перефразированное выражение из «Искусства поэзии» Горация (стих 191) – «nec Deus intersit».

4

…отменила закон о разводах. – Отмена закона, разрешавшего разводы, произошла в эпоху Реставрации, в 1816 году. Однако эту меру поддерживали прежде всего ультрароялисты. Поэтому уже 11 августа 1831 года перед палатой пэров депутат Шонем поставил вопрос об отмене запрета на разводы. Хотя предложение это не было принято, оно вызвало широкую дискуссию, и сторонники развода вновь обращались к законодателям в 1833–1834 годах с тем же предложением.

5

Танцевальный зал Мюзара. – В 1830 году Ф. Мюзар стал административным директором «Варьете» и открыл новый зал для публичных балов на Елисейских Полях под названием «Концерты Мюзара». Мюзар Филипп (1793–859) – музыкант, дирижер, устроитель балов и сочинитель танцевальной музыки. Первым придумал давать концерты под открытым небом (так называемые концерты-променады), устраиваемые им балы в Опере и в театре «Варьете» пользовались большой популярностью. Современники ценили его за необычайную мелодичность собственных сочинений и умение выделять мелодию из самых сложных музыкальных произведений других композиторов. Мейербер Джакомо (наст. имя Якоб Либман Бер; 1791–864) – французский композитор, пианист, дирижер. Основоположник жанра «большой оперы» во Франции, Мейербер получил огромное признание у публики после постановки «Роберта-дьявола» (1831) и еще большее – после «Гугенотов» (1836). Однако его упрекали порой за то, что он, в отличие от Мюзара, не был «мелодистом».

6

В результате… получить три миллиона. – Как отмечает французский комментатор, Ф. Сулье необыкновенно точно запечатлел финансовый кризис, разразившийся в конце июля 1830 года, когда начались продолжительные колебания курса франка по отношению к золоту. Июльская революция пришлась на период финансовой депрессии. Хрупкая банковская система рухнула. Кризис длился до середины 1832 года.