Бывший. Жизнь начинается в 45

На нужной остановке выбираюсь наружу. Холодно. На улице около плюс пяти, но сырой ветер норовит залезть под курточку. Иду быстрым шагом, стараясь не намочить ноги в тряпичных кроссовках. Фоном зудит мысль, что мне все равно придется возвращаться к Игорю, чтобы забрать оставшиеся вещи и вещи дочери. С трудом представляю, как приведу Алису в это убогое жилище. Она привыкла к комфорту, дома у нее своя отдельная комната. А тут нам придется ютиться в однушке вдвоем.

В магазине у дома покупаю моющие средства — выбираю подешевле, чтобы не тратить слишком много. И все равно по итогу оставляю почти полторы тысячи рублей. Нужно учиться экономить, переключиться на новую, более скромную жизнь прямо сейчас. У меня попросту нет времени, чтобы адаптироваться.

Снова передо мной темный подъезд, где нет ни одной работающей лампочки. И эти запахи… тут вообще кто-нибудь когда-нибудь убирает?! Лифт хотя бы работает — и то хорошо. На седьмом этаже сталкиваюсь с соседкой — бабушкой божий одуванчик.

— Здравствуйте, — вежливо здороваюсь. Мне тут жить, так что нужно налаживать с соседями общение.

— Здравствуйте. Вы из сто пятой? — интересуется бабуля, с любопытством наблюдая, как я лезу в сумку за ключом.

— Да. Новый жилец, — стараюсь выглядеть бодрой и убедительной. Жаль, что внутри совершенно не ощущаю нужной уверенности.

— Я — Любовь Станиславовна, живу напротив.

— Очень приятно, Жанна.

— Жанночка, а вам не страшно… после покойника-то заезжать? — тихонько спрашивает Любовь Станиславовна, вздыхая.

— Мертвые уже не могут ранить, — качаю головой. — Куда страшнее живые люди.

— Так-то оно так, да все же…, — соседке явно хочется еще поболтать, расспросить меня, но тут из-за двери выскакивает маленькая собачка и Любовь Станиславовна отвлекается.

Я оставляю соседку разбираться с непослушным питомцем, а сама ступаю на порог своего нового жилища. Со вчерашнего вечера здесь ничего не изменилось: все так же плохо пахнет и жуть как холодно.

Прохожу прямо в обуви к батарее на кухне. Как и думала — ледяная. Везде уже затопили, конец октября на календаре, а тут холод собачий. Придется тащится в ЖЭК, узнавать, что не так. И тратится на вызов мастера. Перед глазами щелкает счетчик — деньги утекают, не успев появиться.

Проверяю воду. Холодная идет хорошим напором, а вот горячая едва течет тонкой струйкой. Перемывать все придется как есть, в прохладной воде. Свет горит исправно, но мне не нравятся розетки — старые, еще советские. В такие включать электроприборы просто страшно.

В голове формируется список того, что мне придется здесь заменить — от розеток до… всего остального. Игорь говорил, что это жилая квартира, с мебелью и всеми удобствами. Но по большому счету — здесь все придется выбросить. Мебель старая, разваливается на глазах. Кухонные шкафчики все перекосились, некоторых дверок не хватает на местах. Мусорное ведро переполнено и вокруг валяются застарелые ошметки. Мерзость.

Выходит, что муж меня обманул и в этом. Соврал, лишь бы выставить из дома. Столько лет заботилась о нем, согревала теплом, кормила… Чтобы Игореше было хорошо и уютно. А выходит, что ему это и не нужно было, все в пустую. Едва появилась молодая любовница на горизонте — выпихнул меня из дома как собачонку!

Шмыгаю носом. Но не от жалости к себе, а на этот раз — от злости. Козел! Скотина неблагодарная! Потаскун!

Выдыхаю шумно и начинаю уборку. Все на выброс: старые коробки, чужие вещи, хлам и испорченные продукты… Набиваю лифт до отказа раз за разом, спуская к мусорнику у дома горы мусора. От работы становится жарко. Распахиваю окна, впуская осеннюю свежесть. Все равно в квартире холодно, так хотя бы пахнуть будет не так жутко.

Оставляю только крупногабаритную мебель, которую мне одной не вынести. Перевожу дух, буквально на пару минут, с удовлетворением отмечая, как все меняется вокруг. В квартире уже не так страшно, когда под ногами не валяется хлам.

— Жанна, ты справишься, — даю самой себе установку и перехожу к новому этапу.

Теперь мне нужно все вымыть, что само по себе — непростая задачка. Пол такой черный, что складывается впечатление, его не мыли много-много лет. Судя по всему, здесь жил одинокий старик, холостяковал. Оттуда нестиранное постельное, горы бычков прямо на журнальном столике и ужасно загаженный туалет. К нему я даже подходить боюсь.

Но глаза боятся, а руки — делают. Берусь отмывать кухню, так как она мне кажется менее грязной. Шкафчики и все поверхности заливаю щедро моющими средствами, даю немного постоять, отмокнуть, а потом принимаюсь тереть и скрести.

Пока тело занято работой, голова отдыхает от грустных мыслей и самобичевания. Все-таки ничего нет лучше физического труда, если на душе тоска. Я даже стала представлять, как все здесь засияет. Когда-нибудь куплю красивые шторки, повешу картины… Обои бы тоже освежить не мешало. И эта квартира станет моим уголком спокойствия, откуда никто уже не выгонит.

А муж… Муж еще пожалеет, что так обошелся со мной. Верю, что карма его догонит и очень надеюсь — хорошенько наподдаст по голове!

Глава 6

В половину второго звенит телефон. Боже мой, как быстро пролетело время, а я еще не закончила даже с кухней. Снимаю перчатки, смахиваю со лба мокрые пряди. Алиса звонит!

— Доченька, — выдыхаю радостно, мы не виделись больше суток. — Уроки закончились?

— Да, мам. Мы с Кариной хотели прошвырнутся по магазинам, она себе курточку на зиму ищет. Ты не против?

Прикидываю в уме сколько мне ехать до дочери и соглашаюсь.

— Хорошо, прогуляйтесь. Встретимся у торгового центра? Хочу с тобой поговорить.

— Оки! Что-то срочное?

— Нет-нет, не срочное. Гуляйте, девочки. Буду на месте часа через полтора.

— Шик. Мы как раз успеем. Пока!

Бросает трубку, я даже не успеваю попрощаться. Ох уж эта современная молодежь. А словечки? ПЖ — вместо пожалуйста, ок, нормас, гуд — это у нее хорошо. Улыбаюсь и качаю головой, Лиса как всегда — слишком занята подругами и своей жизнью, чтобы вникать в детали. Надеюсь, она так же легко воспримет наш развод. Хотя… ни в чем нельзя быть уверенной с дочерью.

Откладываю уборку на вечер и закрываю квартиру. Еду на встречу, предварительно созвонившись с Антоном. Сын извиняется — приехать не сможет, аврал на работе. Храбрюсь и уговариваю себя, что справлюсь со всем сама, это ведь моя девочка! Что может случиться дурного? Она обязательно все поймет.

У большого торгового центра шумно и людно. Вижу собственное отражение в больших зеркальных дверях. Впервые становится неловко за свой вид, словно я только сейчас очнулась от долгого сна и увидела себя со стороны. Черная безликая куртка до середины бедра, темно-синие джинсы, черные кроссовки. Волосы — убраны в хвост на макушке. Ни грамма макияжа. Выгляжу как старая серая ворона. Еще и седина эта!

Нервно провожу ладонью по чуть растрепанной прическе, приглаживая волосы. Где же Алиса? Поскорее бы найти ее и спрятаться в кафе. За чашкой кофе и пирожным, я попытаюсь донести до моей старшеклассницы, что мы с ее отцом расстаемся.

— Мам!

Рядом со мной тормозят две подружки-красавицы. Счастливые, румяные, Карина — с объемным пакетом из фирменного бутика.

— Привет, солнышко, — тянусь поцеловать Лису, но она прячется за подругу.

— Мам, от тебя… пахнет чем-то, — дочь краснеет и кривится.

— Я наводила порядок в одном очень грязном месте, а душ там не работает, — пытаюсь за шуткой скрыть растерянность.

Девочки переглядываются как-то слишком многозначительно, но они вечно такие — со своими гляделками, секретиками девчачьими, так что не беру в голову. Карина кивает мне:

— До свидания, тетя Жанна, — и обнимает Алису. — Позвони потом, Лиса!

— Чао, красотка!

Подруги хихикают, обмениваются словечками, значение которых мне никогда не понять. И только когда Карина уходит, Алиса наконец-то успокаивается и концентрирует внимание на мне.

— Мы могли бы поговорить дома. Зачем ты приехала?

— В этом-то и дело, милая. Пойдем, присядем где-то.

Киваю на вход сбоку. Здесь подают неплохой кофе и вкусные десерты. Мы не один раз забегали сюда раньше.

— Ладно, — Алиса соглашается, но как-то нехотя. Это она себя странно ведет или я накручиваю?

Алиса набирает сладостей и заказывает кофе. Я себе не беру ничего, так как лишних денег нет. Скрепя сердцем оставляю еще семьсот рублей на кассе. Занимаем столик на двоих у окна, и я жду, пока дочь поест. Не хочу сразу портить ей настроение.

— Как у Карины в гостях? Все хорошо? — начинаю издалека.

— Угу, четко. Карине отец подарил щенка — мальтипу. Он такой лапочка! Надо будет папе сказать, что я тоже такого хочу.

— Это что за зверь такой? — слушаю с улыбкой болтовню Лиски.

— Ну, ма-а…, я же тебе показывала как-то: маленькие собачки, пушистые такие, и шерсть словно шелковая. Помнишь?

Делаю вид, что вспомнила. Понимаю, что никакого мальтипу мы уже не купим, так как жить будем с Лисой в однушке. Куда нам собаку? Да и не стану я Игоря просить купить дорогущего щенка, не до этого теперь. Это раньше Лиска через меня к папе подъезжала со всеми хотелками, теперь придется затянуть пояса потуже, пересмотреть статью расходов. Может, Игорь и будет помогать финансово дочери, но все же это совсем не то, что жить под одной крышей.

— Понимаешь, милая… Мы с твоим папой решили разойтись. И собака совсем не вписывается в нашу нынешнюю ситуацию.

Говорю очень осторожно и мягко. Отрываю глаза от своих покрасневших после холодной воды рук. Алиса… не выглядит шокированной. Она спокойна и даже более того — выдыхает с облегчением.

— Так отец тебе рассказал про Лику? Наконец-то. Честно говоря, мне ужасно надоело его прикрывать. Бегает на свидания, просит с моего телефона смску отослать, чтобы ты не узнала. Наконец-то вы все решили и мне не нужно претворяться, будто не в курсе.

Эта неожиданно холодная и спокойная отповедь дочери выбивает воздух из легких. Не могу дышать. Кричать — тоже не могу, хотя очень хочется. И только дурацкие слезы наворачиваются на глаза.

— Ты все это время знала…

Голос подводит, звучит хрипло и натянуто. Рыдания подступают к горлу. Как так? Моя дочка была в курсе похождений отца и совершенно не возмущена. Напротив, она ему помогала меня обманывать. Кажется, будто наша планета сошла с орбиты и теперь вращается в противоположную сторону — настолько невероятным выглядит это маленькое предательство внутри семьи. А ведь я считала Лису своей подружкой, еще одной маленькой будущей женщиной, которая все поймет правильно. Обязательно поддержит меня как дочь.

— Мам, ну папа очень просил никому не говорить, обещал разобраться сам. К тому же, он за все платит. Было бы глупо с ним сориться из-за любовницы. Лика, между прочим, классная. Она столько знает про моду, мы обсуждали с ней мое будущее. И в отличие от тебя, она не думает, что модельный бизнес — это чушь.

— Вот как…

Сжимаю руки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Но даже эта боль не способна перекрыть ту, что сейчас разливается в душе. Порывисто встаю, понимая, что на этом нужно закончить разговор, иначе я разрыдаюсь у всех на глазах.

— В таком случае, больше тебя не задерживаю. Живи с отцом и Ликой. Должно быть, она позаботятся о тебе лучше, чем родная мать. А я еще переживала — как воспримет моя девочка такую тяжелую новость! А моя девочка — оказалась предательницей!

Последние слова произношу излишне громко, на эмоциях. И разворачиваюсь на пятках, направляясь к выходу. Чувствую на себе раздраженные и недоуменные взгляды посетителей кафе. Какая-то тетка разоралась посреди дня! О, как я их понимаю…

Еще и Алиса вслед кричит:

— Мама, не устраивай драму! Зачем все усложнять?

________

Дочь Жанны - Алиса

Глава 7

Холодный ветер остужает пылающие щеки, пока я быстро иду вдоль улицы, прочь от торгового центра. Вижу, как из-за поворота выезжает машина Игоря. На переднем сидении, рядом с водителем — кто-то сидит. Наверняка Лика!

Машина проносится мимо меня, и я оборачиваюсь посмотреть. Да, как и думала — Алиса нажаловалась отцу, и он тут же примчался. Это даже странно, ведь ради меня или Антона, Игорь никогда такого не делал. Должно быть, Лиса долго помогала папочке скрывать любовную связь, вот он и старается теперь.

Наблюдаю издалека как дочь садится в машину, и после этого она срывается с места. В груди тоскливо ноет. Моя семья отлично обходится без меня, даже более того — сплотилась против меня. Поступок Алисы никак не укладывается в голове, и даже измена Игоря меркнет на ее фоне. Предательство дочери бьет больней.

Пешком дохожу до квартиры Антона. Здесь недалеко, все в одном микрорайоне. И это наталкивает на определенный мысли. Теперь я буду жить максимально далеко от всех членов семьи. Игорь намеренно купил квартиру так далеко? Выселил меня на окраины…

Руки против воли сжимаются в кулаки. Чем же я заслужила такую «честь»? Своей преданностью и любовью? А может, заботой и всегда выглаженными рубашками? А может тем, что никогда не говорила «нет» мужу?

Он решал где нам жить, каким будет быт, в какую школу пойдут наши дети. Я лишь старалась соответствовать его желаниям и решениям, создавала уют, беспокоилась, чтобы всем было хорошо. Как могла — сглаживала любые углы. Закрывала глаза на замашки мужа. Он мог строго меня отчитать, если что-то сделала не по его воле, или недостаточно хорошо. И я старалась, из кожи вон лезла, чтобы ему угодить.

— Дура!

Я так разозлилась, что топнула ногой и выругалась вслух. Мимо меня прошмыгнула женщина, окинув подозрительным взглядом.

— Простите…, — по старой привычке извинилась и тут же себя одернула. А зачем? Кому есть дело до моих переживаний? Почему я должна извиняться?

Никто ведь не оценит, если буду по прежнему удобной и мягкой, покорной судьбе и мужу. Не пора ли что-то менять?

Медленно пошла дальше, не особо разбирая дороги. Все думала, думала, думала… Гуляла таким образом около двух часов, пока совсем не замерзла. Ноги и руки закоченели, лицо — обветрилось.

Но зато в голове выстроилось подобие плана.

О нет…. Я не буду больше плакать. Ни малейшей слезинки из-за предателя. Ни слезинки, если дочь выбрала сторону отца. Да, мне больно, но другие об этом не узнают.

В самом деле — когда я вообще жила для себя? Последний раз делала что-то, что нравится исключительно мне? Задала себе вопрос и ужаснулась. Кажется, никогда. Даже чай в нашем доме заваривался тот, который больше всего нравился Игорю. А я вообще-то, кофе больше люблю!

Внутри меня зажглось остервенелое желание что-то изменить, прямо сейчас. Даже мелькнула коварная мысль — пойти и расколотить машину Игоря ко всем чертям, чтобы одна крошка от лобового стекла осталась. Но… духу не хватило.

Зато я смогла набрать номер предателя и холодно поинтересоваться:

— Когда ты будешь дома? Мне нужно забрать кое-что из моих вещей.

— И тебе привет, Жанна, — раздался нахальный голос в ответ, и я сжала телефон с такой силой, что заболели пальцы. — Завтра выходной, мы будем целый день дома, заходи.

Игорь разговаривал со мной так, словно делал одолжение. И это его «мы»!!

— Превосходно, во второй половине дня зайду. И пусть твоя девка не смеет трогать мои личные вещи!

— Да кому они нуж….

Я сбросила вызов, шумно выдыхая излишки кислорода. Я это сделала! Сама набрала его, разговаривала строго и холодно. Никаких заискивающих фраз, вроде — «Игореш, привет». Сухо и по делу.

Но как бьется сердце!

Слабая улыбка коснулась губ, когда я представила себе перекошенное от недовольства лицо Игоря. Никогда прежде я с ним так не разговаривала, не позволяла себе повышать голос. Что ж, пора ему познакомиться с новой Жанной, которую он разбудил своей неверностью. И эта новая я — не собирается ничего прощать!

Глава 8

Новый день начался со звонка от мужа, что я вообще никак не могла ожидать.

— Жанна, ты не знаешь, где лежит моя черная рубашка? Сегодня в офис приезжают иностранные инвесторы, у нас дресс-код — все в черном.

И все это он на меня вываливает без малейшего предисловия. Даже «Здравствуй» не сказал.

— Игорь, а ты ничего не перепутал, а? — спрашиваю, внутренне закипая.

— Что?

— Например, номером телефона не ошибся? Наверняка у твоей Лики он состоит из других цифр. А если ты вдруг их забыл — переспроси у дочери, она должна быть в курсе. Вы ведь там одна дружная команда!

На этот раз не сдерживаю себя и не подбираю слов. Совсем обнаглел! Может, мне еще постирать сбегать или бутербродиков навертеть к завтраку? По-быстренькому.

— Жанна, ну что ты начинаешь! — мгновенно заводится. Слышу, как Игорь громко сопит. Наверное, зажал трубку плечом и роется в шкафу. — Я опаздываю, мне совершенно не до твоих дурацких приколов!

— Действительно, — хмыкаю. — Удачи в поисках, — и сбрасываю вызов.

На душе становится на удивление легко. И даже совесть совсем не мучает. А раньше бы… да, я определенно бросилась искать, теряя тапочки. И оказалось, что сказать «нет» — совсем не сложно.

За завтраком Антон выглядит мрачным. Уж не знаю — снова не выспался из-за меня, или дело в отце. Аккуратно прощупываю почву:

— Как на работе, сынок?

Сын немного оживает.

— Хорошо, мам. Обещают повышение. Может, после нового года смогу остаться на одной работе вместо двух.

— Какие хорошие новости! Я очень рада. Уверена, твой начальник оценит тебя по достоинству и не пожалеет о своем решении.

— Да, наверное, — улыбается кривовато, но потом снова сводит брови на переносице. — Виделся с отцом вчера вечером.

После таких слов настроение портится и у меня. Всякое упоминание об Игоре — лишает меня покоя.

— И..?

— Пытался мне втереть какую-то дичь про свою вспыхнувшую неземную любовь, и что как мужик — я должен его понять. Знаешь, с трудом сдержался, чтобы не пустить в ход кулаки. Это так мерзко, мам. Не думал, что он на такое способен. И вроде бы не мальчик, в этом году юбилей — пятьдесят лет!

— Тоша, знаешь, некоторые чудят и в семьдесят. По крайней мере так в сериалах показывают.

— Да, но… это же отец! Наверное, мне не стоило съезжать. Тогда бы он не смог провернуть подобное. При взрослом сыне особо не спрячешь встречи с любовницей и тайные разговоры.

— Сынок, да разве это главное? Ну прятался бы он еще лет пять, тихушничал. А что толку? Если он перестал меня ценить, видеть во мне женщину — тут и дети не остановят и общественное порицание. Знаешь, я не хочу это даже обсуждать. Возможно, я и сама виновата в том, что все так закончилось.

— Нет, мам! Чушь. Я не хочу, чтобы ты на себя взвалила вину за его походы налево. Это исключительно его косяк.

— Я забыла, что такое быть женщиной, косметичку не обновляла года два так точно. Мужчины все-таки любят глазами, — я погладила сыне по руке, видя, как его цепляет наш разговор.

— И все равно я не согласен. Всегда остается другой путь: можно было бы для начала просто поговорить. Сказать, что что-то не устраивает. А вот так: притащить девчонку в дом и поставить перед фактом… Я такого никогда не пойму.

— Ты у меня честный, добрый мальчик, не все такие. И не забывай, где отец работает: крупная фирма, где много девушек красивых, корпоративы… Помнится, Игорь как-то рассказывал, что у них там за норму — любовницу иметь и еще могут похвастаться перед коллегами — чья круче.

Антон так поморщился, что я замолчала. Нет, я для Игоря не ищу оправданий. Он меня предал, это факт. Но все же червячок сомнений и вины грызет глубоко внутри: на себя совсем забила, превратилась в бабку.

Черный, черный, черный… темно-синий. Невзрачные серые гольфы. Безликие теплые свитера — так ведь практично и греют хорошо. Обувь — только без каблука, вредно, опять же, для осанки.

Каких только оправданий я себе не придумывала все эти годы, чтобы ничего не менять. Другой вопрос, что Игорь никогда и не предлагал ничего. Не звал с собой на корпоративы, не приглашал коллег домой. У меня просто не было необходимости в «парадной» одежде. Куда ходить в шелковой блузке? Из кухни в зал? С пылесосом в руках…

Качнула головой в ответ на собственные мысли. А сын сказал, допивая чай уже на ходу:

— Ладно, пусть теперь папаша крутится как знает, без твоей заботы и моей поддержки. Я сегодня постараюсь освободиться пораньше, приеду тебе помочь. Раз уж ты намерена обустраиваться на той квартире всерьез.

— Да, конечно. Спасибо, Тоша.

Была рада, что неприятный для нас обоих разговор подошел к концу. Проводила сына на работу, надела свою черную бессменную курточку — в очередной раз вздохнув, что ничего другого у меня и нет. Но решила, что в ближайшем будущем обязательно появится. Только осталось научиться себя любить.

Глава 9

Жанна

Сегодня в моем новом жилище стало еще лучше. Мы с Антоном выбросили оставшийся хлам, и я еще раз перемыла все: от окон до пола. Правда, под конец дня пальцы перестали слушаться, и Антон отобрал у меня ведро со словами:

— Все, мам, бросай. Здесь уже и так стерильно как во врачебном кабинете.

— Наверное, ты прав. Но посмотри, как хорошо стало!

Мы замерли рядышком, осматривая полупустое пространство основной комнаты.

— Вот сюда поставлю диванчик складной, напротив — на стену повешу телевизор. Сбоку шкаф и тумба. И еще пушистый ковер под ноги, такой, чтобы утопать по щиколотку.

Рассмеялась, представляя, как уютно здесь станет.

— Так все и будет, — Антон кивнул с самым серьезным видом. — Завтра спрошу у знакомого, он ремонтами занимается, может сделает нам со скидкой?

— Ремонт? Это дорого, — отмахнулась. — Пока и так поживу. Мне бы для начала матрац раздобыть. Не могу же я вечно у тебя жить, Тоша.

— Глупости. Будешь жить столько, сколько нужно. И я не позволю тебе спать на полу, мама!

Улыбнулась сыну и пошла собираться. Так-то оно так, да где взять столько денег? Нужно начинать искать работу. Квартира — это хорошо, но она меня не прокормит.

А пока… На сегодня было еще одно дело, которое не хотелось откладывать в долгий ящик.

***

Через час я уже стояла под окнами бывшей квартиры и мысленно себя подбадривала: «У тебя все получится, Жанна. Не трусить!». Антон порывался пойти со мной, чтобы не позволить отцу издеваться надо мной, но я видела, как он устал, задергался. По ночам плохо спит, пашет на двух работах, еще и мне помогал несколько часов кряду, двигая и таская тяжеленные шкафы. Потому попросила его приготовить нам ужин, а сама — отправилась сюда.

Ключ легко вошел в замок точным знакомым движением. Игорь не стал менять замки? Или просто не успел еще? Впрочем, мне все равно, пусть делает что хочет. Переступила порог, между делом отмечая грязь. На светлом ламинате — грязные следы и пятна. В углу свалена чужая обувь. Должно быть, Лика всерьез тут решила обосноваться.

На кухне за закрытой дверью звучат голоса, из спальни Алисы доносится громкая музыка. Надеваю бахилы, чтобы не разуваться. Просто нет желания задерживаться здесь ни на секунду дольше положенного.

Прохожу прямиком в нашу спальню. И как бы я ни старалась, все равно бросается в глаза расправленная постель и смятые простыни. Они что? Даже белье не стали менять после меня? Уроды.

Лезу на антресоли, где хранится обувь. В основном здесь лежат сапожки и туфли Лисы, кое-что из обуви Игоря. А у меня — всего две коробки. Сиротские какие-то.

На меня наваливается усталость и злость на саму себя. И кто виноват, что у меня ничего нет? Сама, все сама… Отказывалась ото всего в пользу других. Алисе нужнее — она молодая и современная девочка, ей хочется модную одежду. Игорю нужнее — он же на работу ходит, в люди выбирается, всегда на виду. А мне что? На рынок или в магазин можно сбегать и так, к чему лишние траты.

А оно вон как обернулось…

В одной коробке лежат мои сапожки на осень. Слава богу, что приличные и без дыр. Во второй — туфли-лодочки с каких-то незапамятных времен. Надевала их пару раз за всю жизнь. На свадьбу к племяннику Игоря и еще куда-то, даже не припомню.

Распахиваю створки шкафа, чтобы убедиться, что ничего не забыла, как взгляд падает на черный чехол. Боже, а ведь я совсем забыла, что у меня тут есть! Выуживаю на свет светло-коричневое кашемировое пальто. Оно в идеальном состоянии! А сейчас снова в моде и большие плечи, и пальто с поясом… Ну надо же. И как я могла о нем позабыть?

Последний раз его надевала, когда была беременна Алисой. Муж тогда расщедрился: узнал о моем положении и потащил в дорогой бутик. Едва ли не с манекена стащил это пальто со словами: «Не хочу, чтобы ты и наш малыш мерзли. Для моей девочки — все самое лучшее».