Сквозь время. Эхо и мрамор. Древняя Греция

И Витька продолжил.

— Афины при Перикле, — сказал он. — Это король, но не король. Избранный. Народом. Он строил. Храмна холме. Для всех. Не для себя. Не для бога одного. Для города. И все— строили. Своими руками. Своимисилами. И гордились. Это ихгород. Свой.

Петька кивнул:

— Понял. Как утренникв школе. Всеготовятся. И потом— гордятся. Общее дело.

Витька улыбнулся.

— Типа того. Только больше. Гораздо.

Потом — про Сократа.

— Был такой человек, — сказал Витька. — Ходилпо площади. Разговаривалс людьми. Задавалвопросы. Не отвечал. Только спрашивал. И человек— сам— начиналдумать. Сам. Без него. Понимаешь? Он не давалзнание. Онвключалум.

Ленка поднялаглаза. Внимательно.

— Как нашСергей Петрович, — сказала она. — Который историю ведёт.

Витька кивнул:

— Похож. Только Сократутогда пришлосьумеретьза это.

— Как— умереть? — спросилПетька. Серьёзно. Впервые.

— Его казнили, — сказал Витька. — Потому чтоон училдумать. А властиэто не понравилось. Он могубежать. Друзьяпредлагали. Он неубежал. Выпиляд. И умер.

Тишина.

Петька молчал.

Ленка молчала.

Даже уткина реке притихли. Или показалось.

Витька посмотрелна Петьку. На Ленку. И вдругпонял: это— тот момент, когдавсё сходится. Не«смотрите, какой я». А — вот это. Когда двое твоихдрузей— настоящих— вдругслышатодно и то же. И оба— молчат. По-настоящемумолчат. Как спартанкав главе 19. Как старикна Марафоне. Как Сократперед казнью.

Петька заговорил первым. Тихо. Непривычно.

— Онзнал, что умрёт?

— Знал.

— И всё равноостался?

— Остался.

Петька помолчал.

— Дурак, — сказал он. Но как-тобезуверенности. Как будто не онэто сказал. Как будто сказалкто-то другойв нём. Из привычки. Из старойпривычки— всёобсмеять.

Витька не сталспорить.

Он досталтетрадку. И показалПетьке— последнююстраницу. Где он написал: «Осталось решить главное: с чего начать?»

Петька прочитал. Пожалплечами.

— С Сократа, — сказал он. — Крутоже. Человек умерза идею. Всегдакруто.

Ленка покачалаголовой:

— Нет.

Витька посмотрелна неё. Обрадовался.

— Нет? Почему?

Ленка отложилаяблоко. Вытерларукиоджинсы. Селаровнее. Посмотрелаемув глаза.

— Он не за идеюумер, — сказала она. — Он умерза то, чтобыкаждыймогдуматьсам. Неповторять. Неверитьна слово. Сам. Понимаешь?

Витька замер.

Он смотрелна неё несколькосекунд. И вдругпонял— онавсёслышала. Всёпоняла. Всёлето. С самого начала.

— Да, — сказал он тихо. — Именно.

Петька смотрелтона Ленку, тона Витьку. Ничегоне понимал. Каквсегда. И вдругсказалважное. То, чегоВитьканеожидал:

— Такэтопронас? Чтоли?

Витька кивнул.

— Провсех.

— А зачем? — спросилПетька.

Витька задумался.

Он искалслова.

— Чтобы незабывать, — сказал он. — Что надодуматьсамому. Что надопроверять. Что нельзяверитьпростотак.

Петька хмыкнул:

— Типа«а тычтодумаешь?»

Витька замер.

— Откудатызнаешь?

Петька удивился:

— Тысказал.

— Янеговорил.

— Говорил. Про Сократа. Он спрашивал«атычтодумаешь».

Витька вспомнил.

Да. Сказал. Сам. Толькочто. ПроСократа. Про то, как старикпосмотрелемувглаза— испросил. Прямо. Безперевода.

Он засмеялся.

Петька засмеялсяследом. Непонимаячему. ПростопотомучтоВитьказасмеялся.

Даже Ленка улыбнулась.

И вдруг— тихо. Совсемтихо— нарекекрякнулаутка. Одна. Первая. Какбудтоподалазнак. Можно. Продолжаем.

Ленка спросилапервой. То, чтовиселоввоздухевесьразговор.

— Значит, демократия— этокогдавсеспорят?

Витька посмотрелна неё.

И подумал— какжеонаумеетспроситьоднимсловомвсё.КакСократ. КакЛенка.

Он покачалголовой:

— Почти.

Ленка поднялабровь.

— Ачтоещё?

Витька подумал.

Как сказать. Как уместитьв однуфразуцелоелето.

— Не«всеспорят», — сказал он медленно. — Авсемогутсказать. Каждый— своё. И— выбираютвместе. И непотому, чтокто-тосильнее. Апотомучтоувсех— однодело. Общее.

Ленка кивнула.

Медленно. Обдумав. Как онавсегдакивает. Взвесив.

— Какунаснасоветеотряда, — сказала она.

— Типатого, — сказал Витька. — Толькотамвсёсерьёзно. Понастоящему. Иесливыбираешьнето— будетплохо. Тебе. Ивсем.

— Акаквыбратьправильно? — спросилаЛенка.

Она спросилаэтонепотому, чтонезнала. Оназнала. Простопроверяла. Каквсегда. КакСократ.

Витька понял. Иответилейвтональность.

— Думать, — сказал он. — Самому. Всегдасамому.

— Трудно?

— Трудно.

Она посмотрелананегодолго. Внимательно.

— Ладно, — сказала она. Иулыбнулась. По-настоящему. Неуголком.

И вэтотмоментВитька понял: вот. ВотэтоЛенка. Онапонялавсё. Всёлето. Всетритысячилет. Всешестьквадратиков. Всё.

— Слушай, — вдругсказалПетька. — Апочемуутебятренируетчто-то?

Он уставилсянабраслет.

Витька вздрогнул.

Он забыл. Совсемзабылпробраслет. Онбылнарукессамогоутра. И Петька— толькосейчас— заметил. Конечно. Петька.

Витька посмотрелнаруку.

На браслете— шестнадцатьзелёных. Шестнадцать. Ровно. Рядом. Всеодинаковые.

Даже те, которыебылираньше— теперьгорели. Все. Одинаково. Мягко. Какбудтовсегдабыли.

— Крутаяштука, — сказалПетька. — Этогдетакое?

Витька хотелсоврать. Первыйраззавсёлето. Захотелось. Простосказать: «Купилвмагазине». Каквсегда. Отшутиться.

Инесказал.

Он посмотрелнаПетьку. НаЛенку. И понял: вотон.Момент.

— Этонеизмагазина, — сказалонтихо.

— Аоткуда? — Петькатутже.

— Незнаю, — честносказалВитька. — Появился. Давно. Вчетвёртомклассе. И теперь—растёт.Вотсмотри— квадратики. Каждыйзагорается, когдаячто-топонимаю.

Петька замер.

Он смотрелнарукуВитьки. Потом— наВитьку. Потом— снованаруку.

— Тысерьёзно?

— Серьёзно.

— Охренеть.

Ленка незасмеялась. НеприкрикнуланаПетьку, чтобынеругался. Простосмотреланабраслет. Внимательно. Какначто-тонастоящее.

— Сколькоихвсего? — спросилаона.

Витька пожалплечами:

— Незнаю. Пока— шестнадцать. Осталосьещёшесть. Доконцачего-то.

— Чего?

— Незнаю.

Ленка кивнула. Приняла. Неспросилабольше. Каквсегда.

Петька смотрелнабраслетещёсекундпять.

— Дайпосмотреть, — сказалон.

Витька протянулруку.

Петька коснулсяпальцемквадратиков. Маленьких. Тёплых. Какбудто— живых.

— Тёплые, — сказалПетькатихо.

— Тёплые, — согласилсяВитька.

Петька убралруку.

Отвернулся.

Замолчал.

И Витькапонял: Петькавсёпонял. По-своему. Какумел. Несловами. Пальцами. Теплом. Какстарикнаплечо— руку. Какдевочканакамне— сиделаимолчала.

Этогобылодостаточно.

Они сиделиещёдолго.

Солнце клонилоськзападу. Река заблестела. Утки загоготалиразом— что-топоделили. Петька уехалпервым. Сказал, чтомамазваладомой. Селнавелосипед. Помахалрукой. И уехал— какбудтоничегонеслучилось. Обычный