Некромантка по-соседству

Подруга явно засмущалась. Её щёки розовеют, и лицо закрывает руками.

— Ну да. Но пока меня хватило поговорить только на темы, связанные с учёбой. Разговорились из-за вопроса про то, где лучше искать тела для практики. Ничего серьёзного.

— И почему ты мне не рассказывала? Когда это было?

— На прошлой неделе, в пятницу. Ты торопилась искать мистера Джексона, чтобы сдать историю Куратио. Почти все же получили автомат по истории своей-то страны. Мне спешить было некуда. А ещё я подумала, что это слишком неинтересно, чтобы рассказывать.

— Ну ладно, прощаю. — немного обиженно проговариваю я. — Мне тоже есть что рассказать. Мы вчера были с ним вообще одни, представляешь? Какие же дураки наши одногруппники, раз не пришли.

Соли дует губы, поэтому я продолжаю говорить, взяв её за руку.

— Тебя это не касается. Моей принцессе можно. Да и я спасла тебя. Если что, ты была в библиотеке. Тебя наказали, потому что ты опаздывала три дня подряд на первые пары. Он поверил. Скажи спасибо, что он запомнил тебя как вечно просыпающую всё подряд.

Она закатывает глаза и легонько ухмыляется. Я знаю её почти с рождения, поэтому сразу понимаю, о чём она думает. Он запомнил её.

— Вообще никто не пришёл? Спасибо, что выгородила, Сели. Не представляю, как дотошно он будет их опрашивать.

— А ещё вчера кое-что очень странное произошло. И мне снился сон с ним.

Соланж таращится на меня и складывает руки, показывая, что готова слушать. Я пересказываю ей всё, что случилось. Показываю рану на спине. Когда дохожу до момента с той женщиной, её руки затряслись. А когда я дохожу до рассказа о ране, она едва держится, лишь бы не заплакать. Она обнимает меня, уверяя, что всё закончится хорошо.

— Ты же понимаешь, что меня уже это не беспокоит. Если бы она хотела сделать что-то плохое, то уже сделала бы. И не извинилась.

— Знаю, я себя успокаиваю. Я могла потерять тебя, если бы она разозлилась, дура. Завтра спросим в университете, кто может помочь с исцелением.

— Ну не потеряла же. Всё, хватит ныть, мне уже надоел запах гниения. Давай попрактикуемся и уйдём.

Она вытирает глаза рукавами своей кофты и пихает меня в бок. Мне немного больно, но я не подаю вида.

— Он хотя бы во сне хорошо целуется?

— Очень.

Она хмурится, собирая вокруг себя магию. Жёлтая, как солнечные лучи. Совершенно подходящая к внешности и характеру. Я знаю, что она не расстроилась, хоть ей тоже нравится Перси. У нас нет секретов друг от друга. И ругаться из-за мужчины мы не будем.

Я буду счастлива, если Перси будет в итоге с ней. И она будет рада, если он выберет меня. И мы обе уверены, что это правда. Всё зависит только от него. Да, мне немного грустно, когда я слушаю, как он оказывает знаки внимания не мне. Но это чувство сразу сменяется радостью за подругу. И в её глазах я вижу то же самое.

Я следую примеру подруги, поэтому вокруг меня появляется фиолетовый туман. Достаю из кармана два флакона с кровью. Один открываю, а другой кидаю подруге.

— Дедуля попросил. Ты тоже этой пользуйся.

Она кивает и тоже открывает флакон.

Глава 3

Я закрываю глаза и выливаю кровь на тело кабана, она моментально впитывается в шкуру. Протягиваю руки и моя магия проникает в мышцы, суставы и остывшую кровь. Она принуждает тушу открыть глаза, которые теперь светятся в цвет магии. Под моим воздействием тело встаёт. Это происходит не сразу, ноги неспешно разгибаются, неимоверно дрожа.

Я пытаюсь управлять её передвижением, но не могу. Не понимаю, как правильно. Просто представлять то, как кабан идёт — не помогает. Магия возвращается обратно в моё тело, оставляя с грохотом упавшую тушу в одиночестве. Мне удаётся лишь выдохнуть, после чего я падаю на землю и опираюсь на руки сзади. Пот проступил по всему телу, из-за чего мне становится прохладно. Соланж уже развалилась рядом и достаёт еду из своего рюкзака. Птицы, которые окружали нас, улетели, когда почувствовали нашу магию. Сейчас тишину нарушают лишь ветер и шелест листьев. Бушующую реку отсюда почти не слышно, но плескающуюся рыбу я вижу через Криада. Они в безопасности, это помогает успокоиться.

— Хоть убей, не получается у меня ими управлять. Я такая бесполезная.

— Ой, да конечно. Бесполезная она. Я даже глаза открыть им еле как могу. Я тогда кто, вообще ничтожная? — Она подходит сзади и запихивает мне в рот бутерброд. — И вообще, наша задача — оживить, управлять необязательно.

— Твоя правда, но мне не терпиться научиться. Даже не просто оживлять, а воскрешать. Чтобы оставался их характер. И не говори чепуху, про тебя я бы никогда ничего такого не подумала. Я должна быть лучше, чем сейчас, чтобы дедушка мной гордился.

— Перси будет учить нас этому в следующем семестре, не драматизируй. Демиан гордится тобой и без геройств.

— А мне нужно сейчас. Мне стыдно перед ним. Он — Старейшина, а его внучка бегает за преподавателем истории, потому что валяла дурака на всех парах. Надо хотя бы на практических предметах показать себя.

— Ему это не нужно. Ты же знаешь, что он хочет лишь твоего счастья. А не каких-то успехов.

— Я знаю, солнце. Но мне всё равно не по себе.

Ловлю на себе пристальный взгляд голубых глаз, который цепляется за каждый сантиметр моего лица. Она явно понимает, что переживаю я не только из-за дедушки.

— Сели, я ведь всё понимаю. Не хочешь говорить вслух об этом при мне, признайся хотя бы себе.

— Да не нужно мне их признание. Они бросили меня здесь, забирая максимум на неделю. Ладно мама, она всегда жила на острове аулитов. Она ведь ангел. А отец? Хотела бы видеть их разочарованные лица, когда я родилась некромантом, а не ангелом. Фортуна оказалась не на их стороне. — Эти слова, брошенные мной, кажутся ядом, проникшим в мой организм навсегда, отравляя мозг. Соланж не проронила ни слова о них, а я сразу выплюнула это в ответ. Что это, как не подтверждение? Как раз они и есть решающий фактор, почему же я так отчаянно хочу стать лучше. Понимание этого сжимает мои рёбра и сердце мёртвой хваткой. Словно ещё чуть-чуть, и все мои внутренность будут раздавлены этой ношей.

— Видимо, фортуна всё же повернулась спиной не к ним, а ко мне. Это они живут своей счастливой жизнью с другим, правильным ребёнком. А не я.

Я встаю, отряхиваюсь, подзываю лошадей. Подруга собирает всё, что мы доставали и кладёт флаконы обратно мне в карман. Она молчит, давая мне пространство для раздумий, за что я безмерно благодарна ей. Сейчас меня гложет и чувство стыда перед ней. Она не подаёт вида, но от меня не скрылись слёзы в уголках её прекрасных глаз. Однажды мы говорили с ней об этом, договорились больше не вспоминать об этом. Но в этот раз она смогла сдержать слёзы. Только Соли знает как мне больно от этого. А если больно мне, то больно и ей.

Мы садимся верхом и прощаемся. Я посылаю ей воздушный поцелуй и подмигиваю. Это помогает разрядить обстановку. Соланж делает вид, что ловит его и прижимает к сердцу, улыбаясь. Хотя губы её дрожат. Криад фыркает и топает ногой, расставаясь с Аишей. Мы разъезжаемся в разные стороны, и мой конь несёт меня галопом. Он мог выбрать обычные тропинки, но решает, что хочет попрыгать. Мне остаётся лишь перемещать вес тела. Не знаю, нужно ли это ему, учитывая, что он скелет. Но мне так привычнее. Усталости он не чувствует, а бегать и прыгать он всегда любил. Мы возвращаемся довольно быстро, я расседлываю его и оставляю в леваде. Он сразу бежит к маленькому пруду в углу. А я плетусь в дом, чтобы приготовиться к Совету.

Другие расы почему-то думают, что мы, некроманты, любим тревожить ушедших, да ещё всегда по ночам. Не знаю, откуда они такому понабрались. Все, кого я знаю, обожают подольше поспать по ночам. Только собрания обычно проводят поздно. Ну а как ещё? У советников есть работа и семьи. А сами мероприятия проходят быстро. Всегда говорим только по делу. А балахоны свои надеваем только когда есть гости. Стесняемся, ничего не поделать.

Я надеваю свою любимую фиолетовую свободную футболку. В лес я не могла надеть что-то настолько открытое из-за растительности, раздражающей кожу. Но на улице настолько жарко, что я просто не выдержу ещё несколько часов в том, во что одета сейчас.

Время ещё есть, поэтому непринуждённо сажусь за учебник по воскрешению. Я не пропустила ни одной пары и была на консультации, поэтому уверена, что ко мне мистер Перси не будет строг. Ну, как минимум в теории. Практика для всех пройдёт одинаково. Кстати, это ещё одна причина, почему в моём сердце поселились тёплые чувства к этому мужчине. Ходить на его занятия интересно далеко не из-за его внешности. Давно у нас не было преподавателя, который настолько сильно любит свой предмет. То, как горят его глаза, когда он рассказывает нам новый материал, заставляет восхищаться.

Я одёргиваю себя, когда понимаю, что держу карандаш зубами и накручиваю локон волос. Откладываю всё, но думать о наставнике не перестаю. Ещё лучше наблюдать за его искренней радостью, когда у группы получается то, чему он нас учит.

Сижу улыбаюсь как глупая девчушка, а надо бы теорию повторять. Всё. Я выкидываю из головы его улыбку и принимаюсь читать. Что-то сложное он меня не спросит, но я хочу всё это знать. В голове мелькает мысль о родителях, но её сразу же запихиваю в самый далёкий уголок сознания. Есть куда более приятная мысль, для чего я делаю всё это.

Дедушка так старается для меня, но единственное, что я сейчас могу для него сделать — учиться. И не дебоширить, но в этом я, конечно, не особо делаю успехи. Нет, если все в колледже перестанут меня постоянно попрекать, что я очень глупа для внучки Старейшины, то я перестану грубить людям. Наверное.

Так пролетает несколько часов погружённого изучения учебника. Я даже нахожу в домашней библиотеке книги с информацией для старших курсов. Конспектирую и её тоже. Мне так лучше запоминается.

Я откидываюсь на спинку стула и вытягиваю руки наверх, разминая суставы. Надо ещё после экзамена попросить Соланж тренироваться со мной до начала учебного года. Нам поставят обязательные тренировки по бою. А в нынешней форме я даже разминку могу не потянуть.

Дедулин кондор залетает в окно, а это значит, что можно идти в Храм Смерти. Я закрываю за ним окно, беру рюкзак и иду на место собрания. Все уже разошлись по домам, поэтому дорогу мне подсвечивает луна и рассеянное свечение из соседских окон. Передо мной пробегает чёрная кошка, чертя линию там, куда я собиралась идти. Я улыбаюсь и теперь шагаю увереннее. К счастью.

Глава 4

Я подхожу к нужному строению и на секунду останавливаюсь, чтобы перевести дух. Передо мной возвышается высокое здание из белого камня. Повсюду выстроились костяные статуи. С левой стороны они расположены так, будто ты смотришь спектакль про жизненный цикл. Предпоследний этап — общение души с некромантом, а последний — душа стоит у врат в лучший мир. Мы знаем, что некоторые попадают туда сразу, пока другие отбывают наказание далеко под землёй. Но каждая душа в итоге оказывается в мире грёз. Со спокойным сердцем.

С правой стороны располагаются чучела животных, веками помогающих некромантам. Лошади возят на своих спинах, птицы передают послания, собаки защищают от диких животных, а кошки избавляют от грызунов.

Я иду по дороге из мориона, протягиваю руку и открываю дверь. Моё лицо мягко подсвечивают чёрные восковые свечи. Пахнет в Храме как я и запомнила с детства. Ладан, пыль и известь. Каждый сантиметр стен и потолка закрывают кости. В основном используют черепа людей. Но ближе к полу можно разглядеть немного животных костей. Посередине располагается алтарь, на котором возвышается статуя. Маленькая белоснежная девочка обнимает некроманта в чёрном плаще. Он стоит на коленях, по щекам катятся слёзы. Множество чёрных рук тянут его в пропасть, но некроманта заботит лишь она.

Та девочка — олицетворение Богини Смерти. Она видит, как простого смертного тянут вниз его сожаления, но не поможет ему. Не станет поднимать вверх, не станет отрубать руки, вцепившиеся в того смертельной хваткой. Она просто не отпустит его. Будет ждать, пока он сможет сам от них избавится. Даже если это займёт сотни лет, ни за что не вмешается. А когда его сердце очистится, она проведёт его наверх, в лучший мир.

Я поклоняюсь статуе и иду дальше, стараясь думать только о сегодняшнем деле. Дедушка Демиан и другие советники уже что-то обсуждают. Значит, не мне надо всё объяснять. Слава богине. Здороваюсь со всеми и сажусь на скамейку. Интересно, сейчас советники те же, что играли со мной в детстве? Никогда их не могла различать. Как по мне, все они на одно лицо. Одинаково седые, морщинистые и с короткими бородками.

— Демиан, может тебе стоит просто отдохнуть. Ну не может такое быть, что ты её почувствовал. Ты столько времени уже Старейшина, может, стоит тебе уйти на пенсию? Я уверен, что тебе показалось.

Я закатываю глаза. Чёртов Жак думает, что его изберут следующим старейшиной? Столько лет, а манерами и умом не блещет. Да он даже хуже меня. Единственное, что он умеет — общаться с душами за гранью. В этом он лучше всех, как ни прискорбно этого признавать. Если не быть осторожным, когда сам зовёшь душу, она может потеряться на обратном пути и будет страдать, ведь ей больше не помогут. Даже некроманты. Одинокое скитание между мирами на век. А ещё можно нечаянно и разорвать душу в клочья. Несомненно, его блестящие навыки в этом сильно помогают. Но он абсолютно не умеет руководить людьми. Для начала, мог бы научиться собой руководить.

Раньше я злилась, что он постоянно хочет вытеснить дедушку. Но он лишь смеется на такие заявления Жака. Поэтому и мне не стоит беспокоиться. Тем более, что остальные точно не захотят выбирать его на место Старейшины. Они хоть и старые, но с мозгами всё у них в порядке.

Я выхожу в центр, собирая озадаченные взгляды. Они кривят лица, чем дают понять мне простую истину. Они даже не заметили, как я вошла. И это им совершенно не нравится. Один только дедушка улыбается мне уголками губ.

— Селена, а ты что здесь делаешь? — Вскрикивает Жак. Не знаю чем ему насолила, но меня он на дух не переваривает. Впрочем, чего стесняться. Все остальные с ним солидарны. — Я тебя не звал на собрание.

О, богиня, он даже палец вверх поднял. Я прикрываю рот рукой и прилагаю уйму усилий, чтобы не засмеяться прямо ему в лицо. Спустя секунду, выражение моего лица становится резким и серьёзным. Окружающие меня люди сразу напрягаются. Возможно, они первый раз видят меня не с инфантильной стороны.

— Здравствуйте, уважаемые члены совета. — Я кланяюсь. — Здравствуйте, Жак. Ваше одобрение мне неинтересно. Я закрою глаза на произнесённое вами на этот раз, но не стоит забывать, где ваше место. За мной всё ещё осталось право преемственности, вдруг я передумаю отказываться от него? Не зазнавайтесь.

Мой голос звучит спокойно и чётко, раскатываясь по стенам. А вот Жак настолько зол, что каждая вена на его лице вздулась, глаза покраснели, но решил промолчать. Остальные опустили глаза в пол. Только глаза дедушки заблестели надеждой.

Разумеется, они все забыли, кто я такая. Всю жизнь мне было всё равно, я не хотела обременять себя такой ответственностью. Но сейчас, когда он перешёл черту, совесть не позволила оставить их без наказания. Заявлять, что он кого-то не звал на собрание. Что за наглость? Старейшина и кровный преемник перед его безобразным лицом. А он заявляет, что он главный? Мерзость.

— Я присутствую сейчас здесь, так как у меня тоже есть что сказать об этом инциденте. Дедушка, вы слишком добры. Им не стоит забывать, что они лишь безродные щенки по сравнению с тобой.

Я выдыхаю и рассказываю всё, что происходило в тот день. И про сон с раной на спине тоже. Все участники не смеют меня перебивать, после моей речи. Я заканчиваю, поэтому теперь они энергично перешёптываются, а я неспешно двигаюсь к выходу. Не хочу отвлекать дедушку. После рассказа о сне, он не может отвести от меня своего печального взгляда. Все серьёзно отнеслись к информации, даже Жак, как ни странно, перестал спихивать всё на фантазии.

Но, как только я начала разворачиваться, чувствую Окулус у своей ноги. Она показывает нам её. Главную виновницу сегодняшнего сбора. Эвелину Рэйн. Вначале она приняла вид ребёнка. С рогами и крыльями. Аулит. Краем уха я слышу, что советники уже выдвигают свои версии. Самая логичная — Эвелина Рэйн аулит с каким-то даром, позволившим провернуть всё это. Но Окулус не даёт нам думать. Просто показывает правду. Из рук туманной женщины, полностью окутанной тёмно-красной аурой, вытекает дым того же цвета. Вероятно, это была её магия. Аулиты — общее название ангелов и демонов, но понять кто конкретно тоже можно. По форме рогов и крыльев, она демон. Из магии появляются кольцо и ожерелье.

Значит, она артефактор. Версия с даром отменяется. У аулитов может быть один дар. Теперь у девушки растёт живот. Беременность. Её магия проникает в ребёнка. Она падает на колени и руками вырывает свои крылья, потом делает то же самое с рогами. Всех присутствующих передёргивает. Это должно быть невыносимо больно. Она буквально лишает себя конечностей. И она делает это ради ребёнка?

— Я не силён в других расах, но, если вырвать рога и крылья, разве они не теряют магию? Но как тогда у неё появилась такая власть в том мире? Демиан же упоминал, что она и при жизни обладала сокрушительными силами. Один из наших видел её один раз. Даже я запомнил его рассказ о ней. — говорит один из советников, имени которого я не помню.

Теперь туман показывает нам, как девушка ложится в гроб. И почему-то она делает это сама. Её душа поднимается наверх. Туда, где её ждёт погибшая магия.

Я и советники одновременно ахаем. Первым нарушить тишину собрался дедушка.

— Как все уже поняли, она убила свою магию. И каким-то образом душа этой магии упокоилась. После смерти хозяйки воссоединилась с ней.

Я смотрю на свои руки, на которых проступают мурашки.

— Разве у магии может быть душа?

— Эта женщина в принципе одно сплошное исключение.

Спустя ещё 20 минут обсуждений мне снова стало слишком скучно, поэтому на этот раз, я правда иду домой. Старики взволнованы и ищут другие объяснения. Хотя Окулус уже подтвердила слова дедули. Она может общаться с душами без каких-либо проблем. Никто не знает, что такое Окулус, и почему она десятки поколений служит каждому Старейшине. Но одно мы знаем точно. Она никогда не врёт.

Дома я заваливаюсь на кровать. Да, на живот. По-другому я бы тут уже шипела от боли. Заранее взяла с собой учебник и поставила свечу на тумбочку. Снова повторяю весь материал. Так и удаётся заснуть с конспектами на лице.

Утром меня снова будит окулус. Она облизывает мне лицо. Забавная зверюшка. Сама она — туман, а вес и ощущения от прикосновений ничем не отличаются от реальной кошки. Хорошо хоть слюну не оставляет. Я быстро одеваюсь во что попало, сую в рюкзак тетради, учебник и зачётку. Пробегая около кухни, хватаю яблоко, надкусываю его и подхожу к Криаду. Флаконы с кровью с собой я не брала, поэтому достаю свой стилет, режу тыльную сторону ладони.

Конь топает передней ногой и поворачивается ко мне крупом. Мои глаза закатываются, и я через протесты мажу свою кровь на его череп. Эта благородная зверушка не любит, когда я кормлю его так. Либо моя кровь невкусная, либо он просто не хочет, чтобы я себя ранила. На счёт первого я сильно сомневаюсь, так так другие животные никогда не отказывались от неё.

Быстро седлаю его, и мы несёмся в академию. Как только вижу конюха, спрыгиваю с Криада на ходу, машу работнику, имени которого, к сожалению, я тоже не могу вспомнить. Он смущенно машет в ответ и бежит за Криадом, который носится по всей академической конюшне, ища Аишу.

Я бегу по лестнице, смотрю на часы и шумно выдыхаю. У меня ещё 10 минут. Не опаздываю. Подходя к кабинету, где будет проходить экзамен по воскрешению, слышу цоканье каблуков. Сразу понимаю, кого сейчас увижу и ухмылка застывает на моём лице.

Соланж улавливает мой взгляд и начинает вертеть бёдрами. Хихикает и за миг её миловидное личико становится напряжённым.

— Как я тебе? Только честно.

Мой внимательный взгляд бегает по ней с ног до головы. Её светлые волосы лежат лёгкой волной на плечах. Ресницы аккуратно подкрашены тушью, а на губах сверкает блеск. Одета она в лёгкое нежно-розовое платье без руковов, доходящее лишь до колен.

Я не могу оторвать от неё взгляд, настолько она обворожительна. В глазах у неё отчётливо различаю надежду и влюблённый блеск. Эта куколка всерьёз хочет закадрить нашего Перси. Но вишенка на торте — внутри она ещё красивее.

— Ты замечательна, солнышко. Жаль только, что твоё светлое платьице скоро будет испачкано кровушкой самой красивой девушки.

Я хмыкаю и щипаю её за бок. Подруга легонько ойкает и дует губки.

— Кто сказал, что я замараюсь?

Я делаю вид, что думаю и протягиваю слова, будто расплавленный сыр.

— Нууу, наверное, потому что знаю тебя всю жизнь.

Она закатывает глаза и заходит в кабинет, придерживая дверь для меня.

Соли торопливо садится на первый ряд и здоровается с преподавателем, теребя кольцо.

А вот я не выспалась и энергичности подруги не разделяю. Здороваюсь, плетясь перед кафедрой. Мистер Перси медленно поднимает глаза и взгляд его не выражает ничего, кроме усталости.

Но он всё равно выдавливает улыбку и здоровается со мной. А потом его взор падает на Соланж. Может мне показалось, но вид его стал не таким замученным, как раньше.

— И вам здравствуйте, Соланж. Надеюсь, Селена рассказала вам то, что было на консультации. И вы не сильно скучали в библиотеке.

Голос его остаётся ровным, но в глазах появился весёлый блеск. Значит, не показалось.

По телу разливается тепло, и я пытаюсь не захлопать в ладоши от счастья. Сажусь рядом с подругой и беру её руку в свою, пока она не разодрала её в конец.

— Селена все пересказала. В библиотеке было не очень скучно. Спасибо за беспокойство.

Её сердце бьётся так быстро и громко, что меня накрывает переживанием. Перси отводит взгляд и начинает отчитывать всех остальных из-за пропущенной консультации, пока я успокаиваю Соли.

Рассказываю ей о своих наблюдениях о перемене настроения Перси. Подруга хочет запищать, но я успеваю закрыть ей рот. Преподаватель как раз смотрел в нашу сторону. Прикрыл рот рукой, но даже так видно, что он смеётся. Нет, ну каков наглец! Соланж тоже хороша, даже не заметила этого и теперь не верит мне.

Спустя несколько минут в аудиторию заходит Эстрия. Длинноногая шатенка с изумрудными глазами. Красивая, но с отвратительным характером. Я бы не расстроилась, потеряйся она между мирами.

Она молча проходит, нарушая тишину мерным стуком, и садится рядом с нами. Даже не догадываюсь почему, она не взлюбила Соланж с самого первого дня, как увидела её. И почти никогда не обходится без колкостей. Как и сейчас.

— О, здравствуй, Соланж. Госпожа берлоги на этот раз не опоздала.

Ещё и мерзко посмеивается. Соли вообще на неё внимания не обращает никогда, а вот я стискиваю зубы от злости и еле держусь, чтоб не выдернуть со скальпом её волосы. Чаще всего моё солнце просит ей ничего не отвечать, но после всех произошедших недавно событий, я не могу сдержаться. Это уже перешло последний порог моего терпения. Я не хочу этого терпеть. Да и Соланж в этот раз явно расстроилась.

Я то знаю, что это из-за Перси. Сам по себе этот шрам не волнует её. А вот что о нём думает объект её обожания…Я тоже могу задеть Эстрию за больное. Почему ей можно, а мне нет?

— И тебе привет, кукушонок. Бесишься, что Соли даже медведи любят, в отличие от некоторых?

Если бы я заранее знала, какую реакцию это вызовет, то ещё давно бы так сделала. Её бросила мама в детдоме, как только родила. И приёмная семья тоже не особо любит. У них родился собственный ребёнок спустя год, как взяли маленькую Эстрию. Она стала им не нужна, а не отдали обратно, боясь реакции общества.

Лицо Эстрии перекашивает, будто ей приходится пережёвывать 3 лимона одновременно. Она встаёт со своего места и заносит руку над моим лицом. Сильно же её это задело. Я лишь ухмыляюсь, когда рука шатенки начинает ко мне приближаться. И тут на всю аудиторию проносится раздражённое «хватит» от Перси.

— Студентка Эстрия, если вы сейчас же не прекратите, я буду вынужден отстранить вас от экзамена. А с учётом ваших успехов в учёбе, оставлю вас на второй год.

— Это нечестно, поведение Селены просто возмутительно, почему вы ей не угрожаете? Это она перегибает палку, а не я.

Перси ударяет кулаком по столу и продолжает говорить жёстко, с нажимом, почти переходя на крик.

— Во-первых я вам не угрожаю. У меня есть полное право отправить вас сейчас на пересдачу. Во-вторых вы первая начали, мисс Анри. Лучше бы вы так бурно обсуждали не Соланж, а свои задолженности на консультации. Хотя, погодите, вы же не пришли на неё. Быстро пересели в конец аудитории. Будете последней на экзамене.