Архипелаг блуждающих островов

— Здесь ослабло.

Она подтянула маленькую гайку, снова приложила прибор к стене и получила прежнюю меру без отклонения.

— Если бы ты поправлял по этому всё остальное, как бы узнал? — спросила она.

Он посмотрел на зачёркнутое число.

— По следующему независимому измерению.

— Значит, пока не нашли причину, его вообще не берём.

Они поднялись к колоколу. Над морем появились просветы. Эст показал, откуда мерил ночью яркую звезду Копья, и дал сравнить неподвижный угломер со своими записями. Затем повернул трубу к северу и показал Левану край Сухой воды. Этот пеленг они мерили по очереди, стараясь не подсказать друг другу результат.

Камень едва выступал над поверхностью. Время от времени волна закрывала его целиком. По обе стороны лежали полосы сравнительно гладкой воды, а за ними ломались мелкие гребни.

— По середине не иди, — сказал Эст. — Днище тянется далеко на юг.

Леван сравнил расстояние и пеленг с тем, что ожидал. Сухая вода ушла меньше Меди. Величины отличались, как и должно было быть у островов с разными днищами, но ритм изменения оставался общим.

Он попросил чистый лист. Тавия нашла в кармане обрывок счёта за парусину, перевернула его и отдала. Леван сделал два коротких вычисления.

— С твоей поправкой между ними можно пройти до вечера, — сказала она, следя за карандашом. — Без неё мы бы уже разворачивались.

— Сначала вода по внешнему краю.

Она усмехнулась.

— Мне нравится сегодняшний помощник.

Эст не улыбался. Он смотрел через трубу южнее «Ласточки».

— Снимайте свои числа быстрее. Мои гости тоже не любят опаздывать.

Леван приложился к окуляру. В просвете между дымкой и водой стоял высокий белый парус. Под ним темнел тонкий корпус. Судно шло вдоль берега, приближаясь к сигнальному шесту на западном уступе.

— Патруль? — спросила Тавия.

— Связной катер. У них сегодня очередной мешок.

На уступе был навес, где маячные смотрители держали донесения для Гильдии. Эст сообщил об этом без стыда: за масло для большого огня нужно было платить, а катер привозил масло и забирал текущие сведения.

— Они вас опрашивали обо мне? — спросил Леван.

— В прошлый приход. Искали человека, который сверяет чужие промеры без печати. Я сказал, что такого не видел.

— А сейчас?

Старик убрал трубу.

— Сейчас видел. Но они ещё не спросили.

Тавия уже спускалась по лестнице.

Возле навеса Бран закреплял последнюю рейку. Ним сидел на корточках и держал в зубах лишний деревянный нагель. Тавия велела им собираться. Бран попробовал новую раму обеими руками, стряхнул стружку с рукава и не стал задавать вопросов.

Эст вынес небольшой свёрток. Внутри лежали листы, переписанные крупной аккуратной рукой.

— Последние девяносто дней. Три оборота Лады, пять Сива. Обе луны снова прошли через те же фазы, а мои края с прежними не сошлись. Дальше разбирай сам.

Леван взял свёрток.

— Я оставлю копию результата на Келле.

— Оставь, если есть результат. Письма о том, что ты почти дошёл, мне не нужны.

Он придержал Левана за локоть, пока остальные спускались.

— Ты ведь узнал, почему твою печать перечеркнули?

— Да.

— Тогда не спорь с этим до конца жизни. Сделай так, чтобы больше не было за что.

Леван спустился к шлюпке. Он не хотел слышать от незнакомого человека то, что говорил себе каждую ночь после «Вереска». Но в сумке лежали девяносто дней чужой работы, подаренные ему вопреки этому прошлому.

На судне Мара посмотрела новый маршрут и отправила Дарека к якорю. Связной катер стоял ещё далеко, возле западного уступа. У него поднимали маленький сигнальный флаг.

— Успеем? — спросила Мара.

— При таком ветре к вечеру выйдем за Сухую воду, — сказала Тавия. — Потом юго-восток. Он останется западнее.

Леван развернул чистую карту. Поставил дату, часы промеров и широкую полосу, внутри которой мог лежать путь. Мара провела пальцем между краями полосы, проверяя запас для поворота, и одобрительно кивнула.

Пока «Ласточка» поворачивала на ветер, Леван убрал лист Эста во внутреннее отделение сумки. Не к расчётам, а к исходным наблюдениям. Затем достал карандаш и написал рядом с медным маяком имя смотрителя полностью, с датой.

Глава 4. Чужой маршрут

После Меди никто не мешал им почти сутки. «Ласточка» обогнула Сухую воду, легла на юго-восток и вошла в полосу ровного ветра. Ним заштопал разрыв в малом парусе; Бран выстругал запасную ручку для помпы. Леван помогал Руте переносить мешки крупы, потому что от волнения всё равно не мог сидеть над числами дольше часа.

На дне грузового отсека лежали шесть бочек питьевой воды. Рута объяснила, что две дальние запечатаны на случай вынужденной стоянки, остальные расходуются по очереди. Она позволила ему брать воду только из одной.

— На своей половине доли можешь выкупить хоть весь котёл, — сказала она. — Эти пробки без меня не трогай.

Вторую ночь Леван спал лучше. Проснулся от короткого толчка в плечо. В проходе между гамаками стоял Дарек.

— Вставай. На палубе нужен светлый ум.

Наверху занимался рассвет. Тавия держала трубу, Мара стояла у руля. На юго-востоке темнел берег — остров Теснина, за которым открывалась старая дорога к Келлу. Дальше к востоку, почти под самой линией облаков, шли два судна.

Первое было низким и широким, с короткими мачтами. Второе несло высокий косой парус. По его верхнему краю тянулась тёмная полоса.

— Рыбаки? — спросил Леван.

Мара ответила не сразу.

— Рыбаки не держат друг друга с двух сторон пролива.

Она взяла трубу у Тавии. Леван развернул текущую карту. Между Тесниной и южной группой лежал широкий проход; в обычные дни через него могли разминуться десятки судов. Сейчас на линии подхода как раз стояли незнакомые корабли.

— Чёрная верхняя кромка, — сказала Мара. — У Ворна была красная. Перекрасил или другой хозяин.

Дарек посмотрел на неё.

— Ты уверена?

— Слишком тяжело сидит носом. Держит абордажную команду впереди.

На «Ласточке» убрали светлый флаг с кормы. Матросы достали из длинного ящика короткие копья и несколько тяжёлых арбалетов. Леван хотел спросить, хватит ли их для двух судов, но увидел лицо Тавии и промолчал. Она уже считала расстояния.

— Если держать восток, подрежут, — сказала она. — Если запад — тоже. Они стоят у обоих концов.

Мара повернула трубу чуть выше.

— Они ждали до того, как увидели нас.

Дарек ушёл к матросам. Тавия осталась у доски. Она нанесла положения преследователей на карту и подвинула её Левану.

— Ты знаешь другой путь?

Леван видел такой путь. Между Тесниной и Угольным островом оставался узкий промежуток. На старом листе там стояла пометка: «Открывается при расходе Лады». До соединения лун было четыре суток; по обычному ритму проход закрывался.

Он нанёс поправки по новым промерам. Срок изменился. Теснина шла к югу медленнее прежнего, Угольный только начинал свой северный ход. Промежуток мог ещё оставаться открытым.

— Здесь. Но не знаю ширину подводных полок.

— Сверху выглядит широко, — сказала Тавия. — Внизу камень на камне. Мне нужен хотя бы внешний промер.

— У нас есть время?

Она посмотрела на паруса.

— Если сейчас возьмём север, примерно два часа до их курса. Они будут быстрее нас с грузом.

Мара подошла к доске.

— Через узкий пройдём?

Леван показал расчёт, не закрывая неизвестные строки ладонью.

— Должен быть открыт. Но на карте только берег. Где сейчас его края под водой, мы ещё не знаем.

— Тавия?

— Подойдём, измерим, решим. Если не пойдёт, можно встать у северной полки Теснины. Там хотя бы нас не возьмут с двух сторон.

— Возьмут с одной, — сказал Дарек, возвращаясь.

— С одной удержим дольше.

Мара отдала команду поворачивать. Парус поднялся с тяжёлым хлопком. Леван упёрся коленом в доску, чтобы карта не соскользнула.

Через полчаса дальние суда сменили курс. Высокий парус пошёл к их прежней дороге, широкий корпус лёг на север. Леван смотрел, как они разделяются, и чувствовал бессильную досаду: кто-то уже сделал этот расчёт за них, только пользовался им, чтобы закрыть проход.

На корме Мара и Дарек говорили вполголоса. Потом боцман громко произнёс:

— Селк?

Капитан не ответила. Она смотрела на низкое судно, сокращавшее расстояние.

— Ты ему должна? — спросил Дарек.

— За прошлогоднюю починку. Последний платёж после Келла.

— Сколько?

Мара назвала сумму. Дарек выругался.

— В книге есть. На моей доле, — сказала она.

— В книге цифра. Откуда у него наш путь?

— Я покупала у него кору.

— И сказала, куда повезёшь?

— Он продавал её для Келла. Знал срок.

Дарек оглянулся на матросов. Те не делали вид, что не слушают.

— Нельзя платить долг нашим грузом, — сказал он.

— Я и не собираюсь. Ему выгоднее, чтобы мы доставили и заплатили.

— Если он уже продал расписку, ему всё равно.

Теперь Мара наконец повернулась к нему.

— Пока не знаем, кто там. Но ты прав: сведения о рейсе были у Селка. Долг ему мой, доля команды не заложена.

Это прозвучало как обещание, которое при необходимости придётся подтверждать документом. Дарек коротко кивнул, но не ушёл.

У северной полки Теснины вода стала зеленоватой. Остров поднимался над морем плоским полем, по краю которого росли кривые деревья. На одном из них висел старый канат. Когда-то здесь причаливали; возможно, путь открывался чаще, чем говорила карта.

Тавия велела Ниму бросить груз. Из глубины пришёл крупный песок, потом осколок чёрного камня. Следующий бросок дал меньше саженей.

— Не прижимайся, — сказала она Маре.

За кормой низкое судно подняло узкий белый флаг. Под ним появилась зелёная полоса. Дарек снова выругался.

— Требует лечь и ждать осмотра.

— Гильдейский? — спросил Леван.

— Флаг гильдейский. Люди нет.

Мара не изменила курса. Бран вышел из люка с мешком клиньев, положил его возле помпы и проверил крепление крышки. Рута подняла наверх два кожаных ведра.

Леван посмотрел на них обоих.

— Зачем вода?

— Если зажгут парус, будем тушить, — ответила Рута.

Она говорила спокойно и смотрела мимо него, туда, где Йор натягивал арбалет. Леван отступил от ведра, чтобы не мешать.

Низкое судно подошло достаточно близко, чтобы различить людей в носовой части. Один поднял длинную трубу к лицу. Его голос долетел над водой отдельными кусками.

— …долг… Селка… Вель… остановиться!

Мара ничего не ответила. Дарек взял трубу.

— Капитан платит по сроку! Судно и груз не в закладе!

В ответ над чужим бортом поднялся арбалет. Тяжёлый болт ударил в воду за кормой, недолетев несколько длин судна.

— Слышал, что они считают договором? — сказал Дарек Маре.

Она не ответила. Повернулась к Тавии:

— Сколько у нас до края?

— Миля с четвертью. Потом узкий. С течением быстрее.

Леван ещё раз пересчитал относительную скорость островов. Она зависела от направления жил под днищами; общего ритма было недостаточно, но промеры Эста уменьшали разброс. Лист обещал несколько часов. Течение перед носом обещало гораздо меньше.

— Мара, — сказал он. — Если вода усилилась, всё закроется раньше.

— Насколько?

— После замера скажу.

Капитан бросила взгляд на берег, потом на преследователя.

— Делайте сейчас.

Тавия отвела для промера Йора; Ним остался на носу. Леван держал часы, пока деревянный крест уходил за корму. Узлы проскользнули быстрее, чем у Устья. В конце верёвка натянулась так резко, что Йор едва не упустил её.

Тавия назвала число. Леван записал, сравнил с береговым пеленгом и понял, что считал время закрытия по слишком мягкому краю.

— До полного смыкания не меньше двух часов, — сказал он. — Но безопасная ширина может исчезнуть раньше. Я не знаю, как далеко выступает Угольный.

— Значит, решаем на входе, — сказала Тавия.

Мара отдала руль Дареку и вышла вперёд.

— Всё свободное вниз. Ним, бери запасную верёвку. Бран, приготовься к удару днищем. Остальные — по своим местам.

Леван свернул листы. На обороте счёта за парусину оставил только время, скорость и два пеленга. Большая карта здесь уже не помогала.

Он спрятал её в сумку, но сумку не понёс к своему гамаку. Пристегнул ремнём к стойке у доски, чтобы при первом толчке не искать бумаги под ногами.

За кормой снова свистнул болт. Этот дошёл до судна и застрял в верхней доске борта. Древко ещё дрожало, когда впереди, между чёрными берегами, показалась полоса бурой воды.

Глава 5. Между берегами

На входе вода шла вдоль обоих берегов в одну сторону. Леван ждал встречных струй и сразу понял, что слишком мало знает о форме подводных склонов. Бурый шлейф не показывал середину пути. Он тянулся от Угольного, где течение обдирало рыхлый камень, и мог скрывать широкую полку.

Тавия забрала у него часы.

— Иди на нос. Скажешь, что видно впереди. Здесь я сама.

— Угольный может выступать дальше…

— Вижу. Иди.

На носу Ним мокрыми руками выбирал верёвку. Свинцовый груз ударил о борт и оставил серый след.

— Семь! — крикнул он. — Чёрный песок!

За пологим берегом Угольного возвышалась широкая каменная спина. Растительности на острове почти не было, только возле верхнего края росло несколько тёмных кустов. На другой стороне узкого деревья Теснины наклонялись к воде. Казалось, два берега были одного роста, но Теснина стояла на крутом днище, а Угольный сползал полкой.

Леван привязал к поручню две тонкие верёвки. По ним можно было видеть, как меняется угол между носом судна и дальним выступом. Ним бросил груз снова.

— Шесть!

Вода потемнела. Леван крикнул Тавии, что глубина падает с правой стороны. Она подняла руку, и Дарек повернул судно ближе к Теснине. Между ними и ветвями осталось достаточно места, чтобы пройти на вёслах, но «Ласточка» шла с парусом, а берег двигался им навстречу.

Мара, стоявшая на несколько шагов позади, посмотрела вверх.

— Убираем грот. Хода хватает.

Парус опустили. На корме хлопнула снасть, и судно на миг повело вбок. Дарек удержал руль. Ним уже готовил следующий бросок.

Над палубой пролетел болт и ударил в ствол дерева на Теснине.

Леван пригнулся. На чужом судне люди стояли в носу, прижимая оружие к борту. Они сблизились ещё на несколько длин корпуса. Если те решатся войти в узкий, «Ласточка» не сможет развернуться к ним.

— Не смотри туда! — крикнула Мара. — Вперёд!

Ним бросил груз.

Пять с половиной.

Полоса мутной воды пересекала их курс. За ней маленькие волны шли косо, ломались, снова выпрямлялись. Леван увидел светлое пятно и принял его за камень. Потом пятно вытянулось, повернулось боком и стало ясно, что это вырванный корень.

— Впереди дерево! — крикнул он.

Мара послала Йора с багром. Тот прошёл по узкой доске у борта, зацепил корень и оттолкнул его. Следом из воды вышла ещё одна ветка. В её листьях висела чёрная грязь с подводного уступа.

Ним приготовился к новому броску, но верёвка перепуталась под ногами. Леван подхватил бухту, расправил два перекрестившихся витка. Груз ушёл уже ближе к середине судна.

— Четыре!

Бран, стоявший возле люка, шагнул к помпе.

До днища оставалось слишком мало. Тавия велела держаться левее. Дарек повернул руль, но «Ласточка» не сразу подчинилась. Течение давило в корму и пыталось развернуть судно поперёк прохода.

Леван видел, как сходятся линии его верёвок. Дальний выступ Теснины двигался быстрее ближнего. Это было обычное следствие их хода, но поверх него оставалось небольшое дополнительное движение, заметное уже глазом.

— Теснина идёт на нас, — сказал он Маре.

— Сколько места впереди?

На бумаге место ещё было. Леван посмотрел поверх бумаги.

Два низких выступа почти сходились, образуя каменные ворота. Между ними по воде тянулась узкая светлая полоса. Там не было ни пены, ни грязи. Вся взвесь уходила к правому берегу.

— Левее середины. Где чистая вода.

Мара повторила Дареку. Ним измерил глубину в этой полосе.

Шесть.

Леван выдохнул. Судно скользнуло между веткой и чёрным берегом. В этот момент сзади донёсся удар, такой тяжёлый, что он почувствовал его ступнями.

Руль дёрнуло. Дарек потерял опору, встал коленом на настил и потянул рычаг обратно. Судно начало разворачивать.

— Запасную на корму! — крикнула Мара.

Бран уже бежал туда с толстым канатом. Он и Йор выбросили за борт короткую балку, закреплённую на двух концах. Ним оставил груз и бросился им помогать. Тавия встала вместо него у носа.

Леван хотел пойти к корме, но Мара остановила его рукой.

— Здесь. Пеленг держи.

Чистая полоса была теперь в двух шагах от левого борта. Он указал Маре, она отдала команду травить правый конец балки. Корма медленно выровнялась. Снизу доносился стук: Бран, вернувшись к люку, забивал клинья.

Удар повторился, слабее первого. Леван вцепился в поручень. Над водой совсем близко прошёл выступ Теснины, и одна из длинных веток хлестнула палубу. Сухие листья попали ему в рот.

За кормой пираты убирали парус. Их низкое судно развернулось боком, нос приблизился к Угольному. Стоявший впереди человек поднял руки. Что он кричал, Леван не услышал.

— Четыре и три четверти! — выкрикнула Тавия.

Дальние каменные ворота стали шире. «Ласточка» почти выбралась, но течение снова повело корму к правой стороне. Канат на запасной балке натянулся. Йор отступил на шаг, обмотал его вокруг столба, и Леван увидел, как белеют его костяшки.

Мара схватила второго матроса за плечо:

— Ос, помоги ему!

Тот бросился к концу. Дарек держал повреждённый руль, не делая резких движений.

Леван указал на край Теснины. Ещё немного левее — и они выходили. Капитан перенесла вес на левую ногу, словно могла подвинуть судно своим телом.

Ветер ударил в малый парус. Нос поднялся на короткой волне, прошёл над светлым гребнем и вышел из мутной воды.

За кормой Теснина закрыла чужое судно. Остались видны только мачты.

Тавия в последний раз бросила груз. Верёвка шла вниз долго. На дне был мягкий ил.

— Глубина, — сказала она, уже не крича.

Мара держала руку на поручне, пока судно не отошло от берегов на полмили. Затем велела всем оставаться на местах и пошла к люку.

Леван спустился вслед за ней. Внизу было мокро. Бран стоял по щиколотку в воде; его правая ладонь была обёрнута красной тряпкой. В левом боку корпуса темнела полоса, которую он закрыл паклей и тонкими клиньями. Через шов всё ещё сочилось.

— Руль задел камень сзади, — сказал он. — Рычаг цел, снизу разошлось крепление. За руль тянуло корму, нас прижало и боком. Держаться можно, но тяжело.

— Борт?

— До тихой воды дотянем. Потом нужно разгрузить левую сторону и осмотреть.

Рута стояла у дальней бочки. Из-под неё текла чистая вода. На двух клёпках была свежая светлая полоса: когда корабль ударило, сорвалось крепление грузового ящика. Он расколол бочку, а сам лёг на вторую и продавил крышку.

Рута прикрыла пробоину ладонью, хотя спасать там почти ничего не осталось.

— Две, — сказала она. — Почти две бочки.

Мара посмотрела на ящик.

— Семена сухие?

— Верхний мешок. Нижний посмотрим.

Леван помог поднять ящик. Бран одной рукой установил под него подпорку. Потом выпрямился и сделал вдох сквозь зубы.

— Рута, промой ему ладонь, — сказала Мара. — Кто ещё?

Йор оцарапал плечо, когда упёрся в повреждённый борт. Ним обжёг верёвкой оба запястья. У остальных были ушибы. Никто не пропал.

Когда Леван поднялся наверх, Тавия сверяла положение островов. Теснина уже перекрывала Угольный наполовину. Пиратских мачт не было видно.

— Не пошли дальше, — сказала она. — Или сели.

— Не будем возвращаться проверять?

Она посмотрела на его мокрые сапоги.

— Нет.

Мара разложила карту. Дарек подошёл, удерживая правую руку левой: судорога ещё не отпускала пальцы.

— Где ремонт? — спросила капитан.

Тавия показала южный изгиб Угольного. За широкой полкой лежала неглубокая бухта, открытая в сторону от Теснины. Там соседний берег не мог прижать их к камню. Но добраться до неё сейчас значило обогнуть четверть берега с повреждённым рулём.

Леван начал считать. Подставил скорость, ещё раз проверил часы и понял, что не сможет обещать проход: они больше не знали, сколько хода сохранит судно.

— Могу дать положение бухты, — сказал он. — Время до неё — только после того, как узнаем, как держит руль.

Мара посмотрела на Дарека.

— На балке вытянем, — ответил тот. — Поставим по двое на концах. Если берег не поползёт на нас снова.

Тавия указала на чистую полосу воды вдоль внешнего берега:

— С этой стороны ему не с чем сходиться. Опасный край оставим за кормой.

Леван молча поставил на карте ещё две точки и записал рядом с ними время. Под расчётом закрытия узкого он провёл черту. Расчёт не был бесполезен: без него они бы вообще не подошли к островам. Но безопасную полосу им показал промер Нима, и удержали её руки Йора, Оса и Дарека.

Он собрал листы и пошёл помогать выбирать конец запасной балки. Ос подвинулся, давая ему место.

Тянуть оказалось труднее, чем Леван ожидал. Через несколько минут плечо заныло. Он поменял руки и продолжил. Из люка доносились удары колотушки, которыми Бран уплотнял последний шов.

Глава 6. Долгая стоянка

В бухту вошли к полудню. Леван к этому времени перестал чувствовать ладони. Кормовая балка позволяла удерживать направление, но требовала работы даже тогда, когда судно шло прямо. Ос и он сменялись с Йором и матросом по имени Фенн; Дарек не выпускал рычага, хотя повреждённый руль всё меньше помогал.

Угольный нависал над бухтой низкой каменной полкой. На внешнем краю росла трава, глубже стояли чёрные плоские валуны. Деревьев не было. Тавия измерила грунт, нашла цепкий песок и велела отдать якорь.

Судно медленно повернулось по течению. Мара посмотрела на берег, на якорный канат, потом на часы.

— Одну стражу на осмотр. За это время скажешь, держим срок или нет, — сказала она Брану.

Тот поднял перевязанную ладонь.

— Сначала будет работать чужая рука.

Леван вызвался, ещё не зная, на что соглашается.

Они перенесли часть груза с левой стороны на правую. «Ласточка» накренилась, подняв повреждённый шов ближе к поверхности. Рута разложила мешки на сухих досках. Четыре оказались влажными с одного края; она велела Ниму развязать их и пересыпать семена тонким слоем. Горькая кора уцелела, её держали выше.

Остальные поставили помпу и подавали Брану инструменты. Чтобы добраться к нижнему креплению руля, опустили за кормой маленькую рабочую площадку на верёвках. Бран сел на неё, привязался, опустил ноги в воду и велел Левану передавать то, что назовёт.

Сначала нужен был скребок. Потом щипцы. Потом узкая дощечка, которую Леван принял за клин.

— Она должна согнуться, — сказал Бран. — Клин раздвигает, эта держит вместе.

— Извини.

— Не за что. Просто не забей её, когда отвернусь.

Леван держал площадку у борта. У Брана под повязкой опять выступила кровь. Плотник работал левой рукой, правой только придерживал, и от этого каждое движение занимало больше времени.

— Мы успеем? — спросил Леван.

— С двумя руками быстрее. С одной — к вечеру. На новый руль здесь дерева нет, поставим скобу и не будем резать большие углы.

— Это моя поправка…

Бран поднял голову.

— Руль задел камень. Ты показал воду, Тавия промерила, Мара выбрала. Не забирай всю работу себе.

Он попросил новую дощечку. Леван подал правильную.

К концу стражи крепление удалось осмотреть. Нижняя петля треснула, но не сорвалась. Бран предложил стянуть её запасной железной скобой и укрепить дубовыми накладками. Этого хватало, чтобы дойти до Келла без новой теснины. Шов борта после разгрузки тек меньше. Его можно было уплотнить до выхода, а окончательно починить уже на сухом причале.

Мара приняла этот план. Дарек пересчитал доли работ, назначил по две смены на помпу и велел отдыхать тем, кто не нужен. Он произносил имена, и Леван впервые соединил с именами все лица на палубе: молчаливый Ос, Фенн с серебряным кольцом в ухе, плечистый Кай, которому досталась самая мокрая часть трюма, и Силь — невысокая женщина, работавшая со снастями. С капитаном, Тавией, Дареком, Рутой, Браном, Йором и Нимом их было одиннадцать.

Леван отмыл руки и принёс Брану новую повязку. Рута осмотрела порез, промыла кипячёной водой и предупредила, что утром проверит снова. Плотник позволил ей завязать узел, но от отдыха отказался.

— По пальцам буду помнить, — сказал он. — Утром не переделаю так быстро.

Под вечер Тавия спустила шлюпку для промера бухты. Мара разрешила взять Левана и Оса, но приказала не терять судно из виду. Пираты могли оказаться у противоположного конца острова, и никто не знал, насколько повреждено их судно.