Муж на час. Вызов демона на дом.

— Кого там принесло? — нахмурился Асмодей.

— Соседка снизу, — простонала я, вспомнив про дядю Васю и тетю Клаву. — Наверное, мы их залили, когда ты менял сантехнику своей магией.

Я поплелась открывать. На пороге стояла тетя Клава в бигудях и халате, похожем на чехол от танка.

— Маргарита! — взвизгнула она, не успела я даже рот открыть. — Что у вас там происходит?! Всю ночь грохот, вой, запах серы! У меня Васька чуть не задохнулся! Вы что, наркоманский притон устроили?! Я сейчас полицию вызову!

Асмодей материализовался за моим плечом. Он был без рубашки (фартук не в счет), и его кожа слегка светилась.

— Доброе утро, сударыня, — пророкотал он голосом, от которого у тети Клавы бигуди, кажется, начали раскручиваться сами собой. — Прошу прощения за неудобства. Мы... делали ремонт. Евро. С элементами готики.

Тетя Клава открыла рот, закрыла, снова открыла. Её взгляд прилип к прессу Асмодея, как муха к липкой ленте.

— Э-э-э... — выдавила она, мгновенно растеряв весь боевой запал. — Ремонт? А... ну... тогда ладно. Хороший мастер... крепкий.

— Лучший, — подмигнул ей демон, и в его глазах полыхнул огонь. — Хотите, и вам трубы прочищу? Бесплатно. По-соседски.

Соседка покраснела так, что стала похожа на переспелый помидор.

— Ой, ну что вы... Васька сам... хотя он у меня безрукий... Ну я пойду... извините...

Она ретировалась со скоростью звука. Я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.

— Ты что, флиртовал с тетей Клавой?!

— Я устранял проблему, — невозмутимо ответил Асмодей, возвращаясь к плите. — Обаяние — мощное оружие. Запомни это. Тебе пригодится на свадьбе.

Я вернулась за стол, но доесть не успела.

Внезапно посреди кухни, прямо над тостером, возникло фиолетовое облако. Из него, чихая и отмахиваясь, вывалилась девица.

На ней был латексный костюм горничной, который состоял из трех полосок ткани и кружевного передника, рога на голове и хвост с кисточкой в виде сердечка.

— Повелитель! — взвизгнула она, падая на колени перед Асмодеем. — Я почувствовала ваш зов! Вы проголодались? Желаете массаж? Ванну? Душу смертного на десерт?

Я поперхнулась блинчиком.

Асмодей застыл с половником в руке. Его лицо выражало крайнюю степень раздражения.

— Лилит, твою дивизию... Я же просто подумал, что здесь грязно! Я не вызывал клининг-сервис из Пятого круга!

Девица-суккуб подняла голову, увидела меня, и её лицо перекосило от презрения.

— А это еще кто? Очередная смертная подстилка? Повелитель, у вас упали стандарты. У нее даже рогов нет! И грудь... ну, такая себе.

— Так! — я вскочила, хватая веник, стоявший в углу (единственный предмет, который Асмодей не превратил в антиквариат). — А ну пошла вон отсюда! Это мой дом! И мой мужик! То есть... мой демон!

— Твой?! — суккуб рассмеялась, вставая в боевую стойку. Хвост хлестнул воздух. — Да ты знаешь, с кем говоришь, убогая? Я — Гликерия, лучшая наложница в гареме...

Я не стала слушать. Адреналин (и ревность, чего уж там) ударили в голову. Я замахнулась веником.

— А я — Марго, и у меня ипотека и ПМС! Убью!

— Exorcizamus te! — заорала я первое, что пришло в голову из сериала «Сверхъестественное», и огрела суккуба веником по рогам.

Гликерия взвизгнула. Магия, которой был пропитан дом после ритуала, среагировала на мой гнев. Веник вспыхнул белым светом. Суккуба подбросило в воздух и затянуло обратно в фиолетовую воронку с громким чпоком.

Тишина.

Асмодей медленно опустил половник. Он смотрел на меня с нескрываемым восхищением.

— Ого, — сказал он. — А у тебя есть характер, ведьмочка. Выгнать суккуба веником... Это было... горячо.

Я стояла посреди кухни, тяжело дыша, с дымящимся веником в руках.

— Еще одна такая «помощница», — прошипела я, — и я использую этот веник не по назначению, но уже не на ней.

Асмодей ухмыльнулся, и в его глазах заплясали черти.

— Договорились. Только ты и я, и твой веник... А теперь доедай, нам пора по магазинам. Твой гардероб требует экзорцизма похлеще, чем эта демоница.

Торговый центр «Плаза» в субботу днем напоминал филиал ада, только с кондиционерами и без котлов. Толпы людей, кричащие дети, запах фастфуда и духов. Я ненавидела это место всей душой, но Асмодей, казалось, чувствовал себя здесь как рыба в воде. Точнее как акула в бассейне с золотыми рыбками.

На нем был безупречный черный костюм-тройка, который он материализовал из воздуха перед выходом (мои соседи, увидев его в дверном глазке, наверное, решили, что я выиграла в лотерею или продала почку). Он шел сквозь толпу, и люди расступались перед ним, словно Красное море перед Моисеем. Женщины сворачивали шеи, мужчины нервно поправляли галстуки, чувствуя свою несостоятельность.

— Спину, — скомандовал он мне на ухо, приобнимая за талию так, что мои ребра хрустнули. — Ты идешь рядом с владыкой, а не крадешься, как побитая собака.

— Я не крадусь, — огрызнулась я, пытаясь идти на каблуках, которые он мне наколдовал. — Я пытаюсь не упасть. Эти туфли — орудие пыток инквизиции!

— Красота требует жертв, Марго, и твои лодыжки в них выглядят... съедобно.

Мы зашли в бутик с названием, которое я даже прочитать не могла, не вывихнув язык. Ценников на вещах не было, что означало: «Если вы спрашиваете цену, вы не можете это себе позволить».

Продавщица, высокая блондинка с лицом, выражающим вековую скорбь по поводу несовершенства мира, мгновенно оживилась, увидев Асмодея.

— Месье? Чем могу помочь? — она проигнорировала меня, словно я была вешалкой.

— Нам нужно платье, — бархатным баритоном произнес Асмодей, окидывая её взглядом, от которого у бедняжки задрожали колени. — Для моей... спутницы. Что-то, что заставит всех мужчин в зале подавиться шампанским, а женщин — удавиться от зависти.

— О, — она наконец соизволила посмотреть на меня. Взгляд был скептическим. — Размер... нестандартный?

Я открыла рот, чтобы ответить что-то едкое про её «стандартный» интеллект, но Асмодей меня опередил.

— Размер идеальный, — отрезал он, и в его голосе прозвучала сталь. — Несите всё красное, черное и золотое, и побыстрее. У нас мало времени до Апокалипсиса. То есть, до свадьбы.

Через десять минут я стояла в примерочной, заваленной кучей шелка, бархата и кружев.

Асмодей сидел на пуфике снаружи, отпуская комментарии.

— Слишком скромно! — крикнул он, когда я вышла в первом варианте — элегантном черном футляре. — Ты идешь на войну, а не на похороны хомячка.

— Слишком вульгарно! — забраковал он второе, с вырезом до пупка. — Я сказал «сексуально», а не «дешево». Хотя... разрез оставь.

На пятом платье я сдалась.

— Асмодей, я устала! Это всё не то!

Шторка примерочной резко отдернулась. Он вошел внутрь. Кабинка была тесной, зеркала со всех сторон множили наши отражения. Воздух мгновенно стал горячим.

— Не то? — переспросил он тихо, запирая шпингалет. — Тогда мы сделаем «то».

В его руках было платье. Темно-алое, как густое вино. Ткань струилась, словно живая.

— Повернись, — приказал он.

Я послушно повернулась к зеркалу. Асмодей встал сзади. В отражении мы смотрелись... пугающе гармонично. Его темная фигура возвышалась над моей, его руки легли мне на плечи, медленно скользя вниз, к застежке моего джинсового сарафана.

— Ты напряжена, — прошептал он, касаясь губами моего уха. — Расслабься. Доверься мне.

Он медленно расстегнул молнию. Сарафан упал к моим ногам. Я осталась в белье, чувствуя себя голой под его пристальным взглядом. В зеркале я видела, как его глаза потемнели, зрачки расширились.

— Красивая, — выдохнул он, и это прозвучало не как комплимент, а как приговор. — Но нужно добавить огня.

Он взял алое платье. Оно скользнуло по моей коже, как прохладная вода, но когда ткань коснулась тела, она вдруг нагрелась. Платье село идеально, словно вторая кожа. Вырез на спине был глубоким, открывая лопатки, а спереди ткань плотно облегала грудь, не требуя белья.

— Perfecto, — прошептал Асмодей.

Он положил руки мне на талию, большие пальцы поглаживали ребра через тонкий шелк.

— Чувствуешь? — спросил он. — Я вплел в ткань чары очарования. Любой, кто посмотрит на тебя, будет видеть богиню. Но трогать... — его руки сжались сильнее, притягивая меня спиной к его груди, — трогать могу только я.

Внизу живота сладко заныло. Я откинула голову ему на плечо, глядя в зеркало на наши переплетенные пальцы.

— Асмодей... — мой голос дрогнул.

Он наклонился и поцеловал меня в шею, там, где билась жилка. Нежно, едва касаясь, дразня. Потом чуть сильнее, прикусив кожу. Я судорожно вздохнула.

— Тише, — прошептал он. — Нас могут услышать.

Его рука скользнула по бедру вверх, под платье. Пальцы коснулись резинки трусиков.

— Ты ведь хочешь этого, Марго? — его шепот стал хриплым. — Я чувствую твой пульс. Он скачет, как заяц. Ты хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь, в этой тесной кабинке, под свет софитов?

— Да... — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела подумать.

Он резко развернул меня к себе. Его губы накрыли мои в жадном, требовательном поцелуе. Это было не как в кино. Это было грубо, властно, ошеломляюще. Я вцепилась в лацканы его пиджака, отвечая с той же страстью. Его язык исследовал мой рот, присваивая, подчиняя.

Его колено раздвинуло мои ноги. Я почувствовала твердость его желания сквозь ткань брюк. Он прижал меня к зеркалу, холодное стекло обожгло спину, но жар его тела компенсировал всё.

— Месье? У вас всё в порядке? — раздался голос продавщицы из-за шторки.

Мы замерли. Асмодей оторвался от моих губ, тяжело дыша. Его глаза горели адским огнем.

— Мы берем это, — рявкнул он, не оборачиваясь. — И еще вон то, кружевное. И туфли.

Он отстранился, поправляя пиджак, хотя его вид был далек от спокойствия.

— Одевайся, — сказал он, и голос его звучал странно глухо. — Иначе я забуду про контракт и про то, что мы в общественном месте.

Я стояла, прижимаясь к зеркалу, с распухшими губами и колотящимся сердцем, пока он выходил из кабинки.

— Упакуйте, — бросил он продавщице, кидая на прилавок черную карту, от которой шел дымок. — И добавьте огнетушитель, на всякий случай...

Глава 4. Предварительные ласки

Вечер перед свадьбой напоминал затишье перед бурей. Квартира была погружена в полумрак, разбавляемый лишь мерцанием свечей, которые Асмодей расставил повсюду — от подоконника до края ванны. Пахло сандалом, мускусом и чем-то неуловимо опасным, как электричество перед грозой.

Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и тряслась. Не от холода — в квартире было жарко, как в сауне, — а от нервов. Завтра я увижу Олега. Завтра я должна буду сыграть роль счастливой, успешной и безумно влюбленной женщины. А мой партнёр по сцене — высший демон, который прямо сейчас стоял у окна и задумчиво вертел в руках флакон с темной жидкостью.

— Ты вибрируешь, — заметил он, не оборачиваясь. — Твой страх фонит так сильно, что у меня зубы сводит.

— Я не боюсь, — соврала я, стуча зубами. — Я просто... волнуюсь. Что если он узнает? Что если я споткнусь? Что если Кристина выльет на меня вино?

Асмодей повернулся. В свете свечей его глаза казались двумя раскаленными углями. На нем были только свободные льняные брюки, низко сидящие на бедрах. Торс, словно высеченный из обсидиана, блестел в полумраке.

— Марго, — его голос был мягким, обволакивающим. — Ты под моей защитой. Никто не посмеет и косо посмотреть в твою сторону, пока я рядом. Тебе нужно расслабиться. Твое тело зажато, как пружина, энергия не течет свободно.

Он подошел к кровати и сел рядом. Матрас прогнулся под его весом.

— Ложись, — приказал он. — На живот.

— Зачем? — пискнула я.

— Массаж, — он показал флакон. — Масло из цветков лотоса забвения, настоянное на слезах нимф. Снимает стресс, убирает зажимы, повышает уверенность в себе. И... немного обостряет чувства.

Я сглотнула, глядя на его руки. Большие, сильные, с длинными пальцами. Я помнила, как эти пальцы касались меня в примерочной.

— Только массаж? — уточнила я, чувствуя, как щеки заливает румянец.

Асмодей ухмыльнулся, и в этой ухмылке было обещание всех грехов мира.

— Посмотрим, как ты будешь себя вести. Ложись.

Я послушно легла, уткнувшись лицом в подушку. Сзади послышался звук открываемой пробки, затем шлепок масла о ладони.

Его руки легли мне на плечи. Горячие. Тяжелые. Властные.

— Расслабься, — прошептал он, начиная медленно разминать мышцы шеи.

Его прикосновения были магией. Буквально. Там, где его пальцы касались кожи, разливалось тепло, проникающее глубоко внутрь, расплавляя напряжение. Масло пахло одуряюще сладко, туманя разум.

— У тебя здесь узел, — прокомментировал он, надавливая большим пальцем на точку между лопаток. — Слишком много ответственности. Слишком много желания всем угодить. Отпусти это.

Его руки скользнули ниже, вдоль позвоночника. Я тихо застонала в подушку. Это было слишком приятно. Слишком интимно.

Он перешел на поясницу, его ладони стали двигаться шире, захватывая бока. Я чувствовала жар его тела, нависающего надо мной.

— Тебе нравится? — его голос стал ниже, приобрел хрипотцу.

— Мгм... — выдавила я.

— Я чувствую, как твоя кожа реагирует, — он наклонился так низко, что его дыхание шевелило волосы на моем затылке. — Она становится горячей, чувствительной. Каждое мое прикосновение для тебя сейчас как разряд тока.

Это было правдой. Масло действовало странно: казалось, нервные окончания оголились. Шорох простыни под животом казался грубым, воздух — плотным.

Его руки скользнули на ягодицы. Я дернулась, но он удержал меня, сжав плоть с силой, от которой у меня перехватило дыхание.

— Тише, — прорычал он. — Я еще не закончил.

Он начал разминать бедра, поднимаясь всё выше. Его пальцы дразнили, приближаясь к самым чувствительным местам, но не касаясь их. Это была пытка. Сладкая, невыносимая пытка.

— Асмодей... — выдохнула я, поворачивая голову.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах плясало пламя.

— Что, моя маленькая ведьма? Ты чего-то хочешь?

— Пожалуйста...

— Что «пожалуйста»? — он провел костяшками пальцев по внутренней стороне бедра, останавливаясь в миллиметре от моего желания. — Скажи это.

— Тронь меня... там, — прошептала я, сгорая от стыда и вожделения.

Он усмехнулся и... убрал руки.

— Нет.

Я вскрикнула от разочарования.

— Что?! Почему?!

— Потому что завтра у тебя важный день, — он встал с кровати, вытирая руки полотенцем. — Тебе нужна эта энергия. Эта неудовлетворенность. Этот голод. Завтра, когда ты войдешь в зал, ты будешь сиять от желания. Все мужчины будут хотеть тебя, а все женщины — ненавидеть. Ты будешь искать моего взгляда, моего прикосновения, и это сделает нашу игру идеальной.

Я приподнялась на локтях, тяжело дыша. Мое тело гудело, требуя разрядки.

— Ты садист, — прошипела я.

Асмодей подошел к двери, оглянулся и подмигнул.

— Я Владыка Искушений, Марго. Искушение сладко только тогда, когда оно запретно. Спи. Если сможешь.

Он вышел, оставив меня одну в полумраке, пропитанном запахом лотоса и моим собственным желанием.

Я рухнула обратно на подушку и застонала.

Завтра я его убью или изнасилую... Или и то, и другое.

Глава 5. Свадьба века

Ресторан «Золотой Павлин» сиял огнями, как новогодняя елка в психушке. Ковровая дорожка, арка из белых роз, лебеди изо льда, истекающие талой водой — всё кричало