Парадоксы небесных судей. Книга первая "Юла".

– Ясно. Отправьте спецдонесение и полётные данные на имя Гриднева Сергея Николаевича в ГРУ, он ждёт. И поторопитесь с погрузкой. Грузите всё на платформы и отправляйте в Житкур, на полигон. И без лишнего шума! А то вы тут всю округу переполошили, овец по всей степи распугали.

Глава 3

Таинственный пациент Семён Теплов рассказывает доктору Фельдману свой второй случай, когда ему приснился сон, в котором он починил мотоцикл Палыча.

– Приветствую, Семен! Доброго утра. Позволите обращаться к вам по имени? Как ваше самочувствие, удалось ли выспаться? – врач приветливо улыбнулся.

– Вполне нормально, – буркнул парень.

– Желаете чаю или кофе? А может, хотите перекурить? – профессор что-то неразборчиво пробормотал себе под нос, устраиваясь в кресле. – Я не против, угощайтесь, сигареты лежат на столе.

– Благодарю, откажусь.

– И зря, голубчик. А вот я без табака никуда. Выкуриваю по три пачки в сутки. Понимаю, что гублю здоровье, но ничего не могу с собой поделать, – врач уселся за рабочий стол и внимательно посмотрел на пациента. – Ну что, вы сегодня расположены к беседе?

– Да, готов.

– Прекрасно, тогда продолжим, – Фельдман открыл папку. – Помните, на чем мы закончили? У меня здесь все зафиксировано. Цитирую: «Дневник пестрит пятерками… круглый отличник… в школе все гладко». И мой вывод: вы до сих пор не осознаете истинную причину случившегося. Я прав?

– Да, вы верно подметили. Позволите продолжить? – Семен все же передумал и потянулся к пачке.

Он прикурил, глубоко затянувшись. Ароматный дым «Marlboro» наполнил грудь. Теплов, отвыкший от курения, слегка закашлялся, но вскоре продолжил рассказ:

– В нашем дворе жил старый ветеран, которого все звали Палычем. Взрослые шептались, что он контужен и слегка не в себе. Но для нас, пацанов, он был отличным мужиком, настоящим мировым человеком. Мы его обожали. Семья его погибла в войну – жена и дети попали под бомбежку. Поэтому все свое время он проводил с нами. Так вот, у него был сарай, где он держал голубей. Мы пропадали там целыми днями, копаясь в старом хламе и помогая ему с птицами. Но главной ценностью был трофейный мотоцикл BMW R75. Настоящий боевой конь! Конечно, техника была потрепанной: краска облупилась, кое-где проступила ржавчина, фара треснула, а на коляске виднелись отметины, похожие на пулевые пробоины. Мотор давно не подавал признаков жизни, но для нас это была мечта. Предел мальчишеских грез. Иногда Палыч выкатывал свой аппарат на солнцепек, и мы, как пчелы, облепляли его со всех сторон. Кто-то воображал себя водителем, кто-то – пулеметчиком, а старик сидел рядом, наблюдая за нашей возней и лишь изредка одергивая нас, чтобы мы не слишком шумели. Иногда Палыч затевал ремонт своего старого мотоцикла.

В такие моменты мы, пацаны, кучковались неподалеку и завороженно следили за процессом. Разговаривали исключительно шепотом, боясь спугнуть его магию. Хотя, по правде говоря, мастер из него был никакой. Железный конь давно превратился в груду безжизненного хлама, несмотря на свой внушительный вид. Финал таких «починок» всегда был предсказуем: Палыч напивался, осыпал всех вокруг отборной бранью, устраивал скандалы, а под утро отключался прямо в сарае.

Почему-то старик выделял меня среди остальных ребят. Бывало, подзовет, усадит рядом, закурит и, прищурив левый глаз, внимательно изучает меня, поглаживая голубя. «Сема, а ведь ты не такой, как все, – бормотал он. – Что-то в тебе есть, только не пойму – дар это или проклятие». Я не выдерживал этого пристального взгляда, вскакивал и убегал к друзьям. «Беги, щегол, беги!» – доносилось мне вслед его хриплое посмеивание.

Как-то летним вечером пятьдесят первого года мы сидели на лавке и наблюдали, как перепачканный в мазуте Палыч заканчивает очередной «ремонт». Он провозился с «трофеем» весь день. Наконец, отложив ключи и вытерев руки о засаленный комбинезон, он уселся в седло. Зажмурившись, словно перед прыжком в бездну, он изо всех сил дернул кикстартер. Тишина. Еще раз – снова пустота. Мотоцикл оставался мертв. Палыч разразился проклятиями, но железо было глухо к его мольбам. В приступе отчаяния старик со всей дури пнул бак. Тяжелый «немец» лишь качнулся, стерпев удар. Палыч обернулся к нам, и мы невольно вжались в скамейку. Он сплюнул и побрел в сторону магазина. Все было как обычно, если бы не одно «но»: в тот момент, когда он повернулся, я успел заметить его глаза – влажные, полные такой глубокой тоски и безнадежности, что стало не по себе.

Когда старик скрылся из виду, мы молча закатили «мертвеца» в сарай, заперли дверь и разошлись по домам.

Ту ночь я провел в беспокойной полудреме. Перед внутренним взором неотступно стоял Палыч, а точнее – его глаза, подернутые влагой. Я искренне сопереживал старику, пытаясь постичь, почему жизнь порой так несправедлива к людям, и, проворочавшись до рассвета, наконец провалился в тяжелый сон.

Мне привиделось, будто я вхожу в его гараж. Палыч, перепачканный машинным маслом с ног до головы, сидел в углу и довольно улыбался. На мой вопрос о делах он бодро отозвался, что все идет своим чередом. «Опять этот драндулет отнял у меня весь день!» – рассмеялся он, добавив, что я явился как раз вовремя, чтобы стать свидетелем очередного триумфа. Я молча кивнул и присел на скамью. Палыч взобрался на мотоцикл, с чувством воскликнул: «Ну, родимый, не подведи!» – и с силой нажал на кикстартер. Магнето отозвалось резким жужжанием, а следом прогремел оглушительный выстрел. Сарай заполнили клубы едкого дыма, я от неожиданности свалился со скамейки, а перепуганные голуби в клетках подняли невообразимый шум. И тут раздался ликующий вопль Палыча: «Вышло! Получилось!» Дым начал редеть, мотор ровно заурчал, а старик радостно махал мне руками. Вскоре к сараю сбежалась вся детвора и соседи, чтобы посмотреть на наш триумфальный выезд. Эмоции переполняли меня настолько, что перехватило дыхание, и от этого резкого вдоха я проснулся.

Весь следующий день прошел в домашних хлопотах, но, как только выдалась свободная минута, я помчался к сараю. Палыч уже возился с мотоциклом, а вокруг, словно зрители на трибунах, толпились мальчишки. Старик вытер ладони о робу, оседлал железного коня и несколько раз дернул ножку. Мотор отозвался коротким рывком и тут же заглох. Наступила гнетущая тишина. Попытки повторить успех ни к чему не привели. Палыч засуетился, забегал кругами и вдруг, схватившись за голову, вскрикнул: «Черт, бензин!» Он метнулся в сарай, а через мгновение оттуда донесся его голос: «Сема, живо сюда!» Я сорвался с места. В спину мне полетели завистливые и злые выкрики ребят: «Опять этот Сема! Вечно он!» Я не обратил на них внимания. Внутри Палыч сунул мне ведро с воронкой: «Заправляй нашего немца! Я тут кран на бочке сорвал, бензин хлещет, сейчас подтяну и выйду. Это последние капли, не зевай!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Храни нас Бог (перевод с иврита).

2

Прибавь скорость (авиасленг).

3

Дедушка (казах.).

4

Черт возьми! (казах.)

5

Мой верблюжонок – обращение к ребенку (казах.)