Откровение Люцифера: кто и зачем подменил Бога?

Евангелия единодушно утверждают — и это один из немногих пунктов, в которых все четыре текста согласованы — что Иисус знал о предстоящем предательстве заранее. На Тайной Вечере он прямо говорит: один из вас предаст меня. Когда ученики начинают спрашивать – кто, не я ли, господи? – он отвечает: тот, кто обмакнёт со мной руку в блюдо. И обмакивает хлеб и подаёт его Иуде. И говорит ему – по Евангелию от Иоанна – что делаешь, делай скорее.

Что делаешь, делай скорее...

Это приказ. Или как минимум – разрешение. Иисус не пытается остановить Иуду. Он не говорит: опомнись, одумайся, не делай этого. Он говорит: делай скорее. Как будто торопит. Как будто предательство Иуды является частью плана – необходимой, запланированной, санкционированной частью.

Евангелие от Иоанна идёт ещё дальше. Оно прямо говорит: Иуда вышел – и была ночь. И никто из возлежавших не понял, почему Иисус сказал ему это. Некоторые думали, что раз у Иуды был ящик – то Иисус велел ему купить что нужно к празднику или дать что-нибудь нищим.

Ученики не поняли. Они не знали, что происходит. Только Иисус знал. Только он знал – и отпустил Иуду. С напутствием: делай скорее! Это ключевая деталь. Если Иисус хотел предотвратить предательство – он мог это сделать. Он мог публично назвать Иуду. Мог предупредить остальных учеников. Мог уйти из Иерусалима, как он неоднократно уходил от тех, кто хотел его схватить. Евангелия сами свидетельствуют, что он это умел: несколько раз толпа, желавшая его убить, не могла его схватить – он просто уходил сквозь неё...

Но в ту ночь он не ушёл. Он пошёл в Гефсиманский сад – туда, куда должен был привести стражу Иуда, потому что знал – Иисус будет там. Он ждал.

Это не пассивность жертвы. Это осознанное движение навстречу тому, что должно произойти. Человек, знающий о предательстве, отпускающий предателя со словами «делай скорее» и идущий в заранее известное место – это не жертва случайного предательства. Это участник разворачивающегося сценария.

И Иуда в этом сценарии – тоже участник. Не автор! Участник. Участник, у которого не спрашивали его согласия на участие! Всё уже было решено до него и за него.

Теперь – о том, кем был Иуда Искариот. Потому что за именем, покрытым двухтысячелетним слоем проклятий, стоит реальный человек – и о нём мы знаем меньше, чем нам кажется.

Искариот. Это слово по-прежнему вызывает споры у исследователей. Традиционная интерпретация – человек из Кериота, города в Иудее. Если это так – Иуда был единственным учеником Иисуса из Иудеи. Все остальные – галилеяне. Это само по себе интересная деталь. Чужак в группе. Человек из другого места, с другим акцентом, с другими связями.

Но существует и другая интерпретация слова «Искариот» – от арамейского «сикарий» – кинжальщик. Сикарии – радикальное крыло зелотского движения, политические убийцы, уничтожавшие римских коллаборационистов кинжалами в толпе. Если эта интерпретация верна – Иуда был зелотом. Человеком, ждавшим политического мессию – царя, который поднимет восстание, изгонит Рим, восстановит царство Давида. Это объясняет предательство совершенно иначе, чем объясняет традиция. Традиция говорит: Иуда предал за деньги. Тридцать серебреников. Из корысти...

Но подождите. Тридцать серебреников – это не большие деньги. По Ветхому Завету это цена раба. Это смехотворная сумма за предательство учителя, которому ты служил три года. Если Иуда хотел обогатиться – он выбрал очень плохой способ. У Иисуса были богатые сторонники – Иуда, как хранитель общей кассы, имел к деньгам доступ.

Нет – если Иуда предал, то не из корысти. Или – не только из корысти. Тридцать серебреников в нарративе о предательстве выполняют символическую функцию – отсылку к цене раба в Торе, к пророчеству Захарии. Это богословская деталь, добавленная для указания на исполнение пророчества – а не реальная историческая информация о мотивах Иуды.

Если же Иуда был зелотом – его мотив мог быть принципиально иным. Он мог разочароваться. Три года он шёл за человеком, которого считал политическим мессией. Три года ждал, когда Иисус наконец поднимет знамя восстания. Иисус входит в Иерусалим – на осле, под пальмовые ветви, под крики «осанна». Толпа в экстазе. Момент, кажется, наступил. Сейчас.

Но Иисус не поднимает восстание. Он говорит о царстве небесном. О любви к врагам. О подставленной щеке. Он переворачивает столы в храме – но это не начало военного выступления. Это жест. Символический и немедленно окончившийся.

Зелот, ждавший политического мессию – и получивший проповедника любви и смирения. Это могло быть невыносимо. Это могло быть предательством его ожиданий со стороны Иисуса. И тогда предательство Иуды было – ответным. Разочарование в учителе, не ставшем тем, кем должен был стать.

Но существует ещё одна интерпретация – и она самая неудобная для традиции. Самая логически последовательная – и именно поэтому самая тщательно замалчиваемая.

Иуда действовал по плану. По плану, разработанному совместно с Иисусом. Это — гипотеза. Не установленный факт. Но эта гипотеза получила неожиданное подкрепление, когда в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году было обнаружено и в две тысячи шестом году переведено и опубликовано так называемое Евангелие от Иуды — гностический текст второго века, найденный в Египте. Я подчёркиваю: это текст второго века, а не первого. Это не свидетельство очевидца. Евангелие от Иуды показывает, что во II веке существовала христианская традиция, предлагавшая принципиально иную интерпретацию роли Иуды.

В этом тексте — который официальная церковь отвергла как апокрифический, то есть неканонический — картина совершенно иная. Иуда является любимым учеником Иисуса, единственным, кто по-настоящему понял его учение. Иисус сам просит Иуду сделать то, что тот сделал – предать его, передать его властям. Потому что только через это может произойти освобождение духа от тела. Это гностическая теология – с её специфическим взглядом на материю как на тюрьму духа. Её нельзя принимать буквально как историческое свидетельство. Но она указывает на то, что в ранней христианской среде — до того как была установлена официальная доктрина — существовали принципиально разные взгляды на роль Иуды. Это, возможно, самое важное в этом тексте — не то, что он говорит, а то, что он существует.

Эти взгляды не вошли в формирующийся канон и впоследствии оказались на периферии официальной церковной традиции. То, что до нас дошло, дошло благодаря сложной и во многом случайной истории сохранения текстов. Сам факт существования таких альтернативных традиций показывает, что раннее христианство не было интеллектуально и богословски однородным. Впоследствии одни интерпретации вошли в формирующийся канон и официальную церковную традицию, а другие были отвергнуты или вытеснены на периферию. Для меня это важно не как доказательство злого умысла института, а как свидетельство того, что история христианства включала борьбу различных интерпретаций.

Далее – о логическом парадоксе, который традиция никогда не решала честно.

Христианская теология утверждает: смерть Иисуса на кресте была необходима для искупления грехов человечества. Без смерти — нет искупления. Без искупления — нет спасения. Без предательства Иуды — нет смерти. Следовательно, без предательства Иуды — нет христианства. Это не моя логика. Это логика самой теологии — доведённая до её естественного вывода.

Если принять эту логику – Иуда является не злодеем, а необходимым участником искупительного плана. Более того – он является тем, чья роль была наиболее тяжёлой. Апостолы прославились. Апостолы стали святыми. Их имена носят соборы и целые народы. Иуда выполнил самую необходимую и самую тяжёлую роль в плане – и получил за это вечное проклятие. А ведь Иуду даже никто не спрашивал – его нелицеприятная роль была ему предначертана!

Данте помещает Иуду в самый нижний круг ада – в пасть Люцифера, где он вечно пережёвывается вместе с Брутом и Кассием. Это самое страшное место в дантовском аду – страшнее места убийц, страшнее места насильников, страшнее места еретиков. Предатель Цезаря и предатель Христа – в одной пасти дьявола.

Но если Иуда выполнял волю Бога – какова логика этого наказания? Если без него план не мог осуществиться – за что он наказан? За послушание? За то, что сыграл роль, которую ему отвёл Создатель!?

На этот вопрос у традиции нет ответа! Есть уклонение. Есть апелляция к непостижимому промыслу. Есть утверждение о свободе воли – Иуда мог выбрать иначе. Но если бы он выбрал иначе – план не осуществился бы. Его свобода воли была встроена в план, который без определённого выбора с его стороны не работал. Это не свобода – это иллюзия свободы при детерминированном исходе. Это противоречие неразрешимо в рамках стандартной теологии. Именно поэтому его не разрешают – а замалчивают. Именно поэтому имя Иуды произносится с интонацией окончательного приговора – чтобы вопрос не возник.

Есть ещё одна деталь, которую обычно обходят стороной. Матфей сообщает: узнав, что Иисус осуждён, Иуда раскаялся. Возвратил тридцать серебреников первосвященникам и старейшинам, говоря: согрешил я, предав кровь невинную... И бросив серебреники в храме, он вышел, пошёл и удавился.