Эффект Годзиллы

– Ничего страшного, – успокоила меня тетушка. – У меня нет сомнений, что Ирочка справится с этой миссией, ведь они с Волькой давно и хорошо знакомы.

– Именно потому, что Ирка хорошо знает твоего кота, она и хотела, чтобы ты сама объяснила ему политику партии в ее присутствии.

– Чтобы мы с ней друг другу отсалютовали: «Пост сдан! – Пост принят!» и Волька принял это как данность и впоследствии не вредничал? Разумно, – рассудила тетушка. – Тогда давайте проведем церемонию передачи красного зна… то есть серого кота завтра утром. Боря заедет за вами в шесть, привезет ко мне, мы оставим Ирочку с Волькой, а сами двинемся в аэропорт, по дороге забрав и Марфу.

– Прекрасный план! – Я обрадовалась, что Ирке можно не спешить на Петроградку, и сама сбавила скорость передвижения, потому что кросс по лужам – не мой любимый вид спорта.

Вечер мы с подругой провели у меня – за таким утомительным, но в то же время приятным каждой девочке занятием, как разбор содержимого гардероба с сопутствующей примеркой и сортировкой.

Процесс изрядно затянулся из-за принципиальной разницы наших позиций. Ирка – она рачительная хозяюшка – полагала, что от вещей, которые стали лишь чуточку маловаты, избавляться рано, их нужно просто отложить. Мол, сброшу я два своих лишних килограмма – и все снова будет мне впору. Я же упирала на то, что закон подлости – одна из незыблемых опор мироздания: если я так явно продемонстрирую, что рассчитываю вскоре похудеть, те два кило и сами от меня не уйдут, и еще друзей своих приведут. Оно мне надо?

Итогом наших философских дискуссий и стала битком набитая сумка челночника – мой багаж в предстоящий полет.

Суббота, вечер

Примерно через час после взлета Марфинька начала искательно озираться, то и дело привставая в своем кресле. Одета она была броско, поэтому сильно смахивала на костюмированного персонажа кукольного театра, которому не сидится за ширмой, чем и привлекла внимание заскучавших было детишек в задних рядах.

Малявки начали смеяться и показывать пальцами, тетя Ида заметила это раньше, чем озабоченная Марфинька, и призвала подружку к порядку. Та наконец уселась, я тоже успокоилась. Присматривала же за мадамами со своего места в хвосте, опасаясь, что у возрастных пассажирок возникнут какие-нибудь проблемы, требующие моего деятельного участия.

Обошлось, долетели без эксцессов.

Я подошла к старушкам-подружкам уже в зоне выдачи багажа: нужно было помочь им снять чемоданы с ленты.

– Ах, вот ты где! – У Марфиньки мое появление вызвало какую-то хищную радость. – Я, конечно, понимаю, что у автора детективов свои особые мерки, но назвать «небольшим происшествием» такое! – Богатой мимикой она талантливо изобразила недоверчивое изумление на грани благоговейного ужаса.

Я не стала аплодировать: привыкла уже к ее выразительным мимансам. И пугаться раньше времени не стала.

– Не поняла. Какое такое? – Я перевела взгляд на тетушку, обычно не столь экспрессивную, как ее подружка-актриса.

У тети Иды за спиной долгие годы руководящей работы в закрытом КБ, где проектировали подводные лодки. Человека, имевшего дело с реальными ядерными реакциями, на взрывные эмоции так просто не раскачаешь.

– Мы узнали подробности твоего «небольшого происшествия в бассейне», – тетушка ответила спокойно и в лице не изменилась, но без жестикуляции все же не обошлась: вскинула руки и поскребла двумя пальцами каждой воздух по сторонам своей головы, изображая кавычки.

– И что? – Я демонстративно похлопала глазами.

Тоже ведь могу быть не чужда театральщины.

– Бог мой, какое жестокосердие! – шокированно ахнула Марфинька и притиснула дрожащую ручку к вздымающейся груди.

– Профессиональный цинизм, – вздохнула тетя Ида и посмотрела на меня взглядом Цезаря, готового изречь: «И ты, Брут!»

– Да в чем дело, я не понимаю? Скажите прямо! – Я заволновалась и рассердилась.

Тут очень кстати прибыл Марфинькин чемодан – ярко-желтый, пупырчатый и крепкий, как гибридный лимон. Я поспешила стащить его с ленты транспортера, высмотрела подъезжающий следом баул тетушки, похожий на большущую красную мыльницу, сгрузила его на пол и только после этого вернулась к мадамам.

Они смотрели на меня с прискорбием любящих родителей, внезапно узнавших, что их дорогое чадо давно и прочно стоит на учете в детской комнате милиции.

– Я никого не убивала! – на всякий случай заявила я.

– И то слава богу, – сказала тетушка.

– Хотя бы до такого не дошло, – добавила Марфинька. – Но назвать это «незначительным происшествием»! – И она всплеснула руками, как крыльями.

Я потерла лоб и присела на желтый чемодан.

– Встань, сломаешь! – потребовала Марфинька.

Я встала и вздохнула:

– Так. Я, похоже, чего-то не знаю. Выкладывайте.

– Она не знает? – Марфинька удивленно посмотрела на тетушку.

– Ты не знаешь? – Тетушка удивленно посмотрела на меня.

– Я знаю, что я ничего не знаю! – рявкнула я, теряя терпение.

– Это Сократ! – тут же узнала цитату начитанная тетушка и сразу успокоилась, будто решив для себя, что в компании, где упоминают древнегреческого философа, проявлять избыточное волнение недостойно. – Дорогая, что ты имела в виду, сказав, что в вашем бассейне происшествие?

– У Ирки пропали кроссовки, оставленные в раздевалке. А вы о чем, что случилось?

– О! – Мадамы снова переглянулись и оживились.

– Кто скажет, ты или я? – Марфинька сверкнула очами. – Давай я!

Повернувшись ко мне, она на секунду интригующе замолчала, но выдержать классическую мхатовскую паузу не смогла и с отчетливыми нотками людоедской радости объявила:

– Взорвали этот ваш бассейн, вот что случилось!

Я снова села на желтый чемодан. Он крякнул, Марфинька ойкнула, я подскочила:

– Пардон, мадам… А откуда информация?

– С нами третьей в ряду летела милая дама, которая по дороге в аэропорт послушала по радио новости, – буднично объяснила тетя Ида и посмотрела на часы. – Не пора ли нам на выход? Думаю, нас уже ждет машина.

Она уже закрыла для себя тему происшествия в бассейне и сфокусировалась на новой задаче.

Марфинька, однако, жаждала сообщить мне подробности, что и сделала по пути к выходу из здания аэровокзала. Не постеснялась даже моей позорной сумки челночника! Семенила рядом, цепляясь свободной от чемодана рукой за мой локоть и оживленно пересказывая шокирующую новость со слов какой-то знающей дамы.

За интересным разговором мы вышли к автомобилю, присланному за почетными гостьями заботливым юбиляром-виноделом. Мадамы заняли места в салоне, их чемоданы – в багажнике. Я с нескрываемым облегчением помахала им ручкой, проводила отъезжающую машину взглядом, дождалась своего троллейбуса, забилась в уголок у окошка и достала из сумки смартфон.

Мне нужно было осмыслить услышанное и добрать подробностей из новостей в интернете.

Краснодарская квартира стояла запертой уже пару месяцев: в последний раз мы навещали ее в августе, на обратном пути из турецкой Антальи.

– Привет, я дома! – покричала я с порога.

Вы спросите кому? Я отвечу: домовому.

Не то чтобы я была убеждена в его существовании, но это, по-моему, тот случай, когда верить выгоднее, чем не верить.

Мысль о том, что кто-то присматривает за жильем в наше отсутствие, меня успокаивает. А сказать пару добрых слов незримой сущности не трудно, с хорошим человеком (или духом) я и основательно поговорить могу. Тем более если других собеседников нет и не предвидится, а посоветоваться с кем-то хочется.

– Тут все в порядке? – Оставив в коридоре злосчастный хурджин челночника и сбросив кроссовки, я быстро обошла квартиру. Походя сдернула простыни, которыми перед отъездом укрыла мебель вместо чехлов от пыли, сразу затолкала их в стиралку, включила ее и уже под мерный гул машины продолжила, повысив голос: – А там у нас, представь, случилось ЧП!

Мне почему-то представлялось, что краснодарскому домовому будет приятно услышать, что наша жизнь вдали от него не лишена проблем.

– Взорвали наш бассейн!

Мне показалось – или стиральная машина икнула и вздрогнула?

Я похлопала ее по крепкому белому плечу:

– Спокойно, я тоже в шоке. – Сполоснула чайник, набрала в него воды и поставила на плиту. – Хочешь знать, как дело было?

Лампочка под потолком согласно мигнула.

– Рассказываю. – Я достала из шкафчика чистую кружку, бросила в нее пакетик с заваркой и села за стол, дожидаясь, пока закипит чайник. – Вчера вечером…

С намеком скрипнула и приоткрылась дверца шкафчика. Я, не вставая с места, вытянула шею и заглянула в него. Увидела знакомую расписную жестянку и обрадовалась:

– Ой, точно, есть же печенье! Надеюсь, оно не затвердело, как камень.

Достала, попробовала – не затвердело!

Зря уж так ругают разрыхлители, консерванты и прочие добавки, которых в нынешних продуктах питания больше, чем натурального сырья. Домашняя выпечка за три месяца превратилась бы в окаменелость, имеющую ценность лишь для археологов.

Я прикусила печенюшку, отчего моя дикция незначительно ухудшилась, и продолжила:

– Ощень пожно, около полунощи, вжлетел на вождух припаркованный у бащщейна автомобиль… Момент. – Я прожевала и проглотила сладкое крошево. – Взрыв был такой мощный, что разворотил стену. Вода вытекла в дыру и затопила двор, там теперь озеро. Но что всего хуже – погиб владелец автомобиля.

Отчетливо вопросительно засипел чайник. Я сняла его с огня, наполнила свою чашку и ответила:

– Да слышала я этот ночной взрыв, не глухая же. Просто не обратила на него особого внимания, потому что он был не один: как раз какие-то придурки фейерверк запустили. Наверное, у кого-то был день рождения… А у кого-то, получается, совсем наоборот…

Я загрустила: пострадавших при взрыве было жаль. Но, если совсем честно, не столько авто и его владельца, сколько бассейн. Его же теперь закроют на ремонт. И где мы с Иркой будем бороться с коварно напавшими на нас лишними килограммами?

Этот вопрос необходимо было обсудить с кем-то более заинтересованным, чем домовой, и я позвонила подруге.

– Тебя уже можно поздравить с благополучным прибытием на историческую родину? – спросила она, забыв поздороваться.

Я тоже не стала приседать в реверансах:

– Да, мы прилетели и узнали ваши шокирующие новости.

– Как?! Кот уже нажаловался? Но каким образом? – Из трубки донесся стук, скрипнул резко отодвинутый стул, и снова послышался голос подруги, но теперь уже обращающейся не ко мне: – Волька! Поросенок ты меховой! А ну, иди сюда!

– Мо? – громко и с вызовом отозвался кот.

– Мозг мне съел уже! Видите ли, куриную грудку он не хочет! Хочет свинину из моего борща, а мне категорически запрещено кормить его жирным!

– А, это очень просто решается. Отгони кота, чтобы не подслушал, я расскажу, что делать.

– Момент.

В трубке снова стукнуло, послышалось отдаленное невнятное воркование, такое ласковое, что и дурак бы понял: жди вскоре подлого коварства. Потом громко хлопнула дверь – и тут же загудела тугим барабаном, сотрясаясь от мощных ударов.

– Я его в ванной заперла, – доложила, вернувшись ко мне, довольная Ирка. – Говори быстро, пока он там все не покрушил.

– Поставь на стол тарелку, налей в нее немного своего борща, положи туда эту его куриную грудку, обязательно оставь рядом ложку…

– Он будет есть ложкой из тарелки?!

– Нет, конечно! Он стырит грудку из борща, как только ты отвернешься, сожрет ее моментально и с превеликим удовольствием!

– Да? Подожди-ка, я перезвоню…

Трубка загудела, но я и так знала, что будет дальше. Не ошиблась:

– И в самом деле, вышел каменный цветок! – перезвонив мне через пару минут, сообщила довольная подруга. – Грудку слопал – аж урчал, как тигр! А я еще покричала, как бы возмущаясь бессовестным разбоем… Но как ты узнала о нашей проблеме?

– Да я вовсе не имела в виду Вольку с его гастрономическими закидонами. Шокирующая новость, которую мы узнали в полете, это взрыв нашего бассейна…

– В смысле?! Какой еще взрыв?!

– А, так ты тоже не знала? – Я поняла людоедскую радость Марфиньки, спешившей просветить на ту же тему меня. Выдача отзывчивой публике шок-контента – особое удовольствие. – Вчера ночью, около полуночи, взорвалась машина, припаркованная у крыльца нашего бассейна. Теперь в стене дыра, во дворе – озеро, а в наших с тобой планах похудеть – изменение: придется ездить в другой фитнес-центр сети. Ближайший где-то на Парнасе, по-моему. Может, сгоняешь туда на разведку?

– И рада бы, да не смогу. Я где-то потеряла свой ключ-брелок. – Ирка приуныла. – Так и знала, что однажды это случится.

– Однажды это случается с каждым, – успокоила ее я. – Думаешь, почему администрация клуба резко повысила стоимость замены утерянного брелока? В прошлом году за это брали сто рублей, а в этом – уже тысячу! Дороговато за пластиковый кругляшок на веревочке, не находишь?

Я загорячилась, сердясь на откровенно алчную администрацию фитнес-клуба.

Ключ-брелок, открывающий турникет на входе и шкафчики в раздевалке, штучка столь же незатейливая, сколь и неудобная. Невесомую блямбочку размером с крупную монету очень сложно куда-то пристроить так, чтобы не потерять. Петелька-веревочка у нее маленькая, на запястье не натянешь, а с пальца она слетает. В приличных клубах клиентам выдают эластичные ключи-браслеты, вот это вещь, а в нашем яростно экономят на всем, включая мыло в душевых и пипифакс в туалетах. Вот и блямбочки-ключи попытались сделать статьей дохода.

– Намекаешь, что администрация зарабатывает на замене брелоков? Интересно, много ли денег это приносит, если каждый клиент хотя бы раз теряет свой ключ, – подруга задумалась: явно погрузилась в подсчеты.

– Ха! Да ничего они не зарабатывают теперь, – злорадно хохотнула я. – Там теневой бизнес появился: персонал подбирает утерянные брелоки и втихаря возвращает их владельцам за небольшое вознаграждение. Я в сентябре свой брелок где-то в клубе посеяла, так любезный юноша-уборщик вернул мне его за скромные двести рублей. Просил пятьсот, но триста уступил. Восточный человек, привычный к торгу…