Перевёрнутый мир Гоблинов, Или Вино нужно пить сразу

— А! Вино, — перехватив мой вопрошающий взгляд, настаивает жена. — Оставим на потом.

Пока Линда заправляет салат уксусом и перемешивает, я рисую открытую бутылку, два полных фужера, а ниже пишу красным фломастером: «Вино нужно пить сразу!!!» — и подчеркиваю. Помещаю лист в рамку и ставлю на стол: пусть ей будет стыдно.

— Что-то у меня аппетит пропал, давай откроем бутылку, а то прокиснет, — деликатно подговариваюсь я.

— Не прокиснет, любимый, пусть настаивается.

— Вино потом, когда гости придут! — недовольно возражает супруга и негромко стучит ладошкой по столу.

Я с силой свожу пальцы и выворачиваю их так, чтобы раздавался отчетливый хруст суставов.

— Сейчас же прекрати, этот треск костей мне не нравится, — обиженно просит Линда.

— Правда говорят: художника может обидеть каждый, — недовольно ворчу я.

Внезапно экраны во всех комнатах вспыхивают тревожной синевой. Изображение конферансье, кланяющегося в полный зал, грубо прерывается, ровно так, как это было на прошлой неделе. Появляется диктор в камуфляже, с глазами человека, который только что заглянул за край бездны.

— Внимание, господа! Срочный выпуск!

И тут же на экране показывается профессор Звездинский. Лицо белее мела. Дрожащими руками он пытается прицепить микрофон к воротничку, листая какие-то бумаги. Когда начинает говорить, голос хрипит, срывается на шепот, как будто перед этим он долго кричал благим матом.

— Поток новой информации, исходящий от космических объектов, огромен и труден для восприятия. Пока не удается ничего расшифровать, — ученый виновато опускает глаза. — Но искусственный интеллект, анализируя характер периодичности, позволяет предположить, что это разумные команды, закодированные цифровые цепочки.

— И главное... — он поднимает глаза, полные первобытного ужаса. — Откуда они появились — непонятно, словно возникли из ничего. Возможно, так же, как появляются мельчайшие частицы в вакууме, из пустоты, из параллельной вселенной. Странные объекты исчезают и появляются уже ближе, дерзко прошивая черную материю световым пунктиром, словно совершают прыжки из одного измерения в другое.

Линда замирает, забыв про салат. Кот, дремавший рядом на диване, вдруг выгибает спину и, подняв шерсть, шипит на висящий монитор.

Прижавшись к спинке углового дивана, я осторожно касаюсь встревоженного кота, глажу, стараясь успокоиться, понять, что происходит. Линда испуганно поднимается, раздраженно бормоча, прохаживается по кухне, периодически бросая угрюмый взгляд на монитор.

— Ну что это такое? Страшный сон, идиотский бред! Мне завтра исполнять главную партию в «Лебедином озере»!

Я сильней прижимаю кота.

— Боюсь, дорогая, что может произойти что-то сверхъестественное.

Линда укоризненно качает головой:

— Хватит пугать!

Мы смолкаем, уставившись в экран. Безумные глаза ученого и торопливая речь указывают на то, что он что-то не договаривает и откровенно старается скрыть важную информацию, но витиеватая, неясная интонация и хорошо читаемая тревога на лице выдают его.

Серьезный профессор нервно перекладывает листки с текстом, что подают сотрудники телекомпании, затем секунду думает, молчит, глядя в никуда, после чего, словно разговаривая с самим собой, тихо и обреченно произносит фразу, от которой по спине бегут мурашки страха. Линда садится рядом и судорожно хватает меня за руку.

— Кажется... началось.

Часть вторая

Прибытие

Глава 3

Сдавленное мычание

Часть первая Прибытие

Проходит непростой длительный месяц

Крутится всё: и крохотные частицы в коллайдере, и белки в колёсах. Крутятся галактики, вращаются планеты, а в головах встревоженных людей вертится одна и та же страшная мысль — о прибытии инопланетян.

Сегодня в 9:00 утра по местному времени корабли пришельцев совершают посадку на Луне. Огромные веретена кораблей плавно кружат на орбите спутника Земли, перекрывая звездный свет. Размеры не укладываются в голове — тридцатикилометровые махины, способные накрыть целый город. Сколько лет люди ждали чуда, надеялись, что мы не одни в этом бескрайнем космическом пространстве, и вот известный парадокс рухнул — Вселенная заговорила!

«Па-ба-па!» — мимо стремительно пролетают знакомые мелодичные ноты, стертые медью и временем.

Контакт установлен! Сегодня в 13:00 часть звездного десанта с приветственным посланием прибудет на Землю. Таинственные темные пятна в небе стремительно наливаются формой, а аквамариновое свечение двигателей заливает полнеба, не издавая при этом ни звука. Эта тишина пугает больше, чем любой грохот. На высоте километра таинственные космолеты останавливаются, неподвижно зависают, изображая вежливое ожидание.

Мы с Линдой и котом сидим на диване перед большим экраном, идёт прямая трансляция из всех уголков Земли. Слышатся взволнованные голоса, врывающиеся в распахнутые окна. «А что, если они принципиально отличаются от нас и настроены враждебно? Что тогда?» — тревожно думаю я, сжимая голову. Вступят на землю, превратятся в невидимок, в микроскопических паразитов и разбегутся по всему миру. Нет-нет, надо гнать такие мысли подальше, но они упорно возвращаются, становясь материальными липкими и холодными.

— Смотри, Саша! — кричит супруга, указывая тонкой трясущейся рукой на экран. — корабли снижаются.

На бортах уже проступают незнакомые символы — чужие, угловатые знаки лишенные человеческого смысла. Антенны, похожие на усики насекомых, странные конструкции, свернутые пружинами. Нижние части имеют блестящие, как зеркала поверхность, где отражается дугообразная полоска неба и земли. Космолеты меняют цветовую гамму, пульсируют сказочными огнями, испускают длинные светло-зеленые лучи, разбивающие небо на ровные квадраты, словно собираются затеять гигантскую игру в крестики-нолики.

Хаотичный строй сигарообразных кораблей выстраивается в безупречном шахматном порядке. Когда камеры берут крупный план, можно разглядеть детали, какие не существуют в природе Земли. Больше всего завораживают круглые темно-синие иллюминаторы и технические выступы, меняющиеся местами, словно части запутанной головоломки. Ничего похожего мы не встречали. Сильнее всего привлекают внимание круглые темно-синие иллюминаторы и технические выступы, меняющиеся местами. Космолёты собраны так, будто бы гениальный инопланетный конструктор решил показать всему миру, на что он способен.

С экрана доносятся обрывки возбуждённых голосов:

— Вижу, вижу головы, — восклицает молодой девичий тембр. — У них большие карие глаза, это люди!

— Нет, — сразу опровергает мужской баритон.

— А-а-ах, нужно бежать, спасаться!

— Отставить панику, это гуманоиды, похожие на нас, — грубо, по-военному, успокаивает кто-то по внешней системе связи.

Многократное эхо этих слов разносится над землей, впрочем, никого не успокоив. Чужеземные корабли кренятся и медленно принимают вертикальное положение. Теперь они напоминают бомбы. Зловещие, гигантские бомбы, застывшие в километре над головой.

— Это неправда, это кино, — с горечью шепчет Линда, не отрываясь от экрана.

Леденящее душу зрелище сводит с ума, сердца всех землян бьются в унисон. Кот недовольно шипит, сверляще поглядывая в окно. Всё отчетливей доносится легкое постукивание и отвратительный звук, похожий на низкочастотное бульканье. Гигантские стержневые машины становятся темно-красными, над каждым кораблем появляется быстро вращающийся световой зонт. От волнения горло перехватывает, по спине бегут мурашки. Достигнув земли, массивные объекты высотой с пятидесятиэтажные небоскребы не зависают в воздухе и не выдвигают опоры. Нет, останавливаясь, они, сохраняя красноречивое молчание, медленно погружаются вглубь нашей планеты, как нож в мягкое масло. Почва сжимается в гармошку, слышен противный, хрустящий, раздражающий скрежет, жужжание, от которого нервные окончания зубов разом начинают ныть, болеть.

— Ее-сть каа-са-ни-е! — запинаясь, говорит диктор и, поперхнувшись, смолкает, видимо, решая для себя вопрос: стоит ли продолжать репортаж в таких обстоятельствах.

По экранам телевизоров проскальзывают помехи. Начинаются сейсмические толчки, небольшие колебания земной поверхности, в динамиках слышится неестественный скрип — как если бы по Земле катался астероид размером с Луну.

Звездные капсулы останавливаются, оставляя на поверхности малые, ощетинившиеся мигающими антеннами и пульсирующими маяками части высотой в двадцать, сорок этажей. Они угнетающе торчат, как демонические гвозди, иноземные сваи, бесцеремонно вбитые в нашу планету. Пустые поля превращаются в иноземный мегаполис. Толчки прекращаются, на планете Земля воцаряется томительная тишина.

Часть вторая Контакт

На всех экранах мониторов транслируются космические просторы. Прекрасный вселенский пейзаж, исполненный в темно-голубых тонах, с изображением молча летящего невероятно красивого космического корабля. Звездные карты, дальние маршруты, астрономические координаты, прекрасные обитаемые планеты и сказочной красоты города. Никакая земная фантазия не смогла бы даже приблизиться к пониманию этого могущества.

Скоро в прямом эфире состоится первый в истории человечества контакт с далекой цивилизацией, с иным разумом. И тут же люди начинают нервно гадать: чего им от нас надо? Что ждет землян от этой непростой встречи? Какие они: добрые исследователи или злые захватчики? Похожие на нас или другие? Прилетели, чтобы одарить людей новыми знаниями, или сдадут планету под аттракцион «Охота на Хому»? Наверняка они пристально наблюдают за нами, изучают.

Такая паническая мысль будоражит сознание, по телу бежит волна холодного страха. Звезды на экране меняют положение, создавая сложный гипнотический рисунок. Появляется посторонний зудящий шум, короткие прерывистые сигналы. Странные звуки вкрадчиво пищат, копошатся в мозгах, пульсируют подобно азбуке Морзе, как маленькие тараканы. Возможно, нас сканируют? Линда выразительно трясет головой, и я понимаю, что с ней происходит то же самое. Нужно настроиться на хорошее!

«Па-ба-па!» — тихо напеваю я, стараясь переключиться, помогает слабо, но процесс идет.

Благодаря продвинутым технологиям и мы, земляне, сможем путешествовать по бескрайним просторам космоса, перемещаться сквозь толщу времени и пространства, раскрывая красоту замысла Творца. Посетим край Вселенной, собственноручно потрогаем «Великое Ничто».

Супруга разъяренно грозит кулаком:

— Размечтался, космонавт новоявленный! А я здесь одна останусь? — огрызается она, но без злобы.

— Вместе полетим, — импровизирую я, разжигая интерес к межзвездным путешествиям, на самом деле стараюсь отвлечь.

Томительное ожидание растягивает время, землян просто выворачивает наизнанку в ожидании увидеть лик иноземцев. Мир насторожённо смолкает, перед глазами всё плывет. Пространство вокруг пронизано страхом безысходности, характерным бессильным отчаянием, но необычным, а всепроникающим, в каждую клетку. В голове происходят тонкие энергетические вибрации, нарастает смятение чувств. Линда сидит бледная, как гипсовая статуя.

Звучит очередной щелчок, настроение улучшается, земляне одновременно понимают, что никакой опасности не существует. Природа прекрасна, окружающее просторы буквально пронизаны волновыми структурами любви и жизнеутверждающими взаимодействиями. Приходит прилив сил, новая ударная волна упоения. На лице супруги читается восторг, обворожительная улыбка расцветает прямо как у Моны Лизы, которая только что выиграла в лотерею.

Картина плавно меняется, перенося нас в просторный, обвешанный многочисленными приборами зал, напоминающий то ли цех будущего, то ли кабину межзвездного корабля пришельцев. На Земле нет ничего подобного, скорее всего это транслируется с инопланетной базы. Среди бесчисленных приборов, зеркальных панелей стоит, вернее сказать, висит в пространстве пустое ультрасовременное кресло из стекла и металла с многочисленными кнопками, блестящими дисплеями, раздается тихий, медленный стук метронома.

— Началось, — трясущимися губами шепчет испуганная жена.

Тихо, словно стараясь не привлекать к себе внимания, на экране происходит странное, необъяснимое движение. Нечто, похожее на двухметровую личинку короеда или майского жука. То ли червь, то ли пружина, обтянутая кожей, плавно выползает сбоку.

— Что это! — восклицает супруга и тут же смолкает.

Неприятное существо, скользя, заползает на кресло, неуклюже заваливается, но быстро принимает вертикальное положение, садится. Даже не садится, а как-то по-особенному качаясь и трясясь, занимает центральное место.

«Па-ба-па!» — неясно прорываются чистые, звучные ноты в мои мысли, но щелчок метронома распыляет звуки, отсекая всё лишнее.

— О Боже, это он! — супруга с трудом выдавливает из себя слова, и встаёт. — Помнишь, в прошлый четверг я рассказывала, что видела страшный сон, ужасное чудовище преследовало меня, а я не могла нигде спрятаться, и проснуться? — Она хватает меня за плечо.

— Верно, — вспоминаю я её сбивчивый, душераздирающий рассказ. Тогда я ещё подумал, что это из-за строгой диеты.

— Мамочки, какой кошмар, это именно он, — коротко вскрикнув, Линда падает в обморок.

Кота тошнит. Я трясущимися руками капаю нашатырный спирт на платок, который жена предусмотрительно нашла перед сеансом. Подношу влажную ткань к носу и оживляю супругу. Очнувшись, она не говоря ни слова, впивается в экран. С волнением и страхом мы рассматриваем пришельца.

Его неправильная бычья голова с квадратным человеческим лицом, плавно переходящая в тело, неуклюже вскидывается, цепкий, сверлящий взгляд внимательно осматривает помещение. На широких темно-зеленых губах хаотично блуждает болезненно кривоватая улыбка, отчего учащается пульс. Пристальные темно-желтые глаза выражают жесткость характера, бесстрашие, хитрость и настойчивость. Мощное, жилистое туловище закрыто бледно-красной гофрированной тканью с рельефным тисненым рисунком из многочисленных морщинок и отверстий.

— Одежда чужака похожа на обтягивающий мешок, обмазанный высохшей глиной, — шепчет Линда, невольно прикрывает рот белой дрожащей ладошкой.

Две сухие членисторукие конечности с черными когтями на пальцах ловко крутят какое-то небольшое устройство, напоминающее кубик Рубика с гладкими сторонами. Внизу, болтаясь, как плети, висят два кривых отростка, — ноги.

Часть третья Торжественная песня

— Мы ваши друзья с планеты «Трил С-079Х… Созвездие большой Скари», — говорит он, при этом так, будто у него в зубастом рту застряла горсть гаек, которые он пытается выплюнуть и одновременно проглотить, а самое что сильно бросается в глаза — его артикуляция не совпадает с речью.

— Какие же они страшные, отвратительные, — невольно произношу я вслух, больше поражаясь своей храбрости.

— Трил, значит, они Триляне, — еле разборчиво бормочет Линда, машинально отхлебывая воду. — Три волнистые полоски — это логотип на их кораблях.

Действительно, на мясистом плече гостя (если это вообще возможно назвать плечом) красуется значок, напоминающий три изогнутые сосиски, попавшие под колёса грузовика.

— Три — хорошее число, — подбадриваю я. — Бог любит троицу.

Наклонив массивную голову на бок, напористый трилянин рассказывает:

— Получив ваше послание… (Звучит щелчок) справка, — и все люди вспоминают первое в истории человечества радио-послание к внеземным цивилизациям от 23 марта 1961 года. Спасибо за приглашение! Наше умение считывать мысли помогает отвечать на ваши вопросы. У нас нет, и никогда не было оружия. Мы мирная цивилизация, будем дружить, обмениваться знаниями, культурой. Поможем вам построить лифт на Луну, освоить солнечную систему, будем совместно покорять бесконечные просторы Вселенной. Говорит он складно, убедительно, наполняя доверчивые людские души умиротворением. Густой басовитый голос похож на журчащий ручей патоки, сладкий обволакивающий мысли, делающий их мягкими и податливыми. Вкрадчивый монолог незаметно повергает нас в состояние транса. Из душ выгребают всё лишнее — сомнения, тревоги, инстинкт самосохранения.