Мудрость без ума

Владимир Колганов

Мудрость без ума

1. Мудрость толпы

Принято считать, что толпа – это скопление людей, объединённых одной целью, например, намерением продемонстрировать возмущение действиями властей, или совсем наоборот – выразить поддержку. Причиной может стать и желание поглазеть на последствия автомобильной аварии или другого чрезвычайного происшествия, а уж после футбольного матча фанаты непременно собираются в толпы, чтобы поквитаться с фанатами другой команды и, не дай бог, учинить погром. Словом, никакого проку от такого сборища нет и быть не может – толпа не предназначена для генерирования полезных идей или производства каких-либо товаров, разве что некто использует её для достижения корыстной цели.

Но вот несколько лет назад на прилавках магазинов появилась книга американского журналиста Джеймса Суровецки. Читателей привлекло странное, на первый взгляд, абсурдное название – «Мудрость толпы» (Wisdom of the crowd). Автор утверждает, что мнение большой, разнообразной и независимой группы людей оказывается точнее суждений отдельных экспертов. С чего бы это? Оказывается, у каждого человека есть свой уникальный опыт или точка зрения, и люди высказывают собственное мнение, не подстраиваясь под чужое мнение, даже если кто-то пытается его навязать. Допустим, это так, но вот что меня смущает – автор предлагает определять мнение всей толпы статистическим путем, вычислением среднего значения. Если бы речь шла о множестве чисел, тогда это можно сделать без особого труда – к примеру, выяснить, когда по мнению людей закончится война или хотя бы бензин подешевеет. Но когда называется с полсотни фамилий предполагаемых виновников несчастий, свалившихся на нас, что будет, если сложить фамилии Сидоров, Петров, Иванов и поделить на три?

И всё же автор этого изобретения настаивает на своём, требуя лишь соблюдения нескольких условий. Каждый участник высказывает своё мнение независимо от других, не поддаваясь чужому влиянию. Люди опираются на свой личный опыт, а не получают указания сверху. У членов группы должны быть разные точки зрения и свой багаж знаний. Должен существовать механизм сведения разрозненных мнений в единое итоговое решение – если в результате математического усреднения получается галиматья, общее мнение определяется путём голосования. Здрасте, приехали! Чтобы искать истину таким путём, нужно окончательно выжить из ума!

Впрочем, я мог неправильно понять слова этого Суровецки, поэтому пора дать слово автору:

«Большинство из нас не утруждают себя проведением анализа предполагаемых усилий и ожидаемых результатов. Вместо поиска лучшего решения мы зачастую довольствуемся достаточно хорошим. А как часто мы формируем суждения под влиянием эмоций! И всё же, несмотря на все эти ограничения отдельных несовершенных суждений, сведённые воедино верным способом они трансформируются в потрясающе проницательный коллективный разум. Этот разум, или то, что я называю “мудростью толпы”, действует в мире под самыми разными обличьями. Это благодаря ей поисковая система Интернета Google способна в считаные секунды просканировать миллиард веб-страниц и найти ту, на которой размещена нужная вам информация. Именно мудростью толпы можно объяснить, почему очень тяжело зарабатывать деньги, делая ставки на играх Национальной футбольной лиги, и почему в последние пятнадцать лет несколько сот энтузиастов в сердце штата Айовы гораздо точнее предсказывали результаты выборов, чем опрос Гэллапа. На мудрости толпы основан механизм работы фондового рынка. Идея коллективного разума помогает объяснить, почему, когда вы в два часа ночи заходите в круглосуточный продуктовый магазин в поисках сока, там вас всегда ждут полки с пакетами этого сока. Исходя из этой идеи, мы объясним и то, почему люди платят налоги и помогают тренировать команды Малой лиги. Идея коллективного разума чрезвычайно важна для занятий наукой и способна фундаментально изменить способы ведения бизнеса».

Что касается Национальной футбольной лиги и фондового рынка, тут я пас, однако, если речь заходит о науке... Представьте, что путём голосования решается, стоит ли плоская Земля на трёх китах или она круглая и вращается вокруг Солнца. Я уж не говорю об основах квантовой механики и теории относительности, споры об этом вели учёные мужи в начале прошлого века. Многие отказывались принять идею дискретности энергии – ведь физика Ньютона и Максвелла строилась на принципе «природа не делает скачков». Предположение о том, что энергия может передаваться только порциями, выглядело абсурдным и разрушающим проверенную веками классическую картину мира.

Для Джеймса Суровецки очевидно, что «мудрость толпы оказывает куда более важное и благотворное влияние на нашу обыденную жизнь, чем мы это осознаём». Вполне возможно, что толпа в восторге от его идей, однако у экспертов иное мнение: «У людей... стадное мышление. Можно доказать, что они и с ума сходят вместе, а вот приходят в себя медленно и по одиночке», «Любой человек как индивидуум довольно рассудителен и разумен – а как член толпы он мгновенно становится болваном», «Я не верю в коллективную мудрость индивидуальных невежеств».

На мой взгляд, словосочетание «мудрость толпы» лишено какого-либо смысла, к понятию «коллективный разум» оно не имеет никакого отношения. Ведь даже если «толпа» брокеров устанавливает курс доллара по отношению к юаню или стоимость нефти марки Brent, нужно иметь в виду, что эти специалисты учитывают массу факторов прежде, чем покупать или продавать. Но, если дать волю толпе, она может принять решение, противоречащее мнению специалистов.

Куда логичнее вместо иллюзорной мудрости толпы использовать мозговой штурм. Этот метод коллективного поиска решений, при котором группа людей свободно генерирует идеи, был предложен в тридцатых годах прошлого столетия. Базируется он на нескольких принципах: количество важнее качества, дикие идеи приветствуются, их можно дорабатывать, а критика запрещена. Участники обсуждения генерируют максимальное количество идей в поисках решения задачи, в том числе самые фантастические и глупые. Затем из полученных вариантов выбирают решения, которые могут быть использованы на практике.

Когда-то этот метод был довольно популярен, хотя неизвестно, какие гениальные решения возникли в результате «штурма». Но со временем стали возникать сомнения в его эффективности. Штурм помогает преодолеть психологическую инерцию: мысль сдвигается с мёртвой точки, но... Бывает так, что один участник штурма высказывает толковую мысль, другой подхватывает её, развивает, но в этот момент кто-то выдвигает совершенно иную идею, и участники снова начинают поиски решения с нуля.

У меня есть более серьёзное возражение. Зачем тратить время участников штурма, вынуждая их выслушивать абсурдные, глупые идеи? Можно ли рассчитывать на его успех, если довольно часто даже два человека не могут выработать согласованное решение? Но вот чего никак не ожидал, так это того, что толпу могут назвать преступной. Виссарион Белинский писал: «Толпа есть собрание людей, живущих по преданию и рассуждающих по авторитету». Гораздо дальше в своей критике толпы пошёл Чезаре Ломброзо, он рассматривал толпу как иррациональную, стихийную и разрушительную силу, в которой индивидуальные моральные сдерживающие факторы ослабевают, а низшие инстинкты и пороки берут верх. Итальянский психиатр и криминолог отмечал старую истину: чем больше собрание людей, тем менее мудрыми и справедливыми становятся его решения. Личные тормоза и культура, сдерживающие отдельного человека, в толпе исчезают, общие слабости проявляются агрессивнее, а гениальные люди часто сталкиваются с непониманием, презрением и даже считаются толпой безумцами.

Сципион Сигеле, ученик Ломброзо, в книге «Преступная толпа. Опыт коллективной психологии» указал причины того, почему толпа может пойти на преступление: она податлива внушению; чем больше численность толпы, тем больше негативных эмоций; в толпе у человека возникает чувство внезапного и необычайного могущества, безнаказанности – нельзя же посадить в тюрьму толпу в несколько сотен или тысяч человек.

Сигеле совершенно справедливо отмечает, что «характер результата зависит от свойств составляющих его единиц» и приводит такой пример. «Суд присяжных в Готвьене оправдал недавно трёх крестьян: отца, Жана Пузи, его жену и сына, обвиняемых в убийстве давно у них служившего бедного мальчика, который был ими замучен с неслыханной жестокостью... Кто бы мог подумать, что гнусное преступление этой семьи, остервенившейся на беззащитного ребёнка, будет оправдано присяжными? Но что же доказывают все эти факты и множество им подобных, которые каждый мог наблюдать лично? Они доказывают только, что двенадцать здравомыслящих и здоровых людей могут выдать решение, совершенно бестолковое и бессмысленное. Собрание индивидов может таким образом дать в результате нечто совершенно обратное тому, что было бы дано каждым отдельным индивидом. Подобное же явление происходит в заседаниях многочисленных комиссий – художественных, научных и промышленных – составляющих одну из самых печальных язв современной административной системы. Часто случается, что их решения изумляют и поражают общество своей странностью... Каким образом, спрашивается, люди, подобные тем, которые вошли в комиссию, могли дать такое заключение? Каким образом, могло случиться, чтобы десять или двадцать человек науки, десять или двадцать художников, соединившись, дали заключение, основанное не на принципах науки, не на принципах искусства?.. Вот такого рода гарантию и представляет численность, благодаря партийному духу, благодаря тем раздорам, которые рождает корысть, – вследствие различия в мнениях и прихотях, вследствие того наконец, что один хочет того, чего не угодно другому; что один болен, а другой путешествует... Не чувствуя за собой ответственности, каждый старается уклониться от решения вопроса...»