Секрет «Красной стрекозы»

– Вы помните о том, что у вас через пять минут встреча, мистер Шай? – произнесла я и заговорщически подмигнула ему.

Он с облегчением улыбнулся и торопливо согласился:

– Ах, да-да, конечно.

– Это ещё кто? – спросил мужчина, недовольно глядя на меня.

– Это… это фрау Бонд. Моя помощница. А это Доктор Херкенрат. Тоже… ох… мой помощник.

– Он идеально выдрессированная боевая машина, – провозгласила я и подала Доктору Херкенрату знак, что он должен грозно зарычать. Пёс непонимающе покосился на меня и от души зевнул.

– Давайте вернёмся к вопросу гонорара, – продолжил обладатель носа картошкой и снова взял Рори на прицел. – Хватит болтовни. Сколько мне нужно отвалить, чтобы вы снялись в рекламе моего напитка?

– Я, ну… то есть, как говорится…

– Герр Шай не заинтересован в вашем предложении, – коротко и чётко сообщила я. – Он вообще считает, что реклама – последнее, что нужно человечеству.

Мужчина сжал зубы. Сердито посмотрел на меня, потом вопросительно – на Рори, который смущённо пробормотал:

– Уф, да, это я и хотел вам всё это время… по сути… ну… просто более дипломатическими словами, но в целом… так сказать…

Разозлившись, посетитель вскочил со своего стула и ядовито процедил:

– Вы только что пустили на ветер лучшую сделку в своей жизни. Мы тогда поищем других застенчивых знаменитостей!

– Удачи с поисками, – пожелала я. – И хорошего дня. Детективное агентство Рори Шая благодарит вас за визит.

– Уф! Спасибо, Матильда, – произнёс Рори после того, как я проводила носатого до двери. Затем он облегчённо вздохнул и с отсутствующим видом убрал прядь со лба. – Хочешь кофе?

– Ни в коем случае! – решительно сказала я, в ужасе наблюдая, как он наливает в свою чашку разбавленную жижу и с довольным видом отпивает её.

Рори за двадцать, он высокий и худой, у него тёмные волосы (за исключением седого пятнышка на затылке), и он всегда уместно одет. Почти всегда на нём костюм с рубашкой и галстуком, а башмаки начищены до такого блеска, что в них можно смотреться, как в зеркало. Он удивительно аккуратный человек. В агентстве всегда всё идеально чисто и прибрано – за исключением кабинета Рори. Там царит полный хаос. Помещение завалено всевозможным барахлом. И с моего последнего визита к нему прибавилось ещё кое-что: клюшка для гольфа, красная шапка, пластиковый контейнер со средством для дезинфекции, тюбик автозагара и светловолосый парик.

Глядя на эту удивительную коллекцию, можно предположить, что застенчивому детективу сложно расставаться с вещами. Но это совершенно не так. Рори хранит эти предметы в своём кабинете, потому что каждый из них сыграл какую-то роль в преступлении. Так, получается, мы уже перешли к секретам застенчивого детектива. К его совершенно уникальному методу расследования. К причине, по которой ему удаётся раскрывать одно дело за другим, хотя он слишком робкий и вежливый, чтобы расспрашивать подозреваемых и свидетелей.

Когда мой друг впервые рассказал мне об этом методе, я едва могла поверить – пока не увидела своими глазами.

При расследовании своего самого первого дела Рори получил удар по голове – и с тех пор у него открылась уникальная способность: когда он касается предмета, который связан с преступлением, у него перед внутренним взором проносятся картины этого злодеяния. В деле о пропавшей жемчужине мы вышли на след преступника, потому что Рори дотронулся до сервировочного столика и лизнул картину маслом (Что? Да!). Но не следует думать, что он просто касается предмета и сразу же узнаёт, кто преступник или как было совершено преступление. Всё не так просто. Рори получает из предметов информацию, которая не связана с самим преступником непосредственно, но указывает ему направление расследования, поскольку застенчивый детектив, как никто другой, умеет устанавливать взаимосвязи между этими указаниями. А если этого окажется недостаточно и будет нужно опросить свидетелей или допросить подозреваемых – на этот случай у него есть я.

Я дождаться не могла, когда мы снова возьмёмся за детективную работу.

– Что у нас по плану? – бодро спросила я. – Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, скажите, что мне нужно за кем-нибудь проследить. Это меня всегда так радует. Над каким увлекательным делом вы сейчас работаете?

– Хм, ну, боюсь, что оно не такое уж увлекательное, – пробормотал Рори и извиняющимся тоном продолжил: – Похоже, в преступном мире затишье. Но у меня, м-м-м, всё-таки есть для тебя задание.

Мы прошли к нему на кухню. Поскольку кабинет Рори забит вещами, там второй стол не помещается, и я всегда работала здесь. За кухонным столом.

На столе лежали четыре толстые папки.

– Это материалы по настоящему, но, к сожалению, довольно скучному делу. Речь о возмещении ущерба. Но заказ есть заказ, – печально объяснил детектив.

– Значит, я должна всё это прочитать? – без особого воодушевления спросила я.

– Конечно! Только, если это… ну, если ты не против, Матильда.

– Всё ясно, – вздохнула я, села за стол и открыла верхнюю папку.

– Ах да, – добавил Рори, тихо откашлялся и достал из выдвижного ящика стола три маркера разных цветов. – Каждый раз, когда ты встретишь упоминания запеканки с кровяной колбасой, пожалуйста, выделяй красным. Слово «сальмонелла», пожалуйста, отмечай жёлтым. А все упоминания слова «понос» подчеркни зелёным. В любых сочетаниях: лекарства от поноса, первая помощь при поносе… Большое спасибо, Матильда. До скорого.

Работа детектива не всегда увлекательна. Бывает, что надеешься на запутанное дело, которое будет сложно раскусить, – и вот что получаешь: сальмонеллу и понос. Доктор Херкенрат, который не прочь дремать день напролёт, устало заворочался под столом, а я взялась за работу.

К восемнадцати часам я закончила с тремя папками, обнаружив в них девяносто шесть «запеканок с кровяной колбасой», девяносто пять «сальмонелл» и семьдесят три «поноса». Не так я представляла себе первый день в качестве помощницы детектива. На сегодня с меня хватит.

– Не могу больше. Если я ещё раз увижу упоминание запеканки с кровяной колбасой, меня стошнит, – предупредила я, возвращаясь в кабинет Рори. Он стоял перед полкой, закрыв глаза, и проводил пальцами по жестяной коробке от печенья.

– И что вы видите, когда касаетесь этой коробки? – нахально спросила я.

– Вижу дружелюбную пожилую даму, которая брызгает средством от насекомых на тесто для печенья, – с отсутствующим взглядом ответил Рори. – Но, поскольку у меня пока нет других предметов, которые играли бы роль в этом деле, я не могу продвинуться дальше.

– Так что… на сегодня я бы предпочла закончить пораньше, – сообщила я. – Как думаете, завтра будет интереснее?

– Ну… – ответил Рори, пожал плечами и поставил коробку от печенья на полку. – Это, кхе-кхе, никогда не угадаешь. Иногда неделями ничего не происходит, а потом вдруг…

Его прервал звонок в дверь. Он испуганно посмотрел на меня:

– Ох, Матильда… Не могла бы ты быть так добра и…

Я подошла к домофону:

– Да?

– Добрый вечер, – произнёс низкий, брюзгливый голос на той стороне. – Меня зовут Альфред Хасслер. Мне нужно поговорить с застенчивым детективом.

Альфред Хасслер? Проходит несколько секунд, прежде чем до меня доходит.

– Тот самый Альфред Хасслер? – запинаясь, говорю я в трубку. – Режиссёр «Коварных жён»?

– Да, – равнодушно ответил голос. – Также известный как знаток супружеских убийств. Ну так что? Можно войти?

Я нажала кнопку, дверь открылась, и по ступенькам, пыхтя, поднялся внушительный пожилой человек. Голова у него была почти лысая, за исключением венка из волос на затылке. Из-за хомячьих щёк и нескольких двойных подбородков казалось, что его лицо немного колышется. В правой руке он держал небольшую плетёную корзинку.

– Добрый день, герр Хасслер, – поприветствовала я его. – Я Матильда Бонд, помощница Рори Шая. Рада с вами познакомиться. Я большая поклонница «Коварных жён». Даже не знаю, какой эпизод лучший: тот, где женщина задавила мужа паровым катком? Или история про давилку для овощей? Или дело об отравленном спрее для носа? Или то, с паяльником-ловушкой, вот уж действительно утончённое. Не говоря уже о даме, которая отправила мужа на тот свет с помощью высококалорийной еды. Но больше всего мне нравится женщина, которая разделалась со своим мужем, когда тот…

– Я очень рад, что вам так нравится моё творчество, – перебил меня режиссёр. – Но… ты что, собираешься убить меня? Обстреливая меня словами, как из пулемёта?

– Ох, извините. – Я виновато улыбнулась. – Я часто не контролирую, что и как говорю. Пожалуйста, проходите.

Я проводила его в офис. Увидев обстановку и бутылки на письменном столе, он на мгновение замер; потом они с Рори поздоровались. Альфред Хасслер с пыхтением опустился на стул для посетителей и поставил на колени свою корзинку.

Разумеется, мне пришлось сначала объяснить детективу, кто такой Альфред Хасслер. Рори не знает про «Коварных жён». Он почти никогда не смотрит телевизор. Только иногда – тсс – ток-шоу для застенчивых, в котором не очень много разговаривают.

– И чем я, эм, могу вам помочь? – спросил он у режиссёра, улыбаясь: в этот момент Доктор Херкенрат ввалился в офис и с фырканьем поднял нос.

Вдруг что-то зашевелилось в корзинке Альфреда Хасслера, а в следующее мгновение из неё вырвался крошечный йоркширский терьер с розовым бантом. Маленькая собачка с любопытством посмотрела на Доктора Херкенрата и в качестве приветствия громко тявкнула. Пугливейший из пугливых кокер-спаниель в панике взвизгнул, пустился в бегство и на полной скорости скрылся в кухне.

– Спокойней, Френци, – проворчал режиссёр и погладил собачку по голове, на что она мгновенно ответила лаем. Альфред Хасслер с серьёзным видом наклонился и доверительно сообщил Рори:

– Я здесь, потому что несколько часов назад актрису из «Коварных жён» арестовали.

– То есть как? В жизни? – озадаченно спросила я.

– Да, – ответил режиссёр. – Пресса об этом ещё не знает. Но это вопрос времени, самое позднее, к вечерним новостям слухи об этом поползут.

– А что за актриса?

– Марни Кюстер.

– Марни Кюстер? – невольно воскликнула я. – Она же моя самая любимая актриса. Никто не умеет так хорошо, как она, изображать хладнокровие и расчётливость, скрытые за ангельским личиком.

– Полиция, полагаю, думает так же, – вздохнул Альфред Хасслер. – Поэтому она и оказалась в предварительном заключении.

– А что, кхм, что же произошло? – спросил Рори.

Альфред Хасслер откинулся назад, шумно выдохнул и ворчливо ответил:

– Марни тридцать один. Два года назад она вышла замуж. Муж на двадцать пять лет старше неё. Симон Кюстер. Очень успешный. Знаменитый коллекционер.

– Да? И? – перебила я.

– Вчера ночью на Симона Кюстера напали у него дома. Кто-то ударил его по голове. К счастью, опасности для жизни нет. Но он без сознания, и врачи не знают, когда он придёт в себя. Поначалу всё выглядело так, будто он застиг напавшего на месте преступления, и тот его ударил: «Красная стрекоза», ценная картина современного художника, которую он недавно купил, была похищена.

– И почему арестовали Марни Кюстер? – растерянно спросила я.

Режиссёр провёл рукой по лысине и пробормотал:

– Адвокат рассказал мне, что полиция заметила противоречия в её показаниях. Что именно, я не знаю. В любом случае полиция совершенно уверена, что Марни врёт. Что она подстроила нападение и пыталась убить мужа, чтобы заполучить его наследство.

Это нужно было сначала осмыслить. Что за сумасшествие: актриса, которая играет в фильмах об убийствах, основанных на реальных случаях, оказалась под подозрением на самом деле!

Альфред Хасслер погладил по голове йоркширского терьера, печально посмотрел в окно и проговорил:

– Любой, кто знает Марни, знает и то, что она любит своего мужа. И что она не способна на подобный поступок. Полиция взяла ложный след, поэтому я хочу, чтобы это дело расследовали вы.

Рори нервно откашлялся и ответил, запинаясь:

– Должен отметить, что я… эм… в таком случае буду расследовать это во всех направлениях. Не исключено, что мы наткнёмся на что-то, что облегчит положение Марни Кюстер. Но может также случиться и то, что мы… найдём что-то, что его усложнит.

Альфред Хасслер понимающе кивнул:

– Я приму любой результат вашего расследования. Но я уверен, что Марни невиновна.

– А кто занимается, кхм, полицейским расследованием? – осведомился застенчивый детектив.

– Некий… – Альфред Хасслер достал из кармана листок бумаги и, нахмурившись, прочитал: – Некий комиссар Фалько.

– О нет! Только не это! – одновременно простонали мы с Рори. С комиссаром Фалько мы уже сталкивались в деле о пропавшей жемчужине. Он не страдает от недостатка самолюбия и очень самоуверен. В особенности в тех случаях, когда его предположения совершенно ошибочны. Однако это не важно – главное, у нас есть дело. Настоящее расследование! И оно не про сальмонеллу и понос.

– Как будем расследовать? С чего начнём? – с энтузиазмом спросила я.

Застенчивый детектив наморщил лоб, будто напряжённо размышляя над этим вопросом. Тем временем Доктору Херкенрату удалось преодолеть первый шок. Он тихо вышел из кухни, завернул из коридора в кабинет и со смесью страха и любопытства покосился на Френци, собачку Альфреда Хасслера.

– Думаю, для начала нужно завтра с утра нанести визит комиссару Фалько и узнать, что он успел найти к настоящему моменту, – немного подумав, ответил Рори.

– Но полиция не станет делиться информацией об актуальном расследовании с частным детективом, – ворчливо парировал Альфред Хасслер.

– Комиссар Фалько поделится, – с усмешкой возразила я. – У него перед Рори небольшой должок.