С болью и любовью о современном Православии

Священник Артемий Чирков

С болью и любовью о современном Православии

Глава

С болью и любовью о современном православии. Сложные вопросы без ответов. Священник Артемий Чирков

Мир вашему дому, дорогой читатель!

Я — священник Русской Православной Церкви. Эта книга родилась как попытка познакомиться с самим собой настоящим.

Вырос я в обычной семье, далёкой от традиций Православия и глубокой религиозности, поэтому, обретя веру и вливаясь в церковь, многие вещи на контрасте меня сильно поразили — как хорошее, так и плохое.

Сложных вопросов в религиозной сфере, как и в любой другой, много. Эта книга — не сборник окончательных ответов на них. Это лишь очередная попытка навести порядок в своей голове.

Если это будет полезно кому‑то ещё, я буду бесконечно рад. Если эта книга заставит вас размышлять, искать ответы, спорить — значит, моя цель достигнута.

О том, какие острые вопросы меня беспокоят, я и написал эту книгу.

P. S. Всё написанное в этой книге не является мнением всей Церкви. Это лишь духовный поиск души с большим крестом на груди.

Благодарности

Слава Господу — это всё-таки произошло! Я написал эту маленькую книжицу. Она небольшая, но значит для меня очень много.

Сколько себя помню, я любил книги, восхищался писателями и учёными и глубоко в душе хотел стать одним из них. Это желание так и осталось бы в чулане моей души, если бы не поддержка моей замечательной супруги. Милая, спасибо! Без твоей веры в меня, без твоей любви я бы на это так и не решился.

Хочу поблагодарить наших детей: они заставляют вставать с постели, развиваться, двигаться вперёд шаг за шагом.

Благодарю всех моих подписчиков и прихожан. Ваши истории и исповеди, даже критика, заставляют искать ответы на сложные вопросы, а ваша поддержка вдохновляет. Я вижу, что мои потуги кому-то нужны и полезны.

Хочу предупредить: если вам покажется, что я написал где-то про вас, — вам показалось. За годы служения я понял, что у всех людей примерно одинаковый набор страстей. Поэтому когда я описываю какой-то типичный случай, вы легко можете узнать в нём себя. Но открою вам секрет: в проповедях и текстах я говорю о себе. Поэтому все совпадения случайны, все имена вымышлены.

Приятного прочтения!

Как правильно?

У многих этот вопрос появляется с первых шагов в Церкви и остаётся навсегда. Хочется опереться на что‑то твёрдое, незыблемое — Евангелие, святых отцов, старцев, батюшку. Но чем больше узнаёшь, тем туманнее эта норма становится.

Постепенно приходит понимание, что в пятом веке норма была такая, а в семнадцатом веке на Руси — такая, у греков — другая. Сейчас молимся, постимся так, а завтра, возможно, всё изменится.

Церковь — живой организм, состоящий из живых людей. Всё течёт, всё меняется. Неизменна лишь жажда богообщения, живущая в человеческой душе.

Недооценённое служение

Противоречивое чувство живёт в душе человека: тяга к Богу, чему‑то возвышенному, духовному, и страх. Страх сделать что‑то не так, что тебя поругают, отчитают, сделают больно.

К храму плетутся израненные души в поисках утешения. Они очень уязвимы: любое прикосновение может принести страдания. Поэтому даже простое равнодушие, усталость людей, работающих в церковной лавке, может вызвать бурную реакцию. Но и любовь, не осуждающая, принимающая, участливая, может отогреть сердце.

Театр начинается с вешалки, а храм — со свечного ящика. До сих пор считаю это служение самым недооценённым. Через этих женщин проходит огромное количество израненных душ. Задают сложные вопросы, вываливают своё горе, сливают эмоции. Прибавьте к этому низкую зарплату — и мы получаем то, что вы видите: закрытые, холодные, грубоватые свечницы. Но там, где многие ломаются, некоторые обретают святость.

За свечками и записками может оказаться та, кто — первый человек, что за вас искренне помолился Богу. Не раз заставал, внезапно залетев в храм, свечницу с молитвословом, в слезах, на коленях. Святой Руси, святые жёны, молите Господа о нас!

О молитве

Без чего невозможна вера? Без общения с Богом, без молитвы. Что побуждает человека отбросить рацио и довериться чему‑то очень глубокому, позвать Бога в свою жизнь?

Природа души — великая тайна. Но в каждой живут вечные вопросы. Их можно игнорировать, глушить страстями и зависимостями. Но они есть, и они требуют ответов.

Есть ли Бог? Зачем я на этом свете? Что будет с моим последним вздохом? Что с теми, кого я безумно люблю, но в этой жизни уже не увижу?

Человек берётся за молитвослов, бежит в храм в моменты скорби, отчаяния или надежды. Он хочет сделать всё правильно. Ему могут навешать утренние и вечерние правила: «Обязательно вычитывай покаянный канон, канон Божией Матери, Ангелу‑хранителю, Последование ко Святому Причащению, читай кафизму в день, одну главу Евангелия и две главы Апостола ежедневно, натощак. А молитва по соглашению вообще — силища сильная! Обязательно на церковнославянском. Ещё акафист Николаю Чудотворцу и целителю Пантелеимону».

И, к сожалению, на этом вся религиозность может закончиться. А надо‑то было лишь познакомить человека с Богом.

Не суетись. Посмотри на храм. На Христа. Это твои слёзы ударяются о мрамор. Видишь игру света? Он знает о твоей боли. Его сила совершается в твоей немощи. Не бойся открыть свои раны. Говори с Ним своими словами, проси, благодари. Когда кончатся слова, а сердце всё ещё хочет говорить с Творцом, бери эти святые книги и читай. Пей их взахлёб.

Как молиться ногами?

«Хорошо, Семён Васильевич, помолились. Не то, что в этих городских храмах. Часы сокращают, кафизмы режут, а у нас всё по уставу. Два с половиной часа, ноги не чувствую, спина отваливается — благодать».

Многих, попавших в храм, волнует вопрос, точнее, два: «Что происходит? И когда это закончится?» Кто‑то из близких предложил идею отстоять службу: «Тогда точно поможет». Вот они и страдают, новомученики, выстаивают.

А служба у них длинная, особенно в праздник или в день особого поминовения усопших. Записок читается много. Ну, знаете эти бесконечные имена. Людей много — тех, кто раз в год‑то в храме и появляется. Да и проблемищу свою приносит. Как их неутешёнными отпустить? Беседуем. Исповедь затягивается. Проповедь, опять же, нужно сказать: народ ведь в храме, нужно душеполезное что‑то выдать. Вот и страдают. Стоят они, стоят.

Это полбеды. Вы когда‑нибудь смотрели фильм на незнакомом вам языке без субтитров? Попробуйте. Первые 15 минут прикольно, через полтора часа энтузиазма почти не остаётся. Особенно Великим постом, когда читаю, читаю, читаю — и нет конца и края этому чтению. Решиться человеку ещё раз на такой подвиг будет непросто. А главное — зачем? Человек устал, а уйти боится: «Что о нём подумают?»

Не лучше ли было освободить людей от рабства? Ты никому тут ничего не должен. Пришёл — слава Богу. Ничего не понятно — это нормально. Не всё сразу. Просто постой, послушай, помолись о своём. Запомни что‑нибудь. Потом разберёшься. Устал — иди с Богом по своим делам. Ты зашёл в храм Божий — ты уже молодец.

Люди ставят себе слишком большую задачу и не приходят. Ставьте себе маленькую цель: «Дойду, перекрещусь. Скажу: „Слава Богу“ — и пойду дальше». Понравится, загорится сердце — останешься, помолишься. Нет — так в другой раз. Бог тебя любит. Отец Небесный всегда ждёт и всегда рад тебе. Приходи не к свечницам, не к батюшкам, а к Богу.

О посте

В современном мире, где всё можно и каждый сам решает, что правильно, а что нет, идея поста вообще не популярна. Мало кто знает, что это такое. Понятно, что что‑то про еду, что‑то вроде диеты православной: мясо там нельзя есть, кажется. Кто‑то продвинутый знает, что и молочные продукты православные постом не вкушают, и, страшно сказать, даже от алкоголя воздерживаются.

Погружаясь в церковную среду, с удивлением обнаружил, что даже среди верующих немало людей, которые ставят себе задачу на пост скинуть пару лишних килограммов. Что же говорить о внешних?

Здравствуйте, а вот эти пирожки у вас с чем?

— С картошкой.

— А тесто на молоке или постное?

— У нас всё тесто постное, только начинки разные.

— А вот эти пирожные?

— Молодой человек, если бы с помощью еды можно было попасть в рай, мы бы здесь вообще не ели. (Случай в монастырской лавке)

Когда я жадно впитывал православные традиции, я был максималистом. Хотелось испытать на себе всё, в том числе сухоядение: хлеб и вода, полное воздержание на сутки. Это был интересный опыт — проверка себя и веры на прочность, наблюдение за собой в состоянии дефицита. И каково же было моё удивление, когда я узнавал, что среди знакомых, воцерковлённых, верующих немало людей, которые вообще не постятся, никак.

Есть и другое церковное ортодоксальное течение, постящееся по древним монастырским уставам до полуобморочных состояний. Это я не драматизирую, особенно Великим постом. Скорая частенько приезжает откачивать благочестиво перепостившихся. На Литургии создаётся переполох. Внимание переключается с Бога на человека. А ведь церковь не накладывает на больных людей, особенно с диабетом, расстройством ЖКТ, онкологией, подвига строгого поста. Есть документ даже церковный — «О Евхаристии верных», где прописано, кому и сколько подвигов положено.

Но что там ваши документы современные? В нашей Церкви Клара Семёновна из третьего подъезда имеет больший духовный авторитет, чем Патриарх и все батюшки. Некоторые так постятся, будто еда — их единственный пропуск в рай. Еда становится идолом. Адепты культа скрупулёзно вычитывают состав продуктов на упаковке. Их не смущают сорбаты калия и Е477 в составе, а вот надпись «Может содержать следы молочного жира» может поднять весь благочестивый гнев, побуждающий отбросить искушение обратно на стеллаж.

В семьях, где не все постятся, иногда разворачиваются целые гастрономические войны с тиранами и жертвами. Либо всех принудительно постят, ибо другого верующая хозяйка не готовит, либо никто не постится, ибо готовить по два блюда для постящихся и не постящихся в каждый приём пищи — это настоящая мука.

На мой скромный взгляд, всё это не так. Все проблемы — от невежества, незнания, непонимания смысла поста. А идея в чём? В воспитании терпения и воздержании.

Постящийся человек мало думает о еде и много думает о Боге и духовной жизни. Еда — лишь удобный инструмент для познания себя. На ней удобно тренироваться. Это мы сытые, выспавшиеся — все лапочки и душки. А вот не доешь, не доспишь, да поругают тебя? Немножко потрудись, побольше обычного, и посмотри в зеркало: ты себя не узнаешь. Какой ты в дефицитах? Увидь свою тёмную сторону. Может, других судить будешь воздержанней и осторожней.

Пост — это не про еду, а про духовную жизнь. Не диета, а побольше почитать Евангелие, да с толкованием. Хоть один псалом на русском прочитать, да понять, про что он. Службу, которую ты уже миллион раз отстоял, разбери, пойми, что тут происходит. Веру свою узнай: в какого Бога ты веришь, какого Небесного Царства чаешь. А ведь каждое воскресенье поёшь.

Пост — это время анализа своей духовной жизни, время постановки духовных целей. А бонусом, кстати, приходит здоровое питание в твою жизнь. Ведь многие едят одни лишь углеводы: макароны, колбасу да булки. У православных тоже есть соблазн скатиться на сладкое да хлебобулочное. Но грамотный пост приучит вас к крупам, овощам, фруктам, орехам, рыбе. Вы откроете для себя новые продукты, новые вкусы. Современный сытый человек забыл вкус свежего хлеба и жареной картошки. Да и настоящий голод по творогу и мясу ему неведом. Сладость воздержания можно познать лишь на практике.

Пост — это время добрых дел. И первые в вашей очереди должны быть ваши близкие. При правильной духовной жизни ваши неверующие сродники должны с трепетом ждать следующего православного поста, когда мама, папа немного забывают о себе и вкладываются эмоционально, физически в благо другого.

Одним из аргументов, чтобы не поститься, является убеждение, что пост — это дорого. И это правда. Орехи, креветки, красная рыба, овощи, фрукты становятся роскошью. В реальности же постный стол — это простой стол: гречка, капуста квашеная, яблоки, килька, селёдка. Сел, поел, побежал. Еда — лишь топливо. Есть, чтобы жить, а не жить, чтобы есть.

Пост — это ещё и подвиг ради Бога. Какой, в каком размере — решать только вам в конечном итоге. Если отказались Великим постом от сникерсов — здорово. Забежали в храм на минуту перед работой — слава Богу. Помыли посуду вне очереди, да с детьми погуляли лишний раз — это уже подвиг любви, подвиг ради Бога.

О попах и мерседесах

Ох, сколько я слышал баек на эту тему! И что уж греха таить, ведь осуждал. Осуждал, в принципе, за наличие автомобиля. Правда, понятия не имел о том, что духовенство делится на монахов и семейных. Если первые вправду давали обет нестяжания, то семейные имеют все те же нужды и потребности, что и вы.

Ирония в том, что я сам стал священником. Жизнь за городом, в СНТ, без магазинов, необходимость два раза в день ездить на службу, автобус раз в час или два — всё это наличие автомобиля делало необходимостью, а не роскошью.

Заняв у родственников, договорившись о рассрочке, мы понемногу приобрели не новенькую «ВАЗ‑2115». И как мы радовались! Мы считали, что это достойный автомобиль священника. Он не будет искушать верующих. Просто средство передвижения. И это сработало.

Помню, летом, жара, я в подряснике с крестом, окна открыты на максимум, стоим на перекрёстке. Из соседнего авто мужик говорит: «Вот, по вам видно, что вы настоящий святой отец, не то, что ваш этот главный». Загорелся зелёный.

Личный автомобиль как критерий святости — вот она, современная духовность. Видно, закон работает и в обратную сторону: дорогой автомобиль — значит, грешник, жулик и вор. Так формировалась моя психологическая травма: «Мне нельзя хороший автомобиль». Чтобы не осуждали, чтобы не искушать.

Но время шло, автомобиль всё больше походил на конструктор «Лего». Всё время что‑то отваливается, расстраиваешься, меняешь планы. Недорого находишь подходящие детальки, как‑то приделываешь. И какое‑то время с ней играешь ещё, пока снова что‑то не отвалится. Особенно неприятно зимой, когда она отказывается ехать. А такси к нам едут неохотно. Пешком не добежишь, ищешь попутку, опаздываешь на службу, полдня под машиной — благодать.

Вот в такие моменты, когда руки в мазуте и порезах, когда на повороте вылетела граната и сам ты уже никуда не поедешь, когда газы из двигателя почему‑то идут в салон, тогда, наверное, и рождается в поповской душе, наигравшейся в благочестие, мечта о хорошем, новом, надёжном немецком или японском автомобиле, желательно внедорожнике. Чтобы не ломался и ехал везде.