Она и её сезоны.Лето. Книга четвертая

Тина Фелис

Она и её сезоны.Лето. Книга четвертая

Тина Фелис

Она и её сезоны

ЛЕТО

Часть четвёртая

В книге использованы картины и фотографии из личного архива автора

12+

«Счастлив тот, кто не замечает, лето теперь или зима», — писал Чехов.

С этого спора начинался её год.

Прожив осень, зиму, весну и, наконец, лето, Она может ответить уже без спора: счастлив тот, кто замечает.

Землянику на ладони, лодку на утреннем берегу, кольцо, найденное через десять лет, цветы, что раскрываются навстречу солнцу, рассветы и закаты — и цвет неба, который меняется от сезона к сезону, но остаётся неизменным в круге времён.

«Лето» — четвёртая, заключительная часть книги «Она и её сезоны».

«Она» — не конкретная женщина, а собирательный образ.

У каждой из нас своя история, своё любимое время года и даже свой самый дорогой день в нём.

Но радость нового дня, ожидание чуда, долгожданное море и грусть прощания с летом знакомы каждой — и потому в ней может узнать себя любая женщина.

Эта книга о том, как Она проживает год — от сентября до следующего сентября, замечая перемены природы и то, как они отзываются в душе.

О том, как научиться не просто видеть природу и её изменения, а быть с ней в одном потоке.

Осень учила её прощаться с красотой без грусти.

Зима — ждать и верить в чудо.

Весна — пробуждаться и снова надеяться.

А лето — её любимое время года. Лето — это сама жизнь. Яркая, щедрая, спелая.

Время, когда не нужно ничего ждать, потому что всё уже пришло.

В этой части — всё лето, от первых июньских дней до последних августовских вечеров: Троица в деревне и земляника в лугах, розы на даче, отпуска и теплоход по Волге, море и его маленькие истории, летние вкусы, дача в Сосновом Бору, Яблочный Спас и тихое прощание с летом.

А в конце истории — «Летний альбом»: стихи и картины автора.

Пусть эта история подарит вам немного солнца — в любое время года.

Каждый год, едва весна переваливает за середину, женщины вдруг вспоминают о своём давнем желании: «К лету надо бы похудеть!»

Однажды она шла с коллегой домой, и та вздохнула:

— Ах, как бы к лету похудеть? Не знаешь?

И, не дожидаясь ответа, сама принялась рассуждать:

— Теорию-то я знаю: меньше есть — и будешь худеть. Мне тут вчера одна говорит: «Ой, я знаю как, могу тебе рассказать!» А я ей: «Теорию я и сама расскажу. А вот как на практике?»

— И как же на практике?

— Ну, на ночь бы не есть… Я ведь столько про это читала! И про дробное питание, и про раздельное, и про углеводы, и про сыроедение…

— И что пишут?

— Что овощей надо побольше, а фрукты с основной едой нельзя. Что еду не запивать. Что вода важна. Что белковая диета не поможет, а навредит… Ну и как тут выбрать? Как быть?

Что тут скажешь, когда человек и сам всё знает? Но она всё же ответила:

— Мне кажется, ответ совсем простой. Вспомни, когда ты была молодой, — что ты ела и пила? Жизнь тогда была такой подвижной! И ты не думала, как бы к лету похудеть, чтобы влезть в любимое платьице.

— Ну, это когда было…

— А сейчас? Весь день сидишь на работе, что-нибудь жуёшь, раз пять пьёшь кофе, на обед заглянешь, а вечером придёшь домой: «Ой, как я голодна, я же целый день почти не ела!» — и наешься на ночь. Ну, скажи, я не права?

Коллега помолчала и вдруг сказала:

— Да ладно, поняла я, надоела мне уже эта тема. Мы пришли, давай, пока, до завтра… Так есть хочу, ты знаешь! Я ведь сегодня целый день не ела!

Она до сих пор улыбается, вспоминая этот разговор. А лето, между прочим, всё равно приходит — к тем, кто похудел, и к тем, кто только собирался.

* * *

Пришёл июнь.

«Июнь! Июнь!» —

В саду щебечут птицы…

На одуванчик только дунь —

И весь он разлетится.

С. Я. Маршак

Этот стишок Маршака она помнит с детства.

Вот оно и пришло — лето. То самое, которого она ждала долгими зимними вечерами, о котором мечтала весной, представляя тёплое море, ласковое солнце и долгие светлые дни.

Июнь пришёл ярко и приветливо. Он тихо открыл дверь в другое настроение — более свободное, тёплое и беззаботное.

Ещё совсем недавно цвели сирень и черёмуха, пестрели радугой тюльпаны на городских клумбах, а теперь воздух уже пахнет свежескошенной травой, молодой листвой и первыми летними дождями.

И конечно — земляникой и пионами. Их аромат, знакомый с детства, словно слышится в самом воздухе.

Июнь лучше всех понимают дети. У них прозвенели последние звонки, закончились уроки, и началась их летняя радость — каникулы, приключения и ощущение полной свободы.

Да и сам июнь всегда немного похож на детство. На поездки на дачу, землянику на ладони, речку, велосипеды, игру в классики или в мяч — и радостное чувство, что впереди целое лето.

Её детский июнь начинался в деревне, у бабушки, куда её привозили на каникулы. И особенно запомнились ей Троица и сбор первых ягод. Праздник этот обычно приходился как раз на начало лета. В городе этот праздник тогда не отмечали совсем, а в деревне он был одним из самых весёлых.

Дома украшали молодыми, только что распустившимися зелёными ветками. А по деревне ездила упряжка с колокольчиками, с бочками воды — и из этих бочек обливали водой и дома, и всех, кто попадался по дороге.

И в её детстве, и потом, уже с внуками, сбор ягод всегда начинался с земляники — первой ягоды лета.

На даче она поспевала одновременно с жимолостью, чуть раньше или чуть позже — как погода решит. И первый летний выезд в луга за земляникой был у них общим, семейным: она, муж и внуки, которые жили у них всё лето. И, конечно, Шарка — чужая дачная дворняжка, которая всегда отправлялась вместе с ними. У каждого — своё ведёрко.

Земляники было столько — не ленись, собирай. Только городские дети к такой работе не приучены. А это именно работа: солнце печёт, комары кусают, а земляника такая сладкая, что сначала её надо наесться досыта, а уж потом собирать. А когда наелся, то и наклоняться уже не хочется, да и тяжело — устал и от жары, и от комаров.

Старший внук и муж сначала собирали в наклон, потом на коленках, а потом просто ложились на бок и так, лёжа, перебирались от одной ягодной поляны к другой.

Она смотрела на них и понимала: штаны будут все в ягодном соке, и уже не отстираются. Но собирателей это нисколько не волновало. А она потешалась над ними:

— Если я кому расскажу, никто не поверит, что вы ягоды лёжа собираете!

Зато какой земляничный аромат стоит в машине, когда возвращаешься с полными лукошками — усталый, но радостный! И знаешь, что эти ягоды очень вкусны и с молоком, и с мороженым, да и просто так…

И хочется сказать июню просто, по-доброму, почти как старому другу:

— Здравствуй, июнь… Здравствуй, начало лета. Мы так ждали тебя! И всегда рады встрече с тобой, зная, что ты опять быстро промчишься… Но мы будем ждать тебя снова.

Будем ждать твою ароматную землянику в лугах и сладкую лесную клубнику. И жимолость на даче — первую ягоду лета. Уже взрослые внуки до сих пор вспоминают, как собирали её, а она перетирала жимолость с сахаром и подавала на завтрак со свежим деревенским творогом и сметаной. Ничего вкуснее для летнего завтрака и быть не могло. Жаль, что теперь такой ягоды не найти ни в одном супермаркете…

Будем ждать пионы, которые расцветают на даче, — белые, розовые, вишнёвые. Тогда букеты стоят во всех комнатах — в вазах на столе и прямо на полу, и их сладкий аромат держится в доме долго-долго, хотя сами цветы быстро осыпаются лепестками.

* * *

Июнь уже уверенно наполняет дни солнцем, ароматом трав и первых ягод, удивляет долгими светлыми вечерами.

Много лет назад они пересадили на дачу в Сосновом Бору куст розы. Он разросся, и с тех пор каждый год словно знает своё время — неизменно расцветает именно в июне, ко дню рождения жены её сына. Будто спешит стать ещё одним подарком. Как-то возле этого куста она нарисовала их младшую внучку — в розовом платьице.

А однажды июнь сделал подарок и ей самой — только ждать его пришлось десять лет.

Это было ещё на их первой даче. В первые годы хотелось, чтобы на участке росло всё — совсем как в фильме «Москва слезам не верит», где герои обживают свою дачу: огурчики, помидорчики, целая плантация клубники.

Как-то в июне, после дождя, они собирали клубнику — целое ведро, чтобы отвезти детям в деревню, где те гостили на каникулах. Листья были мокрые, и с мокрой руки незаметно соскользнуло золотое кольцо с рубином — подарок старшей сестры.

Пропажу она заметила, только когда они уже ехали в машине. Расстроилась, конечно. Но возвращаться не стали. Муж сказал: «Если осталось на участке — никуда не денется. В следующий раз приедем и найдём».

Не нашли. Ни в следующий раз, ни потом.

И только лет через десять, когда клубничных грядок давно уже не было, а остались одни фруктовые деревья, муж перекапывал землю под малиной — и нашёл это кольцо.

Вот такие подарки умеет хранить земля. И июнь.

А в её детстве июнь дарил ещё и слепой дождь. Ярко светило солнце, а с неба вдруг лился тёплый дождь, сверкая в лучах серебром. Детей тогда в дом было не загнать — босиком по тёплым лужам они бегали, прыгали, танцевали с этим дождём. А потом кто-то невидимой рукой вешал в небе коромысло весёлой цветной радуги.

А наутро после такого дождя — туески, корзинки, завтрак наспех, и бегом в луга: собирали блестящие опята, сладкую землянику и букеты душистых луговых цветов.

Однажды она попыталась перенести эти детские воспоминания на холст — так появилась картина с девочкой и лукошком.

И каждый год, встречая июнь, ей хочется пожелать всем, кто родился в этом удивительном месяце, чтобы жизнь была похожа на него — светлая, тёплая, щедрая на добрые встречи, новые дороги и счастливые открытия.

* * *

А потом незаметно наступает июль. Говорят, это макушка лета. И, наверное, не случайно.

Именно сейчас лето проживает свою самую яркую жизнь. Уже не нужно ждать, когда согреется вода в реке или море, когда созреют первые ягоды, как в июне, или зацветут сады, как в мае. Всё уже пришло.

Июль — пора отпусков. Когда-то они, как и все их друзья, работали на государственных предприятиях: одиннадцать месяцев в году — работа и один месяц, по графику, — отпуск. И все, конечно, мечтали получить его летом. Уже с марта начинались разговоры: кто куда хочет поехать, на какое море.

А заканчивалось всё, как правило, дачей или выездами на природу — с палатками, с ночёвкой, с шашлыками.

И замечательно, если кому-то всё же удавалось вырваться с детьми на море — на неделю, от силы на две. Считалось, что детям нужно оздоровиться после долгой зимы. А самое главное — загореть! Южный морской загар заметно отличался от загара средней полосы, и потом уже не нужно было объяснять, где ты отдыхал: всё было понятно и так.

Для неё июль — самый сладкий, ягодный месяц. Малина, вишня, смородина, крыжовник — всё это было у них на даче, а черешня поспевала ещё в июне. В конце июля приходили и первые яблоки.

Она нарезала их дольками и сушила — получались белоснежные хрустящие лепестки. Внуки лакомились ими всю зиму и, приходя в гости, первым делом спрашивали: «А те хрустящие сушёные яблочки ещё не закончились?» Их хватало до нового урожая.

А ещё на даче у самого забора росла груша — такая раскидистая, что ветки с плодами свешивались на улицу, и прохожие срывали груши. А потом возвращались с просьбой дать им черенок — такой сладкой и вкусной она была. И муж делился черенками для прививки со всеми, кто бы ни попросил.

Позже, когда главной летней заботой стала дача, путешествия планировали именно на июль: в июне на участке много работы, а июль — как раз то время, когда можно куда-нибудь уехать, пока не подошла пора собирать урожай.

И её первое путешествие на круизном лайнере тоже было в июле: Одесса, Стамбул, Афины, Кипр — с экскурсиями по древним местам, с завораживающими легендами и историями. Такие поездки остаются в памяти надолго.

Июль — радостный месяц: впереди ещё так много лета, и относишься к нему весело, с задором. Таким его видел Пастернак — озорным домовым, который поселился в доме на всё лето:

По дому бродит привиденье.

Весь день шаги над головой.

На чердаке мелькают тени.

По дому бродит домовой.

Везде болтается некстати,

Мешается во все дела,

В халате крадется к кровати,

Срывает скатерть со стола.

И правда — июль хозяйничает везде: распахивает окна, гоняет сквозняки, треплет занавески и приносит в дом запах травы и липы.

И она помнит, как однажды в июле они с трёхлетней дочкой поплыли на теплоходе по Волге до Астрахани. Была качка, и дочка потом долго рассказывала, что волны были такие, такие… А ещё дочка до сих пор помнит, как бросала венки на воду, когда теплоход подходил к Волгограду, и как сама, своими ножками, поднималась по лестнице на Мамаев курган.