Станция, которой еще нет

— Внизу такая же, — сказал Максим. — У стыков и шахт.

Тимур сразу подставил пробирку.

— Тогда отдельно. И никто не пишет в протоколе «грязь».

За ухом мертвеца темнела тонкая точка от инъекции.

— Что это? — спросил Максим.

— Может быть обезбол. Может седативный. Может старый след. Пока не сочиняй.

— Я не сочиняю.

— Вот и хорошо.

Когда Тимур закончил первичный осмотр, Савин спросил:

— Имя? Метки?

— Ничего. Все снято заранее. Кто бы он ни был, его подготовили так, чтобы после смерти он остался без биографии.

Ася ждала их в узле связи.

— Я подняла камеры, — сказала она. — Вам не понравится.

— По порядку, — сказал Савин.

На большом экране шла старая трасса.

21:40 — чистый снег.

23:08 — чистый снег.

00:40 — ничего.

01:50 — ничего.

— Теперь 02:14, — сказала Ася.

Время первого пинга из-под Б-4.

Картинка дернулась от ветра. Трасса была пустой.

— 02:26.

У дальнего края видимости появилась тонкая темная риска.

— 02:34.

Риска стала длиннее.

— 02:42.

Уже читалась двойная колея.

— 02:57.

След тянулся к станции.

Максим приблизил изображение.

— Машины еще нет в секторе.

— Именно, — сказала Ася.

Она пустила последовательность быстрее.

Колея не оставалась позади машины.

Она появлялась раньше нее.

Сначала дальний кусок. Потом средний. Потом участок у снежного вала.

Будто след не оставался после вездехода, а собирался ему навстречу.

Тимур вошел из медблока и остановился у экрана.

— До пинга ничего не было?

— Ничего, — сказал Максим.

— А после появилось.

— Да.

Тимур сел у стены.

— Хорошо. Даже следы теперь приходят не вовремя.

Ася не обернулась.

— По телу?

— Переохлаждение на фоне травмы. Сильное обезвоживание. Форма не наша: ткань, фурнитура, швы — другая поставка. И серая пыль под ногтями.

— Та же, что внизу?

— Похоже.

Ася наконец повернулась.

— Значит, он был в «Арке-12».

Никто не возразил.

Савин провел ладонью по подбородку.

— С этого момента: вниз самовольно никто не идет. По открытому каналу — ничего про объект и тело. Все камеры и архивы копируем отдельно.

— Ты правда думаешь, что нас спасет секретность? — спросила Ася.

— Меня сейчас интересует не секретность. Меня интересует порядок.

— А если этот порядок и ведет нас туда, куда мы уже пришли в сорок первом?

Савин повернулся к ней.

— У меня есть мертвый человек. Есть машина без понятного прошлого. Есть вы трое, которые уже сутки пытаются превратить все это в теорию. Мне пока достаточно фактов.

— У тебя в медблоке лежит человек из несуществующей станции, — сказала Ася.

— У меня в медблоке лежит труп, — ответил Тимур. — И если я начну обращаться с ним как с идеей, у нас все совсем поедет.

Ася замолчала.

Максим понимал обоих. Асе нужно было дойти до смысла. Савину — удержать стены. Тимуру — не дать невозможному стать нормой.

А самому Максиму хотелось одного: чтобы данные наконец сложились в схему.

Он поймал себя на этой мысли и вспомнил запись снизу.

Если ты опять полезешь чинить связь вместо людей…

— Покажи покадрово участок у вала, — сказал он.

Ася посмотрела на него, но ничего не сказала.

На первом кадре снег был чистым.

На следующем появилась тонкая вмятина.

Еще кадр — две полосы.

Еще один — готовая колея.

Савин первым отвел взгляд.

— Копии мне на отдельный носитель. Машину пока не трогаем. Тело под замок. До утра работаем по поверхности и связи.

— А вниз? — спросила Ася.

— Не сегодня.

— Потому что страшно?

Савин повернулся к ней так резко, что Тимур поднял голову.

— Потому что я еще начальник этой станции. И хочу дожить с людьми до утра, а не собрать второй труп.

В комнате стало тихо.

Ася опустила глаза первой.

Максим сохранил последний фрагмент и уже собирался закрыть поток, когда заметил самый ранний кадр после пинга. Почти забитый снегом.

Он увеличил его.

На дальнем конце трассы темное пятно уже было.

Не вездеход.

Только плотная, еще бесформенная чернота в белом.

Как будто сначала в пурге появилось место для машины.

А потом — она сама.

Максим сохранил кадр отдельно.

Глава 6. Несовпадающий метеопрогноз

К утру ветер не стих.

Станцию трясло короткими боковыми ударами. Почти никто не спал. Савин дважды обошел наружные узлы, Тимур дольше нужного сидел в медблоке, Ася успела спуститься к шлюзу «Арки-12» и вернуться злая: дальше ее не пустили. Максим к шести утра уже сидел в узле связи с остывшим кофе и двумя метеопотоками на экране.

Они расходились.

Официальная модель обещала к вечеру ослабление. Архив «Арки-12» — резкий провал давления, второй удар по северному сектору и ветер сильнее всего, что им пока давали сверху.

Внизу будущего листа стояла пометка:

НЕ ОСТАВЛЯТЬ СЕВЕРНУЮ МАЧТУ И ВНЕШНИЙ ГЕНЕРАТОР ПОСЛЕ 16:40.

Максим проверил время, датчики, выгрузку. Потом еще раз. Ошибки не было.

Савина он нашел в дизельной.

— Посмотри.

Тот прочитал строку и помрачнел.

— Ты сейчас предлагаешь мне поверить погоде из сорок первого?

— Нет. Предлагаю сравнить расчеты.

Максим положил рядом официальный график. Прогноз «Арки-12» видел перепад раньше и резче, будто станция замечала то, чего поверхность еще не чувствовала.

— Что хочешь сделать? — спросил Савин.

— Снять верхний блок с северной мачты. Увести генератор под щит. Кабель и бочки убрать внутрь до четырех.

— Четыре часа на таком ветру.

— После может не быть четырех часов.

В проходе появилась Ася. Быстро посмотрела оба листа.

— У «Арки-12» датчики глубже. Она могла увидеть скачок раньше.

— Мне не нужна теория, — сказал Савин. — Мне нужно решить, выгоняю ли я людей наружу по бумажке из будущего.

— По бумажке — нет, — ответил Максим. — По данным — да.

Тимур вошел последним. Прочитал предупреждение и усмехнулся без веселья.

— Отлично. Теперь мы еще и прогнозам мертвого дома подчиняемся.

— Есть возражение по делу? — спросил Савин.

— Есть. Точность не равна добрым намерениям.

Максим повернулся к нему.

— Нам не нужны ее намерения.

— Очень по-твоему. Если цифры сходятся — значит, можно делать.

— А по-твоему лучше ждать, пока верхняя модель догонит?

— По-моему, надо помнить, что эта станция уже знает, куда мы пойдем после ее предупреждений.

На секунду стало тихо.

Ася сказала:

— Все равно решение наше. И сейчас выбор простой: либо готовимся, либо проверяем будущий прогноз собственными костями.

Савин посмотрел на каждого.

— Кто подпишет это как техническое решение?

Максим поднял руку сразу.

— Я.

Через секунду Ася кивнула.

— И я.

Тимур потер лицо ладонью.

— Ладно. Только потом не называйте это обычной сменой.

Через двенадцать минут они были снаружи.

Савин и Максим пошли к северной мачте и генератору. Ася с Тимуром — к буровой связке и бочкам. Ветер бил сбоку, видимость рвалась от двух метров до пятнадцати.

Максим работал молча. Карабин дважды выбивало из руки, трос закусывало, пальцы в перчатках почти не слушались. Савин рядом действовал быстро и зло.

— Быстрее.

— И так быстро.

— Мне не нужен герой. Мне нужен закрепленный узел.

Максим хотел огрызнуться, но в наушнике треснул голос Аси:

— Буровая держится. Тимур, не тяни через край.

— Слышу.

— Ты меня бесишь.

— Живи с этим.

Они успели снять верхний блок и увести генератор к щиту, когда ветер сменился разом.

Не усилился — повернул.

Северный сектор исчез в белой стене. Где-то справа рвануло железо. В наушнике Ася крикнула:

— Тимур!

Связь захлебнулась.

Максим дернулся к буровой, но Савин схватил его за страховку.

— Сначала закрепи!

— Там люди!

— И здесь люди, если мачта ляжет!

Максим на секунду почти вырвался.

И все-таки повернулся к тросу.

Пальцы сработали раньше мысли. Узел, фиксатор, натяжение — это он умел. Чужой крик в рации был сложнее.

Когда стопор сел, он рванул вслед за Савиным.

Ася стояла на колене у буровой и держала Тимура за плечо. Того снесло вместе с бочкой; еще полметра — и он ушел бы под раму.

— Живой? — крикнул Савин.

— К сожалению, — ответил Тимур и сразу закашлялся.

Правая рука у него висела чуть ниже обычного.

— Встать можешь?

— Могу. Не хочу.

— Потом, — отрезала Ася. — Сейчас вставай.

Остаток работы они закончили почти вслепую.

Когда внешний шлюз захлопнулся, Тимур сел прямо на пол.

— Руку, — сказала Ася.

— Не отвалилась.

— Покажи.

Он дал осмотреть себя только после того, как Савин приказал. Ушиб, возможно трещина, ничего смертельного.

Максим снял перчатку и увидел содранную кожу на пальцах.

— Ну? — спросил Тимур. — Будущая погода довольна?

Максим уже смотрел в официальный поток.

Метеослужба наверху только сейчас начала перестраивать модель.

Цифры шли почти точно по листу «Арки-12».

Ася прочитала через его плечо.

— Совпало.

Савин достал мокрую распечатку, разгладил на столе и посмотрел на строку про 16:40.

Потом на людей.

— Цена? — спросил он у Тимура.

— Ушиб. Может, трещина. Жить можно.

Савин кивнул.

— Рокотов. Скопируй весь прогнозный пакет «Арки-12». Погода, нагрузки, наружные узлы. Все, что есть впереди.

Максим посмотрел на него.

Еще ночью будущие бумаги лежали отдельно, как улика.

Теперь Савин положил распечатку в планшет дежурных документов.

Глава 7. Тимур и шахта B

После прогноза из «Арки-12» никто официально не признал, что начал ей верить.

Просто утром Савин уже сверял наружные работы с ее листами. Максим открывал будущий архив раньше официального потока. Ася носила вниз список новых вопросов.

Тимур заметил это первым.

За завтраком он сел так, чтобы видеть календарь. До девятнадцатого оставалось двое суток.

— Отлично устроились, — сказал он. — На одной станции я еще живой. На второй уже оформлен.

После вчерашнего удара у него ныло плечо и ребра, но двигался он нарочно быстро, будто телом мог доказать, что список ошибается.

После смены Савин собрал их в узле связи.

На схеме «Арки-12» сектор B мигал красным.

ПОВЫШЕНИЕ ДАВЛЕНИЯ / НЕ УДЕРЖИВАТЬ ЛЮК ВРУЧНУЮ.

— Идем втроем, — сказал Савин. — Я, Рокотов, Корнилова. Азизов остается наверху.

Тимур коротко кивнул.

— Великодушно.

— Мне нужен врач на станции.

— И мне тоже.

Спустились без него.

Шахта B лежала глубже знакомого контура. За сервисной дверью шел короткий рукав, а в конце — тяжелый люк с красной строкой над ним:

ИЗБЫТОЧНОЕ ДАВЛЕНИЕ / АВТОСБРОС НЕ ЗАВЕРШЕН.

Максим проверил панель.

— Давление гуляет. Ручную блокировку не трогаем. Если сорвет, рамой ударит по проходу.

— Смотрим и уходим, — сказал Савин.

Но сам подошел ближе.

— Здесь кто-то был.

На серой пыли у люка шла широкая свежая полоса, будто по полу недавно тащили тяжелый ящик.

Ася наклонилась.

В этот момент под ними ударило.

Металл рукава дернулся. Верхний клапан рванулся, люк толкнуло изнутри, страховочная рама отскочила и ударила Савина в бок и грудь.

Он сел на пол и попытался вдохнуть.

Не смог.

— Савин! — Ася уже была рядом.

Максим зафиксировал раму и только потом обернулся.

Савин быстро белел. Один вдох проходил, следующий нет.

— Азизов, вниз, — сказал Максим в рацию. — Сейчас.

Пауза.

— Кто?

— Савин. Удар в грудь. Дышит плохо.

Еще пауза.

— Поднимайте комплект.

Ася подняла голову.

— Он синеет! Мне нужен не комплект!

Максим сжал рацию.

— Тимур. Иди.

Он слишком хорошо понимал, что просит.

Шахта B. Та самая дата. То самое место, куда будущая Ася велела Тимуру не ходить.

Савин попытался что-то сказать и захрипел.

— Тимур, — повторил Максим. — Сейчас.

Через десять секунд наверху хлопнула дверь лифтового кармана.

Тимур пришел бегом, с медрюкзаком в руке и лицом человека, который уже ненавидит всех за необходимость выбирать.

— Отойдите.

Он опустился рядом с Савиным, расстегнул куртку, быстро простучал ребра и потянулся за набором.

— Иглу.

Ася подала.

На долю секунды Тимур замер.

Его колено стояло на желтой полосе у порога.

ЗОНА B.

Он прочитал надпись.

Потом выругался и продолжил.

Воздух вышел с коротким свистом. Савин дернулся и наконец вдохнул — резко, жадно.

— Носилки, — сказал Тимур. — И если эта дрянь толкнет еще раз, здесь будет уже полный комплект покойников.

Наверх Савина несли втроем.

Лифт отказал на первом же пролете.

Панель мигнула, кабина дернулась сантиметров на десять и встала.

— Только этого не хватало, — сказал Тимур.

Он держал ладонь на груди Савина и считал дыхание.

— Сколько до верхнего уровня? — спросила Ася.

Максим посмотрел на схему.

— Три пролета по аварийной лестнице.

Тимур поднял глаза.

— С человеком, которому только что выпустили воздух из грудной клетки?

— Другого пути нет.

Савин попытался сказать, что пойдет сам.

Получился только хрип.

— Даже не начинай, — сказал Тимур. — Сейчас ты груз.

Они разложили складные носилки прямо на полу. Максим закрепил верхнюю стропу, Ася — нижнюю. Тимур проверил дренаж и привязал пакет раствора к ручке.

Первый пролет прошли медленно.

Савин был тяжелый. Носилки цеплялись за стенки. На каждом повороте приходилось разворачивать их почти вертикально.

Тимур шел у головы и все время говорил.

Не Савину.

Себе.

— Дышим. Раз. Два. Еще раз. Хорошо. Не умничай. Просто дыши.

На втором пролете из глубины пришел новый удар.

Лестница качнулась.

Ася прижалась плечом к стене.

Максим удержал носилки.

Снизу хлопнула металлическая дверь.

Потом еще одна.

Станция будто закрывалась за ними.

— Быстрее, — сказал Тимур.

— Если быстрее, мы его уроним.

— Если медленнее, я не знаю, что у него там снова закроется.

Савин открыл глаза.

— Не… орите.

Тимур наклонился к нему.

— Начальник ожил. Плохой признак.

Савин попытался усмехнуться и сразу поморщился.

На площадке между пролетами горела желтая табличка:

B / АВАРИЙНЫЙ ДОСТУП.

Тимур увидел букву и остановился.

Всего на секунду.

Максим заметил.

— Не смотри.

— Я и не смотрю.

Но смотрел.

Дата была у него в голове. Девятнадцатое августа. Шахта B. Собственная смерть, напечатанная чужой машинкой из будущего.

А сейчас он стоял внутри этого маршрута и держал живого Савина.

— Дальше, — сказал он.

На последнем пролете сработал пожарный затвор.

Красная дверь медленно пошла вниз прямо перед ними.

— Стой! — крикнула Ася.

Ася удержала носилки на ступенях, а Максим перескочил две ступени и сунул монтажный ключ в направляющую.

Дверь ударила по металлу.

Ключ согнулся.

Затвор остановился на высоте чуть больше метра.

— Проходим по одному, — сказал Максим.

— Носилки не пройдут, — ответила Ася.

Тимур уже снимал с них верхнюю рамку.

— Тогда без рамки.

— Ты серьезно?

— Нет, я развлекаюсь.

Они переложили Савина на мягкую часть носилок.

Тимур первым пролез под дверью и лег на живот с другой стороны.

— Голову сюда.

Ася подала носилки.

Максим держал затвор ключом.

Металл медленно давил вниз.

— Быстрее.

— Мы и так быстро!