Магазин неудавшегося творчества

Фотографируя Сашу, Артем поинтересовался:

— Что это такое было?

— Ты о чем?

— Раньше Арину пришлось бы очень долго уговаривать…

— Честно говоря, я сам не совсем понимаю, Артем, — тихо ответил Саша. — Просто читал много манхвы. Я заметил: как только девушку переполняют эмоции, такой тактильный жест парня ее успокаивает. Тело расслабляется, а значит, на некоторые решения легче повлиять.

— Разве это… правильно?

Саша пожал плечами:

— Вероятно, неправильно. Поэтому пользоваться этой хитростью надо аккуратно и не слишком часто.

***

Квартира-студия, которую снимал Артем, казалась продолжением его глаз. Темно-синие блэкаут-шторы. Серо-голубые обои. Темный ламинат. Незаправленная кровать с однотонным бельем: белые простыня и наволочки, пододеяльник под цвет штор. Самая обычная кухня с серым гарнитуром, на которой Артем чаще что-то разогревал из готовой еды, чем готовил с нуля. Даже ел он за компьютерным столом. Больше всего он любил именно этот уютный уголок: темный стол с выдвижными шкафчиками, бесшумный прозрачный системный блок с подсветкой, большой монитор с загнутыми краями и доска с фотографиями на стене над ним.

Упав на кровать после тяжелого рабочего дня, Артем готов был заснуть, но светлый летний вечер будто противился этому.

«Ладно. Тогда посмотрим, что там за текст на листе, ради которого я отдал красивую фотку», — подумал он и вынул из рюкзака приятно пахнущую бумагу. Еще раз вдохнув аромат, он прочитал текст песни.

Непослушное отражение

Умылась я холодной водой,

В зеркале ища отражение свое.

«Что-то медленно двигаешься ты.

И не улыбаешься, а взглядом сверлишь».

Это больше не я.

Это кто-то другой.

По ту сторону.

Точит острый зуб.

«Выберусь из стеклянных оков.

Не увидят глазки твои облаков.

Захвачу сердце твое в тиски.

Пальцем прострелю твои виски».

Мне надо бежать. Себя от смерти спасать.

Остановилась вдруг...

Приложила висок к стеклянной стене.

Прошептала: «Я и есть сердце.

Я, как и прежде, управляю тобой.

Улыбнись, существо, вместе со мной».

Слова откликнулись в Артеме — хотя и не так сильно, как аромат. Он сел за компьютер и начал искать песню и ее автора: вставлял весь текст в поисковую строку браузера, вставлял каждую строчку по отдельности, но, хоть и потратил целый час, не нашел никакой информации. Ни аудио, ни видео, ни даже текстовых файлов, связанных с этой песней, не существовало в Сети. Артему пришлось смириться с неудовлетворенным любопытством, хотя именно это чувство он ненавидел даже сильнее, чем приторность ванили.

Перед сном он распаковал коробочку, подаренную владелицей «Неудавшегося творчества». Внутри оказалась круглая плоская свеча. Артем зажег ее.

«Повезло. Лаванда мне тоже нравится», — подумал он.

Уже в кровати он позволил себе пофантазировать о том, как могла бы звучать песня, от которой у него остались только текст и аккорды. Последние, впрочем, не имели особого значения: Артем не умел играть на музыкальных инструментах.

Так, в смешении фантазий с успокаивающим ароматом, сон постепенно и пришел к нему.

Глава третья. Начало нитки

Поздним вечером София возвращалась с работы. Как бы ни любила она атмосферу и продукцию книжного магазина, в котором работала, к концу дня усталость наваливалась неумолимо, а ведь нужно было еще успевать заниматься музыкой. И все равно она пожертвовала временем на отдых, чтобы снова посетить «Неудавшееся творчество».

— Здравствуйте, — София улыбнулась Дарье.

— Добрый вечер. Не желаете чаю? — тут же предложила та.

— А знаете… — задумалась София, — желаю.

Дарья заметила ее усталый вид, но не стала указывать на него — просто пригласила к столу.

— Я не представилась, — сказала София, усаживаясь. — Меня зовут Соня.

— Красивое имя, — отметила Дарья, включая чайник. — Я уж подумала, вы побоитесь представляться незнакомой женщине из магазина, в котором у товаров нет ценников.

— Ну, подруга бы уже отчитала меня за это.

На мягком стуле, за столом с чистой скатертью тело Софии наконец расслабилось. Она ощутила уют и покой — то, что обычно было присуще только родному дому. Едва видимый пар поднялся из фарфоровых чашек, когда Дарья залила лавандовую заварку горячей водой. София обхватила свою чашку обеими ладонями и сделала глоток. Приятный вкус, тепло, разливающееся где-то в груди, — и она окончательно отрезала от себя внешний мир на время своего отдыха. И, как по заказу, в окна застучал легкий дождь. Теперь ничто не имело значения. Люди, касса, товар — все осталось за бортом корабля по имени София.

— Ароматическая свеча чудесна, — произнесла она. — В тот вечер, когда вы подарили ее мне, я зажгла ее и мгновенно уснула, а утром чувствовала себя совершенно отдохнувшей.

— Рада, что вас успокоил этот аромат, — Дарья заправила за ухо прядь, выбившуюся из пучка.

— И чай отличный. Стоит ли мне теперь называть вас Леди Лаванда?

— Как пожелаете, — казалось, прозвище ничуть не смутило ее.

— А кстати, — София кивнула в сторону стенда, который из чайного уголка было не разглядеть, — как там моя песня?

— Не знаю, — ответила Дарья, беря свою чашку.

— Как это?

— А вот так. После того, как вы оставили песню в магазине, на следующее же утро ее купил молодой человек. Ваш ровесник. Хотя… может, и немного младше вас.

София чуть не подавилась чаем. Она слишком резко поставила чашку на стол.

— Что? Кому-то стала интересна эта ерунда? — она вот-вот рассмеялась бы, но Дарья продолжила:

— Понимаете ли, текст песни покупатель не читал. Ему понравился аромат, который исходил от бумаги. — Дарья выдержала короткую паузу. — Я так понимаю, это ваши духи.

— Это как-то… совсем странно, — опешила София. — Видимо, в мире больше извращенцев, чем романтиков.

— Смотря на чем заканчивается ваш мир.

София подошла к стенду — и правда, ее песни там больше не было. Потеря не расстроила ее. Напротив… Фотография, оставленная взамен песни, сразу завладела ее вниманием. Апрельский лед Онежского озера. Вдохновение нахлынуло внезапно. Софии нужна была эта фотография.

— Как вы можете видеть, согласно правилам магазина покупатель оставил свое ненужное творение взамен вашего, — напомнила Дарья.

— Вижу… Этот странный человек оставил фотографию. — София повернулась к ней. — Леди Лаванда, я хочу забрать ее.

— Не боитесь заразиться извращенством, коснувшись ее? — улыбнулась та.

София нахмурилась.

— Да не считаю я его извращенцем. Просто странно… — она опустила взгляд. — Как можно отдать такую красоту, ценное воспоминание, только чтобы получить вкусно пахнущий кусок бумаги?