Эльдер. Золотая клетка

Мой порыв был встречен каменным спокойствием. Кажется, Гелберта можно было пронять только известием о падении метеорита на особняк, да и тогда он, скорее всего, сначала бы уточнил, в какой форме подавать чай.

— Пройдёмте за мной.

Дворецкий развернулся к парадной маршевой лестнице. Я поспешила следом, увлекая за собой Юнону.

— Разве эта лестница не для хозяев? — поинтересовалась я, скользя ладонью по гладкому, покрытому тёмным лаком дереву перил. Мраморные ступени, застеленные пушистой красной дорожкой, скрадывали наши шаги.

— Для них, — подтвердил Гелберт, не оборачиваясь. — Но так как дом велик, а кроме милорда здесь редко бывают гости, хозяин отдал весь третий этаж под комнаты для штата.

О, как! Значит, милорд не планирует здесь оседать и бывает наездами.

В моей голове тут же защёлкали счёты: наверняка в столице у него имеется недвижимость помасштабнее. А может, и не одна. Типичный холостяцкий уклад богатого аристократа.

Поднявшись на третий этаж, мы повернули в левое крыло и остановились возле массивной двери.

— Ваша комната, — указал Гелберт. — Свою шляпку найдёте в общей гардеробной на первом этаже, под центральной лестницей. Я уже распорядился выделить вам вешалку и полку для обуви.

— Спасибо, господин Гелберт, вы очень предусмотрительны.

Дворецкий важно кивнул и удалился, оставив нас одних.

Юнона тут же прильнула к высокому окну. Я подошла следом, и у меня перехватило дыхание. Вид открывался на внутренний двор — настоящий шедевр ландшафтного дизайна. Умелая рука садовника превратила его в россыпь цветущих клумб, разделённых аккуратными узкими дорожками. В центре белела изящная резная беседка, похожая на сахарное украшение для торта.

Но любование — это на потом. Первым делом — детальный осмотр владений!

Наше новое пристанище встретило нас уютом и простором. Стены приятного сливочного оттенка мягко отражали дневной свет, а высокие потолки дарили то забытое ощущение «воздуха», которого мне так не хватало в тесной каморке. Высокое окно обрамлял кружевной тюль. Слева — добротный рабочий стол (моё будущее министерство!), пара стульев и полки. Напротив — массивный диван, обтянутый кожей шоколадного цвета. Но главное ждало за дверями: полноценная ванная (я едва не замурлыкала, увидев сверкающий кран) и отдельная спальня.

Осмотрев это великолепие, которое после лесной хижины и чердака в таверне казалось дворцом, я не выдержала. Просто закрыла глаза и рухнула спиной на широкую мягкую кровать, раскинув руки.

Это правда? И это не галлюцинация от недосыпа? Непрошеные слезинки всё же просочились сквозь сомкнутые веки и запутались в волосах.

Так, Юля, отставить сырость! Получила «тёпленькое» место и раскисла? Хочешь тут работать? Да! Хочешь задержаться подольше? О да! Тогда взяла волю в кулак и пошла «вертеться», если хочешь и дальше спать на пуховых перинах.

Слезы мигом высохли. И правда, чего это я? Это просто бонус к хорошему контракту. Нюни будем распускать, когда я упаду вот так же на СВОЮ кровать в СВОЁМ доме.

Ванная комната заслуживала отдельного разговора. Я ожидала увидеть грубое литьё и резкие формы, но вместо этого попала в удивительно изящное помещение — с аккуратной ванной и краном, который, судя по тонкому мерцанию воздуха, работал на температурных кристаллах.

Я провела пальцем по сверкающей поверхности, и в голове тут же щёлкнул привычный счётчик: так… амортизация такого оборудования должна быть заложена в бюджет. Если это магия — как часто требуется перезарядка?

Но сразу осеклась.

Юля, выдохни. Ты не на тендере и не на проверке сметы. Ты просто можешь помыться горячей водой — без котлов, дров и беготни с вёдрами. Это был лучший бонус к контракту из всех возможных.

А теперь — вперёд, за приличным гардеробом!

Магазин мы выбрали в районе попроще, но поприличнее. Хозяйка, госпожа Изиора — дама с невероятно тонкой талией, что мне становилось страшно за её внутренние органы — оказалась само очарование. Её лавка открылась недавно, и она отчаянно нуждалась в клиентах.

— Если цены останутся такими же приятными, а качество — достойным, мы станем вашими постоянными гостями, — пообещала я, включая режим опытного переговорщика.

Изиора, прижав тоненькие ручки к груди, клятвенно заверила, что для «милых леди» скидка будет пожизненной. Оставив адрес для доставки, мы вышли из магазина, чувствуя себя настоящими королевами шопинга.

Затем была обувная лавка хмурого Роджера. Мужчина он был неразговорчивый, смотрел исподлобья, но товар у него был на славу. Мы обзавелись крепкими уличными ботинками и мягкими домашними туфлями.

К четырём часам мы окончательно выдохлись. Ноги гудели, и в животе требовательно урчало.

— Кондитерская! — провозгласила я, указывая на уютный домик с вывеской.

Мы прикупили по два пирожных и чаю, устроившись за столиком прямо на улице. Как же я соскучилась по сладкому! До этого все лакомства доставались Юноне, а я лишь наблюдала. И вот теперь я с таким благоговением отламывала ложечкой кусочки кремового совершенства, что сестра не выдержала и беззвучно рассмеялась. В ответ я показала ей перепачканный в креме язык, и мы обе прыснули, как девчонки.

— Милые дамы, не сочтите за наглость, но позвольте угостить вас и составить компанию в столь весёлый час?

Я подняла взгляд. Рядом стоял молодой человек — симпатичный, с лёгкой улыбкой и внимательным взглядом. Типичный «шмель», летящий на яркий цветок. Впрочем, почему бы и нет? Юнона, не обращая внимания на кавалера, продолжала расправляться с пирожным, предоставив разбираться со «шмелем» мне.

Парень представился Керком. Он оказался удивительно тактичным: не лез в душу, не хвастался, а просто поддерживал легкую беседу. Я поймала себя на мысли, что мне приятно. Приятно снова чувствовать себя молодой привлекательной женщиной, а не замученной посудомойкой.

Когда пришло время прощаться, Керк предложил встретиться снова. Я на секунду задумалась. Нужно ли мне это? Работа экономки требует безупречной репутации...

— Нам здесь очень понравилось, — ответила я дипломатично. — Думаю, мы будем заглядывать сюда на воскресный чай. Если не случится ничего экстраординарного.

Вот пусть теперь думает, «экстраординарно» ли ему это или нет.

Домой мы почти бежали. Боковая дверь для слуг открылась легко, мы потихоньку проскользнули в гардеробную, скинули обувь и босиком прокрались в свою комнату.

Коробки уже ждали нас стопочкой. Юнона с радостным писком (наконец-то она начала проявлять эмоции!) кинулась потрошить свою половину. Я не отставала.

Мой новый арсенал: два платья-униформы — строгое синее и глубокое коричневое. Воротник-стойка, длинный ряд мелких пуговок, манжеты с белой тесьмой. Приталенный силуэт, расширяющийся к низу — в таком и в пир, и в мир, и к виконту на ковёр. Третье платье — цвета морской волны, мой фаворит для прогулок.

Плюс гора мелочей: сорочки, халат с запахом, чулочки, носочки, панталончики... Я чувствовала себя так, будто собрала «приданое» для новой личности.

Местная мода меня радовала: никаких кринолинов и безумных юбок. Всё функционально и элегантно. Конечно, я до боли в сердце скучала по джинсам и удобным топикам, но... человек — существо приспособляемое. Можно пережить отсутствие привычной одежды ради новой жизни.

Я облачилась в синюю униформу. Пуговки казались бесконечными. Когда последняя была застёгнута, я подошла к зеркалу и.. едва не взвыла.

Из отражения на меня смотрела школьница. Очаровательная, золотоволосая, но — школьница!

— Ну, какая из тебя экономка, Юлька? — прошептала я, критически осматривая лицо. — Тебя же за сигаретами не пустили бы...

Я принялась колдовать над прической. Сначала хвост, потом коса, потом пучок. Пучок получился тяжёлым, шпильки впивались в голову, как пыточное устройство. Расплела. Сделала две косы, уложила их короной... Всё не то! Слишком юная, слишком нежная.

Я попробовала нахмуриться, чтобы между бровями появилась та самая «директорская» морщинка. Глухо. Кожа была гладкой, как атлас.

— Бесит! — я топнула ногой. — Эта родинка над губой… С ней лицо кажется слишком мягким, почти беззащитным. А мне сейчас нужна строгость, а не намёк на кокетство.

Только я успела отойти от зеркала, чтобы сиюминутно не начать красить волосы в радикально чёрный цвет угольной пылью, как в дверь постучали.

— Госпожа Юлианна, вас ожидает милорд, — раздался голос Гелберта.

— Иду, господин Гелберт.

Я чмокнула счастливую Юнону в щёку, подхватила тетрадь с пером (моё главное оружие!) и направилась в кабинет.

Домашняя Юля осталась за этой дверью вместе с сестрёнкой, коробками и эмоциями. Дальше шла экономка — человек, который задаёт вопросы, фиксирует ответы и не извиняется за необходимость ясности. Роли в этом мире менялись быстро. Главное — не перепутать, какую именно ты сейчас играешь.

Уже перед самой дверью я на секунду остановилась. Глубокий вдох, плечи назад, шаг ровнее.

Виконт встретил меня взглядом, в котором сквозило холодное, почти научное любопытство.

— Вы снова сменили образ, Юлианна. Это… любопытно.

— Скорее, я нашла тот, что соответствует моим целям, милорд, — ответила я, занимая кресло напротив. Я не ждала приглашения, но сделала это с такой естественной грацией, что это не выглядело дерзостью.

Виконт едва заметно приподнял бровь. Его взгляд скользнул по моей тетради.

— Вижу, вы настроены решительно. Что ж, не будем тратить время на светские пустяки. Я ценю конкретику.

— В таком случае, перейдём к делу, — я открыла чистую страницу. — Мне нужны ответы на ключевые вопросы управления. Первый: кому я подчиняюсь напрямую?

— Мне, — коротко отрезал виконт. — В моё отсутствие высшим авторитетом в этом доме является Гелберт. Однако его полномочия заканчиваются там, где начинаются условия вашего контракта. Он не вправе принуждать вас к действиям, выходящим за рамки ваших обязанностей.

Я сделала пометку, чувствуя, как внутри просыпается привычный азарт переговоров.

— Могу я услышать круг обязанностей господина Гелберта? Чтобы избежать пересечения зон ответственности.

Виконт усмехнулся — скупо, одними уголками губ.

— Гелберт — это тень и разум этого особняка. Он мой камердинер. Его забота — мой гардероб, оружие, поклажа и личная безопасность. Он ведает почтой и мужской частью слуг. Он — основа моего комфорта.

— Понятно. Каков общий штат персонала?

— Восемь человек, включая вас. Повар Лоренс — он единоличный правитель кухни, но подотчётен вам в вопросах бюджета. Его помощник, юный Маркел. Натан, наш водильщик. Садовник Теодор. И две горничные — Фаиза и Эльвина. Последние переходят в ваше полное распоряжение.

Итого шесть человек. Не считая меня и Гелберта. Ну, с таким коллективом я справлюсь, даже если половина из них решит устроить забастовку.

— Как часто вы планируете посещать особняк, милорд?

— Мой график зависит от дел в столице. Обычно я провожу здесь один месяц в сезон.

Цифры в голове сложились моментально. Восемь месяцев в году без прямого надзора начальства? Это не просто работа, это подарок судьбы!

Договор мы скрепили подписями. Виконт настаивал на бессрочном найме, но я стояла на своём. Годовой контракт — это понятные сроки и юридическая броня. Бессрочность в этом мире слишком уж напоминала мне завуалированное рабство.

— Вопросов больше нет… на данный момент, — я закрыла тетрадь.

— Любопытное сочетание, — произнёс виконт ровно, поправляя манжеты. — Жёсткая логика при столь мягкой внешности. Знаете, Юлианна, ваша суровость наводит на мысли, что Лоренсу скоро понадобятся успокоительные капли.

Он на мгновение замолчал, его взгляд стал пронзительным, лишённым всякой весёлости.

— Буду с вами откровенен. Несмотря на ваш… впечатляющий напор, ваша юность — это фактор риска. Слуги здесь работают годами. Боюсь, им будет непросто склонить голову перед столь молодой экономкой. Вам придётся проявить не просто твёрдость, а сталь. Вы готовы к этому?

Я спокойно встретила его взгляд, не позволяя раздражению просочиться наружу. Его опасения были логичны: в этом мире двадцать лет — это возраст мечтаний, а не аудита кладовых. Виконт не знал, что под этой «цветочной» внешностью скрывается опыт Юлии Зотовой, привыкшей усмирять и не таких «зубров» в офисных джунглях.

К тому же, в моей нынешней родословной обнаружился весьма любопытный нюанс: где-то в седьмом или восьмом колене среди предков затесался вампир — случай для человеческого рода почти уникальный. На внешности это генетическое «наследство» никак не отразилось, сохранив мою обманчивую хрупкость, зато подарило приятные бонусы: несколько лишних столетий жизни и пару из их специфических особенностей.

— Я понимаю ваши опасения, милорд, — ответила я ровным, уверенным голосом, глядя ему прямо в глаза. — Авторитет не всегда зависит от количества седых волос или сурового взгляда. Уверяю вас, я справлюсь с этой должностью.

Виконт на мгновение отвёл взгляд, словно взвешивая мои слова на невидимых весах. Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах читалось не только серьёзное отношение к делу, но и некое подобие уважения к моей хватке.

— Юлианна, я доверяю своей интуиции, иначе вы бы здесь не сидели. Но как хозяин особняка я обязан страховать риски. Ваше прошлое — закрытая книга. Поэтому я прошу вас и вашу сестру принести магическую клятву не причинять вреда. Это формальность, которая позволит нам работать в атмосфере доверия.

Я едва сдержала облегчённый вздох. Да хоть десять штук! После всех моих опасений это условие казалось самым простым и честным. Мне нечего было скрывать в плане злых умыслов: я пришла сюда работать, строить будущее для сестры, а не плести интриги или подсыпать яд в вино. Моя совесть была чиста, как свежевыпавший снег в лесу Бабушки.

— Я согласна, милорд. Это справедливое требование, — кивнула я, но тут же замялась. — Однако есть одна сложность: Юнона не может говорить. Она не сумеет произнести слова клятвы вслед за вами.

— Это не препятствие, — ответил он, и в его голосе прозвучала спокойная уверенность человека, привыкшего к магии. — Амулет считывает суть намерения, а не звук голоса.

Мы поднялись на третий этаж. Юна вскочила при виде хозяина, робко склонив голову. Влас Яродан ответил ей коротким, исполненным достоинства кивком. Он не сюсюкал с ней, но и не игнорировал — идеальная дистанция милорда по отношению к подопечной.

Он достал из кармана серебряный кулон в форме переплетённых корней.

— Коснитесь металла. Просто подтвердите делом то, что обещали на словах.

— Юнона, — я подошла к сестре и взяла за руку, чувствуя её лёгкое напряжение. — Милорду нужно, чтобы мы вместе дали небольшое обещание. Это простая формальность, чтобы все в этом доме спали спокойно.

Юнона кивнула сразу — послушно, без колебаний, как всегда, когда речь заходила о правилах и чужой воле. Но её согласие было внешним. Я это почувствовала не по жестам, а по тому, как на долю секунды изменилось её дыхание и как напряглись пальцы, которые она сжала в кулачки. Не от страха — от понимания. Она смотрела не на виконта и не на меня, а на сам кулон, будто чувствовала в нём больше, чем просто зачарованный металл.

Я тоже задержала дыхание, прежде чем коснуться амулета.

Стоило нам прикоснуться к холодному серебру, как амулет вспыхнул ровным, пронзительно-синим светом. Холод серебра неприятно отдавался в коже. И в тот же миг я ясно поняла: подобные артефакты реагируют не на звук голоса и не на слова, а на саму природу крови.

Именно это ощущение и вытолкнуло на поверхность память — разговор с Бабушкой, о том, чем на самом деле она тогда вытащила меня с того света.

...На второй день, когда я смогла встать на ноги, я спросила Бабушку про рецепт её чудодейственного настоя.

— Травки как травки, — ответила она. — А помогла тебе обычная кровь.

— Как кровь? Чья?!

— Ну, человеческой тут не достать, а жаль… Пришлось мишку посылать за оленем.

Меня после этих слов выворачивало так, что я едва не выплюнула собственные лёгкие. Но это было правдой. Моё новое тело требовало специфической «подпитки» для исцеления…

— Ну, вот и прекрасно. Теперь все сомнения в прошлом, - виконт убрал амулет и указал на дверь.

— Позвольте представить вас «личному составу». Юнона, ты можешь остаться здесь.

Сестрёнка вопросительно взглянула на меня. Я ободряюще улыбнулась ей и едва заметно кивнула головой.

— Оставайся, милая. Тебе нужно отдохнуть и разобрать свои новые книжки, — я ласково коснулась её плеча. — А я скоро вернусь, и мы вместе пойдем ужинать.

Юна послушно кивнула, но прежде, чем отойти, на мгновение сжала пальцы в кулачки и бросила настороженный взгляд на серебряный амулет. Лишь после этого она направилась к дивану, где лежала её стопка покупок.

Я облегчённо выдохнула. И правильно — незачем ей присутствовать при моём «боевом крещении». Слуги — народ сложный, и я не хотела, чтобы она видела их оценивающие, а возможно, и враждебные взгляды. С этим «логовом» я разберусь сама.

Мы вышли из комнаты. Виконт шёл впереди — его уверенная, лёгкая походка аристократа подчеркивала статус хозяина этого дома. Глядя на его прямую спину и слушая размеренный стук наших каблуков по дорогому паркету, я невольно погрузилась в мысли.

Бабушка говорила: «Деточка, та жизнь и те законы, по которым ты жила, здесь не применимы. Не отпустишь прошлое — не выживешь».

Я смотрела на резные панели стен, на старинные портреты в золоченых рамах и понимала, насколько она была права. В прошлом я была равной мужчинам: сама строила карьеру, имела счета, права и связи. Здесь же, в Эльдере, я начинала даже не с нуля, а с глубокого минуса.

В этой реальности большинство женщин мечтают лишь о замужестве или, в лучшем случае, о крохотной лавке шляпок. Даже сильная магия не давала свободы — она была привилегией аристократов, которые предпочитали удачно выдать дочерей замуж, чем отправить их грызть гранит науки в Академию.

«Приспосабливайся или исчезни», — вот что на самом деле имела в виду старушка.

Ну что ж. Пусть у них свои правила, веками вросшие в эти мраморные стены. У Юлии Зотовой всегда были свои. И если для того, чтобы выжить и защитить Юнону, мне нужно на время спрятать когти под кружевными манжетами экономки — я это сделаю.

Мы миновали последний поворот коридора, и впереди показалась широкая лестница, ведущая в холл. Там, внизу, уже выстроились те, чьи судьбы и ежедневный комфорт отныне будут зависеть от моих решений.

— Готовы, госпожа экономка? — не оборачиваясь, тихо спросил виконт, словно проверяя не слова, а внутреннюю готовность.

— Всегда готова, милорд.

Глава 5 «Тени особняка и Вишнёвый глинтвейн»

Знакомиться с персоналом я шла, как на заседание совета директоров враждебной корпорации: спина прямая, взгляд уверенный, а внутри — лёгкий мандраж. О хороших отношениях я и не мечтала, мне хватило бы простого соблюдения трудовой дисциплины. Люди везде одинаковы — будь то технологичная Земля или магический Эльдер: никто не любит новую «выскочку», особенно если она молода и хороша собой.

Оказалось, всё намного хуже, чем я предполагала.

Внизу, в просторном холле, уже выстроились шесть человек — четверо мужчин и две девушки. Всё выглядело безупречно: выглаженные фартуки, накрахмаленные воротнички и прямые спины. Со стороны это напоминало парад образцовых слуг из старых романов.

Виконт остановился на верхней ступени лестницы, и в холле мгновенно воцарилась тишина. Он не стал прибегать к напыщенным речам. Его голос звучал ровно и властно, разносясь под сводами потолка:

— С сегодняшнего дня госпожа Юлианна вступает в должность экономки этого особняка. Она наделена всеми полномочиями по управлению хозяйством и бюджетом. Я ожидаю от вас того же усердия и почтения, которое вы проявляете ко мне.

Слуги синхронно и смиренно склонили головы. Виконт кратко добавил, что мой опыт и грамотность не вызывают у него сомнений, а любые попытки оспорить мои распоряжения будут расцениваться как неуважение к его собственному выбору.

Это было идеальное вступление: он не «хвалил» меня как любимицу, а представлял как своего представителя, наделённого властью. Слуги вежливо улыбались и согласно кивали на каждое его слово. Казалось, мир и согласие воцарились в этом доме раз и навсегда.

Я была благодарна Власу за эту холодную, статусную поддержку, но моя управленческая «чуйка» не просто шептала — она вопила: «Это маска!».

За годы работы с людьми я научилась безошибочно отличать искреннее уважение от хорошо отрепетированного спектакля для начальства.

Лоренс на мгновение слишком сильно сжал челюсти. Натан едва заметно переглянулся с Маркелом. В глазах горничных под прикрытием опущенных ресниц промелькнул колючий холод.

Натан улыбался вместе со всеми, но его взгляд задержался на мне на долю секунды дольше положенного — липко, оценивающе, будто он примерял на ладонь мою шею. Я сделала вид, что не заметила.

Сейчас они играли роль преданных вассалов, потому что на них смотрел милорд. Но я кожей чувствовала: как только виконт покинет особняк, этот «парад» превратится в поле боя.

Так и вышло. Едва «кот-виконт» скрылся за воротами по своим срочным делам, «мыши-работники» не просто пустились в пляс — они начали полномасштабную партизанскую войну.

Первыми «в атаку» пошли горничные, Фаиза и Эльвина. Две девицы из простых семей, которые явно метили на моё место и не понимали, почему «какая-то замарашка из таверны» вдруг завладела ключами экономки. Сплотились они мгновенно. Схема была классической: саботаж через мнимые болезни. У одной «стрельнуло» в спине, у другой — «мигрень и упадок сил».

— Что ж, — спокойно отвечала я, глядя в их честные-пречестные глаза. — Работа сама себя не сделает. Раз Эльвина больна, Фаиза, бери тряпку, идём убирать вместе. Покажу тебе стандарты качества.

Я вставала рядом и драила полы. Раз, другой, третий. Это не было попыткой заслужить их любовь. Я документировала время, необходимое на уборку комнаты, и количество моющих средств. На четвёртый раз, когда они «заболели» одновременно, я поняла — первая фаза проверки завершена, и отправилась к Гелберту. Дворецкий лишь развёл руками: «Я за них работать не буду, госпожа Юлианна. Раньше они были чудо как хороши, а теперь… Видимо, климат в доме сменился». Тонкий намёк на то, что «климатом» была я.

Саботаж цвёл пышным цветом везде. Повар Лоренс, этот кухонный диктатор, внезапно «забыл» арифметику. Его отчёты превратились в ребусы, где цифры не бились на десятки золотых. Садовник Теодор «путал» сорта роз и закупал дорогущие удобрения, которые потом бесследно исчезали. В доме воцарилась атмосфера ледяного отчуждения.

Только Гелберт оставался нейтральным. Он не участвовал в травле, но и пальцем не шевелил, чтобы её пресечь. Наблюдал, как энтомолог за бьющейся в банке мухой.

Что ж, я тоже «играла». Я намеренно позволяла себе выглядеть уставшей, а моей «нервозности» позавидовали бы лучшие актрисы столичных театров. Это была классическая управленческая ловушка — имитация слабости перед решающим броском.

Я позволяла мелким, несущественным ошибкам проскальзывать в мои распоряжения, давая саботажникам повод для тайного торжества. Пусть Лоренс и девицы думают, что их тактика измора приносит плоды, что я «плыву» и теряю контроль. В бизнесе это называется «созданием ложного чувства безопасности». Когда противник уверен, что ты на грани срыва, он становится самоуверенным и — что важнее всего — перестаёт тщательно заметать следы.

Хронический недосып я использовала как естественный грим, а ожидание подвоха превратила в охотничий азарт. Пока они праздновали мою воображаемую капитуляцию, я методично подшивала к делу каждый их реальный промах.

Бежать с доносом к виконту? Исключено. Это было бы признанием моей полной профнепригодности. Зачем Власу экономка, которая не может приструнить пару горничных и вороватого повара? Он знает этих людей годами, а меня — всего пару дней, и любой мой «сигнал» наверх выглядел бы как попытка свалить собственные неудачи на коллектив.

Нет, я собирала рычаги давления исключительно для личного пользования. Мне нужен был один крупный, неоспоримый инцидент — та самая «точка невозврата», которая позволит мне запереть их в кабинете и провести сеанс шоковой терапии. Я не собиралась их увольнять, я собиралась их переломить. Сделать так, чтобы они боялись моего взгляда больше, чем гнева хозяина.

Я не знала точно, какой именно случай станет тем самым рычагом, и не торопила события. Время было моим союзником, а их самоуверенность — моей главной зацепкой.

А если не выйдет… что ж, по крайней мере, я буду знать, что сделала всё возможное и не сдалась без боя. В конце концов, этот мир играет по своим правилам, и я могу проиграть, но я хотя бы попытаюсь навязать ему свои.