Желток в пыли

Рэй Харт

Желток в пыли

Глава 1

Я быстро шла с ночной смены, перед этим заглянув в круглосуточный магазин. Хорошо, что сегодня день зарплаты, продуктов в холодильнике почти не осталось. Работала на пельменном заводе «Вкусный деликатес», фасовала полуфабрикаты и колбасу. Пельмени под зарплату давали раз в несколько дней, но есть их я уже не могла: они комом ложились в желудок и не переваривались несколько дней. Особенно после того, как узнала, что в чашу с фаршем в ночные смены попадают крысы, и там всё мясо перемалывалось в фарш. Запах этого жирного месива с ароматом крыс навсегда въелся в мои волосы и кожу.

Я села на скамейку возле соседнего дома, мой пакет наклонился и упал, порвавшись сбоку, продукты рассыпались на землю. Упаковка яиц раскрылась, и несколько из них разбились. Я не стала поднимать, просто наблюдала со стороны, как желток растекается по пыли, и это было самое яркое пятно моей жизни. Думала, что я так же треснула пополам в своей скорлупе, и жизнь постепенно покидала моё худое тело. Сил больше не оставалось.

В двадцать пять лет я имела две работы и подработку. Ночные и дневные смены на заводе, вечером обслуживала столики в кафе, а по выходным, я драила полы в школе, в которой когда-то училась целых одиннадцать лет. Я иногда ненавидела швабру и эти классы, где одноклассники дразнили меня за то, что нет родителей и одета как бомжиха.

Я никогда не была в отпуске и не позволяла оставить себе хотя бы часть зарплаты. Моя родная бабушка, Нина Сергеевна Макарова, мама мамы, которая забрала меня из детского дома в шесть лет, забирала все деньги и отдавала своему сыну, моему дяде Коле, а тот пропивал всё до копейки.

Сама бабушка Нина Сергеевна, ослепла на оба глаза десять лет назад и всё это время ходила с палкой по квартире. Громко шумела, обивая извёстку от стен, этим раздражая наших соседей снизу. Я кормила бабушку, готовила, стирала и убиралась в квартире. Дядя Коля жил в однушке неподалёку, но практически всегда торчал у нас. Я и сейчас понимала, что он у бабушки, ведь сегодня день зарплаты; дядя всегда знал, когда в доме появляются деньги. Сейчас мне до тошноты не хотелось идти домой.

Но у меня хотя бы была своя комнатка, а бабушка спала в большом зале с телевизором и диваном. Мы жили в двухкомнатной квартире на пятом этаже старого дома без лифта. Как бабушка ослепла, так больше никогда не выходила на улицу, сколько бы я не уговаривала её прогуляться вместе. Она всё время носила старый засаленный халат в оранжевый цветочек, который со временем стал почти земляного цвета.

Я помню как купила ей новый, но она сильно ругалась и метнув в меня железной кружкой, заставила отнести халат назад в магазин. На ногах она носила шерстяные носки связанные много лет назад и чёрные галоши.

Соседи с четвёртого этажа, молодая пара с новорождённым ребёнком, часто приходили жаловаться на крики и бесконечный стук бабушкиной палки доносящийся из нашей квартиры. Но шум никогда не прекращался, так как дядя Коля громко пел песни, когда напивался.

Я знала, что бабушка ненавидит меня, она часто говорила, что это я виновата в смерти её единственной дочери, ведь та умерла, когда рожала меня. Сразу же после смерти жены, отец отдал меня в детский дом номер тринадцать и женился во второй раз. Я до сих пор не знаю, где он, жив ли ещё; он никогда не писал и не звонил нам.

Я всё ещё сидела на лавочке у соседнего дома и достала из серой ветровки пачку сигарет. Моя куртка была слишком старая, и молния на кармане давно не работала. В пачке осталась одна сломанная сигарета, там же лежала дешёвая пластиковая зажигалка.

Курила я нечасто, пачки хватало на несколько месяцев, затягивалась только в такие моменты, когда понимала, что больше не выдержу. Бабушка легко вынюхивала дым, и мне доставалось пуще прежнего, но сегодня я понимала, что из-за перегара дяди Коли, она может не заметить мой запах.

Я оторвала поломанную часть сигареты, и кусок без фильтра оказался больше по размеру. Дешёвую упаковку, смяла и бросила точно в урну. Подкурить удалось лишь с третьей попытки, ветер тушил пламя.

Мои руки слегка подрагивали. Весна в самом разгаре, но утром, а сейчас было начало шестого, оказалось прохладно для моей лёгкой одежды. Вчера вечером прошёл крупный дождь, и дорога облепила всю мою обувь кусками глины; продукты, упавшие из пакета, тоже испачкались.

Я сделала затяжку и закашлялась, дым непривычно обжёг лёгкие. В это время кто-то подошёл, я даже не подняла головы. Подошедший аккуратно сложил мои продукты в пакет и связал его края, чтобы они больше не вываливались. Потом сел на ту же скамейку, хотя рядом стояли ещё две такие же. Боковым зрением я заметила большие наушники, висящие на шее, и широкий капюшон чёрной толстовки.

Это парень. Совершенно незнакомый, и в этом нет ничего странного, я ни с кем нормально не общалась после того как закончила школу. Иногда разговаривала с тётей Валей на фабрике, с вахтёршей в школе и с администратором кафе, где работала, - вот и все собеседники. У меня даже мобильного не было. Бабушка говорила, что это лишние траты, есть же стационарный телефон в квартире.

Парень сидел рядом и молчал, молчала и я. Удивительно, но для меня эта тишина не казалась тяжёлой или напряжённой. Скорее успокаивающей. Приятно просто с кем-то посидеть рядом и не испытывать при этом чувство досады или вины. Но в конечном счёте, вину перед ним я всё-таки ощущала. Почему я его не предупредила? Разве я хотела, чтоб кому-то стало так же паршиво как и мне?

Докурила и, затушив окурок о поношенные ботинки, облепленные грязью, отправила его в урну. Терпеть не могла беспорядок, даже на улице. Потому что знала цену чистоте, об этом свидетельствовали мои мозоли на руках. Вздохнула:

- Вот ты мне доброе дело сейчас сделал, а я тебе подлость.

- Не понял? - переспросил парень, поворачиваясь в мою сторону.

Капюшон с кепкой закрывали почти всё лицо, невозможно рассмотреть как он выглядит.

- Скамейка со свежей краской, я влипла десять минут назад.

Встала, и действительно куртка и чёрные джинсы оказались в ярко-зелёных полосках. Вся одежда теперь безвозвратно испорчена, хотя ещё хуже она от этого не стала.

- Вот чёрт, придётся так ходить, ни один растворитель не возьмёт эту эмаль.

Парень молчал. Я взяла пакет и направилась в сторону своего дома.

- Эй, - окликнул он меня. Я не обернулась, но едва замедлила шаг. - Я знал, что скамейка покрашена. Ведь сам утром её красил.

- А зачем тогда сел на неё? - Я обернулась. Лица по-прежнему не видно.

- Чтоб составить тебе компанию.

- Ну и дурак, у тебя одежда такая хорошая. Жалко.

Развернулась, и пошла домой. Ноги после ночной смены с трудом подняли на пятый этаж. Дверь оказалась закрыта, но не на замок. Точно, дядя Коля уже ждёт. Принесла наконец деньги.

Он сидел на кухне и курил самокрутку, хотя я много раз просила выходить на балкон. Косматые волосы до плеч, такие же брови в кучу, крупный рыхлый нос и неизменная клетчатая синяя рубашка, которая стала уже тёмно-серого цвета от грязи и пота, вот как он обычно выглядел.

Я разложила продукты по ящичкам кухни, остальное закинула в холодильник. Пачку пельменей с фабрики засунула в пустую морозилку. Я всегда с каким-то странным удовольствием наблюдала, как дядя Коля варит пельмени и вылавливает их в большую алюминиевую чашку. Втайне, да и по-глупому я радовалась, что он ест фарш с добавлением крысиного мяса.

- Принесла паршивка?

- Да, я всё отдам бабушке.

И побрела в её комнату. Нина Сергеевна лежала на своём диване, но не спала: глаза закрыты, рука нетерпеливо барабанит по карману халата. Как обычно, я сунула ей деньги. Ба без лишних слов положила сверху руку и пощупала.

Я пошла к себе в комнату, обронив:

- Посплю пару часиков и приготовлю поесть.

Бабушка ничего не ответила и даже не открыла глаза, которые, вот уже десять лет были затянуты катарактой.

В моей комнате одиноко стояли железная кровать с проваленной сеткой, фанерный письменный стол и шкаф без дверей.

На облупившемся подоконнике, я держала один цветок: отросток фикуса, который стащила ещё в школе, и он прижился в банке из-под подсолнечного масла. Несмотря на то, что был посажен в обычную землю с улицы.

Я сняла одежду и с грустью осмотрела джинсы и куртку: испорчены безвозвратно. Если на куртке не так сильно заметно, то чёрные джинсы сзади, на попе, были все в зелёную полоску. Подумала, что нужно и спереди сделать такие же, но быстро выкинула эту мысль из головы.

Пусть. Так буду ходить. Всё равно никто не обращает на меня внимания, а бабушка слепа, она не узнает. Хотя раньше за такое отлупила бы ремнём.

Я легла под шерстяное колючее одеяло без пододеяльника и устало закрыла глаза. Вспомнила наушники парня, хорошие и дорогие, такие я никогда в руках не держала. И вообще музыку слушала только в кафе, которая повторялась из вечера в вечер, и иногда играла на старом пианино в школе, когда мыла там класс музыки. Бабушка по телевизору всегда слушала новости и не включала музыкальные каналы. Её телевизор, хоть ламповый и старый, но она даже дяде Коле не давала его унести и пропить.

Вскоре уснула. Птицы за окном давно начали своё пение. Скоро новый день, нужно заниматься домашними делами перед сменой в кафе.

Глава 2

Проснулась от привычного стука. Веки не хотели подниматься - так мало спала после ночной смены. Но бабушка уже требовала завтрак: подошла к двери и стучала палкой.

- Спишь, бездельница. Есть хочу.

- Иду, ба.

Я поднялась, натянула старые спортивные штаны с дырками в карманах - любила их за то, что через дырявый карман можно свободно чесать ногу. Отправилась на кухню.

Дядя Коля уже ушёл. Пельмени съел все до одного, и как обычно посуду за собой не убрал. Поставила воду в кастрюле - чайника у нас давно не было. Вода вскипела, залила заварник, потом начала готовить кашу. Сегодня гречневая, с тёмным хлебом и кусочком масла. Настоящий пир. Хорошо, что я зашла и купила продукты, прежде чем отдать деньги.

Бабушка ела в своей комнате, держа тарелку на весу. Кусок хлеба прятала в карман, откусывала и жевала передними зубами - коренные давно выпали. Я положила гречки и себе, налила в стакан чай. Сахар забыла купить, а денег больше нет: зарплата в кафе только на следующей неделе.

И как бабушка узнавала, сколько точно я зарабатываю? Дядя Коля, настоящий шпион - всё вынюхивал и ей докладывал. Ему было под пятьдесят. Жена давно бросила и уехала к себе в деревню, двое детей знать не хотят. Вот он и остался со своей матерью. Нигде никогда не работал, живёт за счёт бабушкиной пенсии и моей зарплаты.

Что-то сегодня еда совсем не лезла в горло. Я вывалила гречку обратно в кастрюлю и начала мыть посуду. Слышу - бабушка доела и гремит палкой.

- Краской от тебя несёт, - фыркнула она.

- Да, рядом с домом скамейки красили. Зелёные теперь. Краска едкая оказалась.

- Чёрт знает что. Зелёный. Зачем это? Коричневые раньше были лучше.

- Они были коричневые много лет подряд. Теперь пусть побудут зелёные. Любые перемены радуют.

- Меня ничего уже не радует, - пробурчала Нина Сергеевна. - Денег почему меньше принесла?

- Я продукты купила. Молоко. Ты же любишь.

- А чего не налила мне?

- В обед хотела суп молочный сварить, перед уходом на работу.

- Не хочу суп, надоел. Неси молоко.

Я вернулась на кухню и поняла, что дядя Коля уже выпил пол-литра молока - видимо, запивал им пельмени. Вылила остатки в кружку и отнесла бабушке. Она откусывала оставшийся хлеб из кармана и запивала молоком. Несколько капель упали ей на морщинистый подбородок, я хотела вытереть, но тут же передумала.

- Телевизор включить?

- Я что, в тишине должна сидеть? Включай, первый канал.

Включила и вернулась на кухню. Мне тоже хотелось выпить молока, но его не осталось. Допила чай без сахара. Убрала на кухне, начала мыть и подметать в доме. Через сорок минут ушла в ванную, там всё вымела и приняла душ перед работой, надеясь, что вонь пельменной фабрики смоется мылом с ароматом ромашки. Бабушка только такое одобряла.

Вскоре вышла из душа.

- Льёшь и льёшь воду, словно я миллионерша, - ворчала она.

- Я волосы мыла.

- Отрезать их надо.

Волосы у меня были каштановые, вьющиеся, почти до пояса - как у мамы. Я на старых фотках видела: очень на неё похожа. Поэтому бабушка и забрала меня из детдома - поначалу я напоминала ей умершую дочь. Но вскоре она поняла, что характером я совершенно другой человек: не мягкий, как её Света, не покладистый. Бабушка замечала, что я ленивая и неблагодарная и должна отдавать ей все деньги, потому что живу в её квартире и она меня сюда прописала.

- Обед когда?

- Через час. Что хочешь?

- Картошку. Свари просто и с маслом рыжиковым.

- Посмотрю, если оно есть.

- Надо было купить.

До работы оставалось несколько часов, как раз волосы успеют высохнуть. Почистила картошку и поставила варить в эмалированной кастрюле - наверное, в ней ещё мама бабушки готовила, вся отбитая по краям. И крышка с пробкой, чтоб не обжигать руки. Картошки оказалось мало, на одного человека. Перевернула кастрюлю верх дном, чтоб все кусочки упали в бабушкину тарелку. И масла всего чайная ложка оставалось, я очень любила аромат рыжика. Маслянистый и терпкий. С трудом запихнула в себя одну оставшуюся картошину. Покормила бабушку и отправилась на смену в кафе.

- Буду к двенадцати.

Нина Сергеевна, по своему обыкновению, ничего не ответила.

Накинула куртку, джинсы и заплела волосы в одну косичку. До работы полчаса ходьбы - как раз к пяти успеваю.

Администратор Марина встретила меня с привычным смехом.

- Леа, что за полосатый колорадский жук? Ты где так вляпалась? Или это мода сейчас такая?

Она сверкнула рядом желтоватых зубов от постоянного курения.

- Скамейку красили рядом с домом, я села. Почти незаметно.

- Ага, не заметно. Вот умора. Ладно, переодевайся в форму, люди уже ждут.

Я повесила куртку на крючок, надела рубашку и фартук. Вышла в зал.

Человек семь сидели - все постояльцы. По привычке уже не записывала, ведь хорошо запомнила все заказы. Но блокнот всё равно держала с ручкой в руках: так посетители меньше переживали, что им что-то не принесут. Обслужила людей быстро и вернулась в подсобку. Там уже неизбежно копилась гора грязной посуды, которую мне предстояло перед уходом помыть.

- Леа, там тебя спрашивают, - крикнул бармен, заглядывая в подсобку.

Бармен Серёга - хороший парень, правда рыжий как кот, с кучей веснушек по всему лицу. Он давно как-то пытался за мной ухаживать, но когда понял, с кем я живу, почему-то резко передумал, и больше не проявлял ко мне никакого интереса.

Я поправила фартук и вышла. Оглядела зал и сразу же заметила нового посетителя: чёрная толстовка с большими наушниками. Тот парень со скамейки.

Серёга кивнул в его сторону. Я достала из кармана блокнот и подошла к пятому столику.

- Здравствуйте, что будете заказывать?

Незнакомец снял капюшон и поднял на меня лицо. Он ещё не переоделся: так же как и я ходил в испачканной краской кофте и джинсах.

Глава 3

Глаза тёмные, шрам на брови, прикрытый волосами. Нос прямой, губы поджатые. Не местный - никогда его здесь не видела. Явно городской.

- Что будете заказывать? - повторила я.

- А что у вас самое вкусное?

Хотелось сказать: ни-че-го. Потому что это было правдой. Я давно удивлялась, как кафе с поэтичным названием «Весна», могло подавать редкостную гадость. Наш повар Федя - просто ленивый грязнуля, который так и норовил распустить руки.

- Шашлык, кофе, лаваш с овощами.

Первое, что пришло мне в голову.

- Тогда всё это, пожалуйста.

Я развернулась и отправилась на кухню. Он сказал мне «пожалуйста». Местные так никогда не говорят. Точно приезжий. Одежда хорошая, хотя теперь тоже испорчена краской, и телефон дорогой лежал на столе.

Федя рявкнул, что шашлык придётся подождать. Кивнула и вышла. Не любила с ним долго оставаться наедине. В свои сорок пять он выглядел на все шестьдесят. И я бы ни за что стала есть еду, приготовленную его руками. Под ногтями постоянная грязь, и вдобавок, Федя часто сморкался прямо в свой фартук.

Сообщила клиенту, что придётся немного подождать. Он просто кивнул.

Гости сменялись. Пятница, но в зале не так много народа, как обычно, - значит, и зарплата пострадает. Досадно. Хотела отложить на кроссовки к лету.

Я относила на кухню грязные тарелки и иногда успевала помыть несколько штук, чтобы не задерживаться вечером. Наконец Федя пожарил мясо. От запаха непроизвольно затошнило - видимо, навсегда останусь вегетарианкой после работы в пельменном цехе.

Когда вернулась в зал, с досадой увидела, что свой привычный столик у окна заняли мои бывшие одноклассники. Неизменная троица: Лёшка, Стас и Миша. В школе первые двое, дразнили меня до самого выпускного, и теперь раз в несколько недель заявлялись в «Весну» - подшутить и побалагурить. Видимо не так легко избавиться от старой привычки.

Отдала заказ приезжему и подошла к парням. Незнакомец сказал «спасибо» - и я ненадолго опешила. Воспитанный.

- О, Лианка. Дарова. Как жизнь молодая? - крикнул Лёшка слишком громко.

- Привет, ребята. Всё хорошо. Что принести?

- Что обычно. Пиво, орешки. И побыстрее давай, мы торопимся.

Лёшка и Стас заржали в голос, когда я повернулась к ним спиной и они заметили мои запачканные в краске джинсы.

- Это что, Лианка? Новую моду в нашем посёлке вводишь?

Я промолчала. И самой стало обидно: единственные более-менее приличные джинсы сама по глупости испортила. Вот дура. Теперь так до самого лета ходить.

Принесла им пива и закуски.

- Идёшь завтра на дискотеку в клуб? - спросил самый тихий из компании, Миша. Он никогда меня не дразнил. Интересно почему?

- Нет.

- Куда она пойдёт в субботу. До ночи нашу любимую школу драит.

Я стиснула зубы. Так захотелось резко отрезать: что не живу на шее своей семьи, а честно зарабатываю. Даже если таскаю половую тряпку с вёдрами.

- Жаль, - обронил Миша.

- Ступак, ты что, опять?

Ступинков - это фамилия Миши. Он никогда меня не задирал в школе, и в кафе всё больше помалкивал. Смотрел на меня так странно, что иногда у него краснели щёки. А вот Лёшка и Стас - ещё те бандиты. Лёшке папа купил джип, когда тот вернулся из армии. Я ещё удивилась, как его не отмазали от службы. И теперь они втроём разъезжали по нашему посёлку и кошмарили местных громкой музыкой.

Парни пили пиво из высоких стаканов и хрустели кириешками. Я мельком бросила взгляд на столик незнакомца. Тот ни к чему не притронулся и, кажется, подслушивал мой разговор с ребятами. Зря видимо Федя так пыхтел и старался.

Новых гостей больше не было. Я вернулась на кухню, мыть посуду. Маринка заглянула ко мне.

- Кто этот паренёк?

- Ты про кого? Это мои одноклассники, часто здесь бывают.

- Да нет же, про того, с наушниками.

- А я откуда знаю.

Я дёрнула плечами, и вода с пеной брызнула на рубашку. Вот растяпа.

- Тогда почему он тебя позвал?

- Без понятия, Марин.

- Ага. Так я тебе и поверила. Он когда на улицу выходил, я сразу увидела - у него такие же зелёные полоски на одежде. Вы что, на одной скамейке сидели?

Она хитро прищурила глаза.

- Там несколько скамеек покрасили. Ему тоже не повезло, - вздохнула я и отвернулась к грязной посуде.

Подумала: почему он не переоделся в чистое? У него наверняка не один комплект одежды, как у меня. Да мне всё равно. Поскорее бы домой, спать так хочется.

- Леа, тут тесто осталось дрожжевое, заберёшь? -отозвался Федя.

- Да, - я кивнула.

Бабушке напеку пирожков. Но вот с чем только? Глаза тут же нашарили полкочана свежей капусты на его рабочем столе.

- Можно и её возьму?

Федя посмотрел, увидел, что прошу.

- Капуста под зарплату пойдёт. Дорогая она, сейчас не сезон.

- Хорошо.

Бабушка любит пирожки с картошкой, но сегодня я последнюю сварила. Ничего, с капустой тоже в самый раз. Только бы дядя Коля не успел их забрать на закуску.

Новых гостей в кафе так больше не было. Одноклассники ушли. Незнакомец тоже. Оставил мне тысячу рублей чаевых, так Марина мне сообщила. У меня чуть челюсть не отвисла: в этом кафе никто лишних двух рублей не давал, а тут целая тысяча.

Я с горящими глазами запихнула купюру в карман джинсов. И весь оставшийся час, пока домывала посуду, она согревала мне бедро. Я думала, что в секонд-хенде смогу купить на них кроссовки - мои старые совсем развалились, подошва оторвалась, сколько бы я её ни клеила.

Помыла всю посуду, переоделась и вышла в ночь. Без двадцати двенадцать. Сколько я себя помню, у нас в посёлке горело всего несколько фонарей: один у «Весны», один у пятёрочки, ещё один у школы и последний у администрации. Запихнула капусту и тесто в пакет и пружинистым шагом отправилась домой.

Настроение было лучше, чем днём.

Глава 4

После кафе - ни одного фонаря. Темно хоть глаз выколи. Многие уже легли спать и выключили свет. Но дорогу я знала как свои пять пальцев.

Сзади хрустнула ветка. Я резко обернулась. Никого не могла разглядеть в кромешной темноте. Но спиной чувствовала: кто-то смотрит. Да кому я тут нужна. И опять пошла дальше.

Бабушка будет волноваться, что так поздно. И дядя Коля наверняка уже выклянчил у неё деньги и напился в стельку.

Иду дальше. Навстречу машина. И громкая музыка. Только эти парни позволяли себе так вести. У Стаса отец работал участковым в нашем посёлке, и они могли, даже выпив пива, разъезжать на машине по неосвещённым улицам.

Остановились возле меня. Я сжала от досады пакет. Глаза у всех красные. Видимо, заезжали в круглосуточный магазин и взяли что-то покрепче пива из «Весны».

- О, опять Лианка. Ты что у нас под ногами крутишься? Соблазняешь? - заржал Лёшка.

- Я домой спешу. Меня бабушка ждёт.

- Твоя бабушка только гроб свой ждёт, - бросил Стас и загоготал.

Я злобно зыркнула на него.

- Не говори так.

- И что ты нам сделаешь? - Лёшка рассмеялся. Он сидел за рулём и газовал на педаль.

- Отстань от неё, - послышалось с заднего сиденья. Это Миша. Голос приглушённый, но твёрдый.

- Что? Тили-тили тесто, жених и невеста! - закричал Лёшка.

Но все в школе знали: Мишку он на самом деле побаивался и никогда не вступил бы с ним в открытую драку. Потому что Мишка был крепче и выше Лёшки.

- Ладно, ладно. Надоела она мне. Поехали. Я шаурму хочу, мамка приготовила, едем парни, - бросил Стас и наконец отвернулся от меня.

Лёшка ещё несколько раз газанул на педаль своего джипа и рванул с места.

Мы с Мишей пересеклись взглядом. Неужели ему было стыдно за поведение своих дружков? Меня всегда удивляло, почему он с ними водится. У него папа самый главный в нашей администрации и дружил с отцами Лёшки и Стаса. Видимо, из-за этого и они не разлей вода.

Когда звук мотора стих, я опять услышала, сзади себя шорох гравия. Но сколько бы не пыталась, так никого и не разглядела.

Поспешила домой.

И подходя к знакомым зелёным скамейкам непроизвольно показала им язык и хотела пнуть. Но не стала. Парень-то старался. Ведь он не виноват, что я от усталости не заметила, что они покрашены. А ещё целую тысячу мне оставил. Ладно, пусть будут зелёные. Как раз мой любимый цвет.

С пятого этажа до четвёртого тянулся знакомый запах алкоголя. Бедные наши соседи.

Дядя Коля в стельку пьяный валялся в коридоре, дверь в квартиру была приоткрыта. Пузо голое, на трениках лопнула резинка, они сползли, показывая грязные полосатые трусы-семейники. Я перепрыгнула через него и пошла на кухню. Рюмки повсюду и крошки от еды. Его дружки тоже приходили.

Открыла холодильник. Конечно, сожрали всё, что я купила сегодня утром. Вот подлецы.

- Ба, я дома.

- Что так долго? Век не дождёшься. Есть хочу. Коля где?

- В прихожей лежит.

- Подними его и отведи на диван мой.

- Я не дотащу, он тяжёлый.

- Быстро сделала, я сказала. Смотри, какая принцесса. Пришла под самую ночь, неизвестно где шлялась, и родного дядю не может уложить спать.

Я вздохнула. Потянула пьяного дядю Колю за руки в бабушкину комнату. Он что-то невнятное говорил и начинал петь песни. Когда открывал рот, оттуда шла такая вонь, что меня тут же затошнило.

С трудом приволокла его в комнату. Подняла сначала нижнюю половину - с грязным, одним вонючим носком на ноге, - а потом и остальное вялое тело.

- А где ты будешь спать? - спросила я бабушку.

- В кресле посижу, не твоя забота. Он мой сын. Тебе этого не понять.