КАФЕ НА 214-М КИЛОМЕТРЕ

Алексей Довгун

КАФЕ НА 214-М КИЛОМЕТРЕ

Рассказ

Трасса М7 ночью — это не дорога. Это коридор. Две полосы в каждую сторону, отбойник посередине, фонари через каждые триста метров, и каждый из них выхватывает из тумана ровно тот кусок асфальта, который тебе сейчас нужен. Дальше — ничего. Темнота, мокрый блеск, иногда — пара красных точек впереди, иногда — ослепительный удар дальнего света навстречу. И снова ничего.

Сергей вёл фуру уже одиннадцатый час. Москва осталась позади, Владимир проехали минут сорок назад, до Нижнего — ещё километров двести. Груз — сборная мебель, двадцать две тонны, доставка к утру. В кабине тепло, радио тихо бормочет что-то про погоду, навигатор показывает зелёную линию и цифру 197. Значит, через семнадцать километров — поворот на «Берёзку».

Он останавливался здесь лет десять, если не больше. Кафе на 214-м километре, приземистое здание с красной крышей и неоновой вывеской, у которой давно не горела буква «ё». Внутри — пластиковые столы, ламинат на полу, телевизор в углу с вечно выключенным звуком, запах пережаренного масла и растворимого кофе. Ничего особенного. Но еда горячая, кофе крепкий, и главное — парковка большая, можно встать так, чтобы фура не торчала на обочине.

Сергей свернул направо, проехал под шлагбаумом, поставил машину рядом с двумя другими фурами и одним микроавтобусом. Заглушил двигатель. Тишина ударила в уши — после одиннадцати часов гула мотора она казалась почти физической. Посидел минуту, потёр лицо ладонями, потянулся. Спина ныла, шея затекла, глаза слезились.

Взял кошелёк, телефон, вышел. Холод обдал сразу — ноябрь, мокрый асфальт, туман такой, что фары на парковке казались размытыми пятнами. Воротник куртки поднял, пошёл к двери.

Внутри тепло, пахнет маслом и чем-то сладковатым — то ли выпечкой, то ли сиропом для кофе. За стойкой — парень лет двадцати, в фартуке, уткнулся в телефон. Телевизор показывает футбол без звука, на экране — какие-то испанцы, бегут по зелёному полю. Кроме парня — ещё одна посетительница. Женщина за дальним столиком, у окна. С ней мальчик, лет шести, может, семи.

Сергей сел у стены, ближе к двери. Привычка — так виден весь зал и выход. Парень подошёл, положил заламинированное меню.

— Яичницу и кофе, — сказал Сергей, не открывая меню.

— С чем яичницу?

— С чем есть.

Парень ушёл. Сергей достал телефон, пролистал сообщения. Ничего важного. Диспетчер — подтверждение доставки. Бывшая напарница — фото кота. Всё.

Взгляд скользнул к дальнему столику. Женщина — лет тридцати пяти, тёмные волосы, серая куртка, перед ней чашка и тарелка с чем-то, что мальчик не ест. Мальчик — в синей шапке, возит по столу пластикового динозавра, зелёного, с отломанным хвостом. Обычная картина. Мать с ребёнком в ночном кафе на трассе — куда едут, откуда, неважно.

Сергей перевёл взгляд на окно. За стеклом — туман, парковка, силуэт его фуры. Ничего.

И тут — странное. Короткое, как вспышка. Ощущение, что эту сцену уже видел. Не здесь — где-то ещё. Ту же женщину, тот же столик, тот же динозавр. Дежавю, обычное дело, бывает от усталости. Сергей отмахнулся, потер переносицу.

Яичницу принесли быстро — три яйца, колбаса, хлеб, кетчуп в пакетике. Кофе — в белой чашке, крепкий, с пенкой. Сергей ел молча, механически, думая о маршруте. После Нижнего — Чебоксары, потом Казань, потом Уфа, потом — Екатеринбург. Ещё сутки в дороге. Потом — разгрузка, сутки на отдых, и обратно.

Мальчик за дальним столиком уронил динозавра. Тот покатился по ламинату, стукнулся о ножку стула, замер в метре от Сергея. Мальчик посмотрел на мать, та кивнула. Мальчик слез со стула, подошёл, но динозавр лежал уже у ноги Сергея.

Сергей наклонился, поднял. Пластик тёплый, затёртый, хвост отломан давно и заклеен скотчем. Протянул мальчику.