Константинополь. Хроники IV Крестового похода

146. Отдав этот приказ, он покинул Адрианополь и двинулся с войском к Мессинополю, где рассчитывал ещё найти императора Алексея; все земли по пути также переходили под его власть. Но Алексей, заранее узнав о движении императора, уже покинул город и бежал. Когда Балдуин приблизился к Мессинополю, жители вышли навстречу и передали ему ключи. Войдя в город, он решил подождать маркиза Монферратского, ещё не прибывшего к войску, поскольку тот из-за императрицы, своей жены, не мог делать такие большие переходы, как император. Маркиз вскоре прибыл и расположился у реки, где поставил павильоны; на следующий день он пришёл к императору Балдуину и попросил исполнить договор.

147. «Сир, — сказал он, — я получил вести из Фессалоники, и жители этой земли сообщают, что охотно примут меня и признают своим государем; эту землю я держу от вас и являюсь вашим вассалом, поэтому разрешите мне отправиться туда. Когда я вступлю во владение городом и королевством, я вернусь к вам готовым исполнять ваши распоряжения и привезу продовольствие и припасы. А пока не разоряйте мою землю своей армией, но лучше, если вам угодно, пойдём против Иоанна, короля Влахии и Болгарии, который несправедливо захватил значительную часть страны».

148. Император Балдуин, не посоветовавшись, ответил, что не позволит ему идти и что сам направится к Фессалонике, чтобы принять сдачу города и области. Маркиз ответил, что если император войдёт в его землю, то он не пойдёт с ним и употребит все силы, чтобы помешать ему. Так между ними возник великий спор и сильный гнев; император двинулся к Фессалонике, а маркиз отошёл назад.

149. Маркиз Бонифаций Монферратский вернулся к Мессинополю, а оттуда отправился к городу, называемому Дидимотикой, одному из самых сильных и богатых в Романии. Жители сдали ему город, поскольку прежде уже были ему подчинены, и он оставил там свою жену-императрицу. Затем он собрал людей и пошёл к Адрианополю, где стоял императорский гарнизон. Он расположился перед городом и начал осаду. Когда находившиеся в городе люди увидели это, они очень встревожились.

148. Император, не посоветовавшись ни с кем, ответил, что не даст ему разрешения идти туда и что сам хочет идти к Фессалонике, чтобы принять покорность города и страны. Маркиз, разгневавшись, заявил, что если император вступит в его владения, он не станет его сопровождать и употребит все силы, чтобы не допустить этого. Так между двумя государями возникло серьёзное разногласие, после чего император направился к Фессалонике, а маркиз повернул назад.

149. Бонифаций Монферратский вернулся к Мессинополю, затем двинулся к Дидимотике, одному из сильнейших и богатейших городов Романии. Жители передали ему город, поскольку прежде уже признавали его, и там он оставил императрицу, свою жену. Затем он собрал войска и подошёл к Адрианополю, где находился гарнизон императора, расположился перед городом и начал осаду; находившиеся внутри люди были сильно встревожены.

150. Эсташ де Сомбрюи, которого император оставил в Адрианополе, узнав о приходе маркиза, немедленно отправил двух гонцов, ехавших день и ночь, в Константинополь к дожу Венеции, графу Людовику Блуаскому и другим баронам, оставшимся в городе, чтобы сообщить, что между императором и маркизом возник раздор, что маркиз занял Дидимотику, один из сильнейших и богатейших городов империи, и теперь осадил их в Адрианополе. Узнав это, они сильно опечалились, ибо ясно видели, что из-за этой ссоры все завоевания могут быть потеряны.

151. Дож Венеции, граф Людовик Блуаский и другие бароны, находившиеся в Константинополе, собрались во Влахернском дворце, сильно разгневанные на тех, кто посеял эту ссору. Они избрали послов и отправили их к маркизу, находившемуся под Адрианополем; среди них были Жоффруа, маршал Шампани, Манассе де Лиль и другие добрые люди. Они выехали из Константинополя и прибыли к Адрианополю, где шла осада. Маркиз, узнав об их прибытии, вышел им навстречу вместе с Жаком д’Авеном, Гийомом де Шамплиттом, Гуго де Колиньи и Оттоном де ла Рошем, главными людьми своего совета, и принял их с большими почестями.

152. Жоффруа, маршал Шампани, которому маркиз доверял и которого очень любил, сурово упрекнул его за то, что он столь поспешно выступил против земель императора и осадил его людей в Адрианополе, не пожаловавшись прежде тем, кто оставался в Константинополе и мог бы добиться возмещения причинённой ему несправедливости. Маркиз оправдывался тем, что несправедливость императора вынудила его поступить так. Но с помощью Бога и баронов, входивших в совет маркиза, маршал добился того, что маркиз согласился передать решение спора дожу Венеции, графу Людовику Блуаскому, Конону де Бетюну и Жоффруа де Виллардуэну, маршалу, которые хорошо знали соглашение между двумя сторонами. Так между войском маркиза и городом заключили перемирие. И знайте, что возвращению Жоффруа маршала и Манассе де Лиля очень радовались как люди войска, так и жители города, желавшие мира с обеих сторон. И насколько французы были рады, настолько греки, желавшие войны и распри, были огорчены. Так осада Адрианополя была снята, а маркиз со всеми своими людьми вернулся в Дидимотику, где находилась его жена-императрица.

150. Эсташ де Сомбрюи, которого император оставил для охраны Адрианополя, как только увидел, что маркиз подошёл к городу, поднял людей на стены и башни и приготовился к защите. Затем он послал двух гонцов, ехавших день и ночь, к дожу Венеции, графу Блуаскому и другим людям, которых император оставил в Константинополе, сообщить, что между ним и маркизом возникла серьёзная ссора, что маркиз захватил Дидимотику, один из самых сильных и богатых городов Восточной империи, и оттуда пришёл осадить Адрианополь. Узнав это, они сильно опечалились, предвидя, что из-за этой распри все их завоевания могут быть потеряны.

151. Дож Венеции, граф Блуаский и другие бароны, находившиеся в Константинополе, собрались во Влахернском дворце, чрезвычайно раздражённые против тех, кто разжёг ссору. Они решили послать к маркизу, осаждавшему Адрианополь, Жоффруа, маршала Шампани, Манассе де Лиля и других добрых людей, которых сочли наиболее подходящими для примирения. Послы вышли из Константинополя и дошли до Адрианополя. Узнав об их прибытии, маркиз вышел навстречу в сопровождении Жака д’Авена, Гийома де Шамплитта, Гуго де Колиньи и Оттона де ла Роша, главных членов своего совета, и принял их с величайшим радушием.

152. Жоффруа, маршал Шампани, пользовавшийся его доверием и весьма им любимый, резко упрекнул его за то, что он столь легкомысленно напал на земли императора и осадил его людей в Адрианополе, не обратившись прежде к тем, кто оставался в Константинополе и мог добиться исправления всякой несправедливости, причинённой ему императором. Маркиз долго оправдывался, говоря, что несправедливость императора вынудила его к этому. Тем не менее маршал Шампани с помощью Бога и баронов совета маркиза, к которому сам маркиз был очень расположен, добился от него обещания передать спор на решение дожа Венеции, графа Блуаского, Конона де Бетюна и самого Жоффруа де Виллардуэна, хорошо знавших соглашения. Благодаря этому между войском маркиза и городом было заключено перемирие и прекращены военные действия; и люди обеих сторон, желавшие мира между двумя государями, очень радовались возвращению маршала и Манассе де Лиля. Но насколько французы были рады этому примирению, настолько греки были раздражены и огорчены, ибо страстно желали продолжения ссоры и войны. Так осада Адрианополя была снята, и маркиз возвратился со своей армией в Дидимотику, где оставил императрицу, свою жену.

153. Послы возвратились в Константинополь и рассказали, как исполнили поручение. Дож Венеции, граф Людовик и все остальные очень обрадовались тому, что маркиз передал им решение вопроса о мире. Тогда они избрали хороших послов, написали письма и отправили к императору Балдуину, сообщая, что маркиз передал спор на их решение и дал твёрдое обещание; поэтому и императору следует сделать то же, а они просят его согласиться, поскольку ни в каком случае не допустят продолжения войны и просят его заверить, что он примет их решение, как сделал маркиз. Между тем император Балдуин завершил дела у Фессалоники, вышел оттуда, оставив город под охраной своих людей и назначив начальником Ренье де Монса, очень храброго и доблестного человека. Тогда же до него дошли вести, что маркиз взял Дидимотику, владеет большой частью окрестной земли и осадил его людей в Адрианополе.

154. Император Балдуин очень разгневался, услышав эту новость, и поспешил, говоря, что пойдёт снимать осаду Адрианополя и причинит маркизу весь вред, какой сможет. Ах, Боже, какой ущерб мог возникнуть из этой распри: если бы Бог не послал совета, христианство было бы погублено. Балдуин двинулся обратно по своим переходам. Перед Фессалоникой с войском случилось большое несчастье: многие заболели, многие оставались в замках и городах на пути, не имея сил ехать дальше, а многих несли на носилках с великими страданиями.

155. Тогда в Серрах умер мэтр Жан де Нуайон, канцлер императора Балдуина, очень добрый, мудрый и учёный клирик, который много утешал войско словом Божиим, ибо умел хорошо проповедовать; знайте, добрые люди войска были очень опечалены его смертью. Вскоре случилось ещё одно великое несчастье: умер Пьер д’Амьен, богатый и знатный человек, хороший и храбрый рыцарь. Граф Гуго де Сен-Поль, его двоюродный брат, и всё войско сильно его оплакивали. Затем умер Жирар де Машикур, что также огорчило всех, ибо он был очень уважаемым рыцарем, а также Жиль д’Онуай и многие другие добрые люди. На этом пути умерло сорок рыцарей, отчего войско сильно ослабело. Продолжая путь, император Балдуин встретил послов, выехавших из Константинополя ему навстречу. Один из них был рыцарем графа Людовика Блуаского, его вассалом, по имени Бег де Франсюра, человек мудрый и красноречивый. Он очень решительно передал слова своего государя и других баронов и сказал: «Сир, дож Венеции, граф Людовик, мой государь, и другие бароны в Константинополе шлют вам привет как своему государю и жалуются Богу и вам на тех, кто посеял распрю между вами и маркизом Монферратским, из-за чего едва не было погублено христианство; вы поступили очень дурно, поверив им. Теперь они сообщают вам, что маркиз передал им решение спора между вами и им; они просят вас как государя сделать то же и дать им уверение, что вы примете их решение; знайте также, они велели сказать вам, что ни в каком случае не допустят войны».

156. Император Балдуин удалился на совет и сказал, что даст им ответ. Многие из его советников, помогавших разжечь ссору, сочли послание из Константинополя тяжким оскорблением и сказали: «Сир, вы слышите, что они велят вам не мстить своему врагу; выходит, если вы не сделаете того, что они требуют, они будут против вас». Было сказано много резких слов, но в конце совет постановил, что император не желает терять дожа Венеции, графа Людовика и прочих, находившихся в Константинополе, и он ответил послам: «Я не обещаю передать им решение дела, но пойду в Константинополь и не стану более причинять вред маркизу». Так император Балдуин пришёл в Константинополь, а бароны и другие люди вышли ему навстречу и приняли с великими почестями как своего государя.

153. Послы возвратились в Константинополь и рассказали о результате своих переговоров; дож Венеции, граф Людовик и все остальные получили большое удовлетворение, особенно узнав, что маркиз полностью передал им решение спора. Они немедленно отправили гонца к императору Балдуину, сообщая всё это и добавляя, что, поскольку маркиз подчинился их решению, то же должен сделать и он, и настоятельно просили его так поступить, не желая ни в каком случае допустить, чтобы оба государя дошли до оружия; они просили также дать им слово и заверение, что он примет их решение, как сделал маркиз. Пока шли эти переговоры, император завершил свои дела у Фессалоники и вышел оттуда, оставив гарнизон и назначив губернатором Ренье де Монса, мудрого и доблестного рыцаря. На пути ему пришла весть, что маркиз овладел Дидимотикой и соседней областью и, кроме того, осадил его людей в Адрианополе.

154. Император, раздражённый этим, велел войску ускорить шаг, открыто заявляя, что хочет снять осаду Адрианополя и причинить маркизу весь возможный вред. Ах, добрый Боже, какое несчастье могла вызвать эта распря, если бы Бог не вмешался: христианство действительно подвергалось опасности великого поражения. Большая часть людей императора между тем заболела у Фессалоники; многие были вынуждены оставаться по дороге в городах и замках, через которые проходило войско, других с большими неудобствами несли на носилках и помостах.

155. Среди них в городе Серры умер мэтр Жан де Нуайон, канцлер императора, мудрый, добродетельный и хороший церковный человек, утешавший всё войско своими проповедями, ибо был красноречив и хорошо говорил; все добрые люди войска сожалели о нём. Вскоре произошло ещё одно большое несчастье — смерть Пьера д’Амьена, богатого и могущественного сеньора и доблестного рыцаря; граф Гуго де Сен-Поль, его двоюродный брат, и всё войско показали великое горе. Затем умер Жирар де Машикур, также храбрый рыцарь, Жиль д’Онуай и многие другие люди знатного положения; всего в этом походе умерло около сорока рыцарей, отчего войско сильно ослабело. Когда император Балдуин продолжал путь, он встретил послов, которых ему навстречу послали из Константинополя. Среди них был рыцарь графа Блуаского и его вассал по имени Бег де Франсюра, весьма мудрый и рассудительный дворянин. От имени своего государя и других баронов он смело изложил поручение: «Сир, дож Венеции, граф Людовик, мой государь, и другие бароны, оставшиеся в Константинополе, приветствуют вас как своего верховного государя и жалуются прежде всего Богу, а затем вам на тех, кто своим злым советом разжёг распрю между вами и маркизом Монферратским, от которой едва не последовала полная гибель христианства; можем сказать вам по правде, что вы очень дурно поступили, когда прислушались к ним. Теперь же они просят вас: поскольку маркиз передал им решение спора между вами, поступите так же и дайте уверение, что примете их решение; кроме того, мне поручено сказать вам, что они ни в каком случае не позволят этой войне продолжаться».

156. Император Балдуин ответил, что посоветуется и сообщит им своё решение. Многие из его совета, сами побуждавшие его к войне, сочли послание из Константинополя великой дерзостью и оскорблением и сказали: «Сир, вы слышите, как они велят вам не мстить вашему врагу; их слова достаточно ясно означают, что, если вы не сделаете того, что они требуют, они объявят себя против вас». Было сказано ещё много слов, и в конце решили, что император, не желая оттолкнуть дожа Венеции, графа Блуаского и других, находившихся в Константинополе, ответит послам: «Я не хочу безусловно обещать, что передам им наш спор, но вернусь в Константинополь и не стану более причинять вред маркизу». После этого император продолжил путь и дошёл до Константинополя, где бароны и прочие вышли ему навстречу и с великими почестями приняли как своего верховного государя.

157. На четвёртый день император ясно понял, что ему дали дурной совет, побудив его вступить в ссору с маркизом. Тогда дож Венеции и граф Людовик сказали ему: «Сир, мы просим вас передать нам решение вашего спора, как уже сделал маркиз». Император ответил, что сделает это охотно. Тогда избрали послов, которые должны были поехать за маркизом и привести его. Среди них были Жерве дю Шатель, Ренье де Трит и Жоффруа, маршал Шампани; дож Венеции также отправил двоих своих людей. Послы ехали до Дидимотики, где нашли маркиза и императрицу, его жену, со множеством хороших людей, и объяснили, зачем прибыли. Тогда Жоффруа маршал, напомнив маркизу о данном обещании, попросил его прибыть в Константинополь, чтобы принять мирное решение тех, кому он передал спор; они обещали безопасно проводить его и всех, кто поедет с ним.

158. Маркиз посоветовался со своими людьми. Одни советовали ехать, другие — не ехать. В конце он отправился с послами в Константинополь, взяв с собой около ста рыцарей. Они ехали до тех пор, пока не прибыли в город. Маркиза приняли очень охотно; навстречу ему вышли граф Людовик Блуаский и Шартрский, дож Венеции и многие другие добрые люди, которые очень его любили. Затем они собрались на совет, и соглашение между императором Балдуином и маркизом Бонифацием было восстановлено. Фессалоника и её земля были возвращены маркизу, а Дидимотику, которой он владел, он передал в руки Жоффруа, маршала Шампани; тот обещал хранить её у себя до тех пор, пока не получит от маркиза послов с полномочиями или его запечатанные грамоты о том, что тот вступил во владение Фессалоникой, и тогда передаст город императору по его приказу. Так был заключён мир между императором и маркизом, как вы слышали. Всё войско очень обрадовалось, ибо из-за этого дела могло произойти большое несчастье.

157. На четвёртый день после возвращения император ясно понял, что ему дали дурной совет, когда побудили его поссориться с маркизом. Дож Венеции и граф Блуаский воспользовались этим и сказали: «Сир, просим вас доверить нам решение ваших разногласий, как сделал маркиз». Император охотно согласился. Тогда выбрали послов, которым поручили поехать к маркизу и привести его; ими были Жерве дю Шатель, Ренье де Трит и Жоффруа, маршал Шампани, а дож Венеции присоединил двух своих людей. Они прибыли в Дидимотику, где нашли маркиза и императрицу, его жену, окружённых множеством добрых людей, и сообщили о своём поручении. Маршал Шампани, которому маркиз дал слово, особенно просил его исполнить обещание и прибыть в Константинополь, чтобы принять мирный договор, который составят избранные посредники, обещая безопасно проводить его и всех, кого тот пожелает взять с собой.

158. Маркиз посоветовался со своими людьми: одни советовали ехать, другие были против. В конце он решил ехать и взял около ста рыцарей. Прибыв в Константинополь, он был очень хорошо принят дожем Венеции, графом Блуаским и многими знатными людьми, которые вышли ему навстречу и любили его. Затем собрали совет, на котором возобновили соглашения между императором и маркизом, и Фессалоника со всеми принадлежностями была возвращена маркизу с условием, что Дидимотику, которой он овладел, он передаст Жоффруа, маршалу Шампани; тот поклялся держать её и не отдавать никому, пока не получит от маркиза особых послов с надлежащими полномочиями или хорошо запечатанные письма о том, что он вступил во владение Фессалоникой, после чего передаст Дидимотику императору. Всё войско проявило большую радость по поводу мира между двумя государями, тем более что эта ссора могла вызвать великие бедствия.

159. Затем маркиз простился и отправился к Фессалонике со всеми своими людьми и со всей своей семьёй; вместе с ним поехали послы императора. По мере того как он переходил от замка к замку, их передавали ему от имени императора вместе со всей властью над землёй. Так он пришёл в Фессалонику, и те, кто держал город, сдали его ему от имени императора.

Ренье де Монс, оставленный императором начальником города, умер; он был очень доблестным человеком, и его смерть стала большим ущербом.

160. Тогда земля и страна начали покоряться маркизу, и большая их часть переходила под его власть, кроме одного знатного грека по имени Леон Сгур, владевшего Коринфом и Наполи, двумя приморскими городами, одними из самых сильных под небом. Он не захотел подчиниться маркизу, но начал войну против него, и значительная часть страны держалась его стороны. Другой грек по имени Михаил пришёл с маркизом из Константинополя и, как тот полагал, был к нему хорошо расположен; однако он тайно от него отделился, отправился в город, называвшийся Дураццо, взял в жёны дочь богатого грека, державшего ту землю от императора, овладел землёй и также начал воевать с маркизом. Земля от Константинополя до Фессалоники находилась в таком мире, что дороги были совершенно безопасны для всякого, кто хотел ехать, хотя от одного города до другого было добрых двенадцать больших дневных переходов. К тому времени уже наступил конец сентября, император Балдуин находился в Константинополе, а страна пребывала в мире и под его властью.

161. Тогда в Константинополе умерли два добрых рыцаря — Эсташ де Кантеле и Эмери де Виллеруа, что стало большим горем для их друзей. После этого начали делить земли. Венецианцы получили свою долю, а войско пилигримов — другую. Когда каждый был утверждён во владении своей землёй, мирская алчность, уже причинившая столько зла, не позволила им жить спокойно: каждый стал причинять зло в своей земле, один больше, другой меньше, и греки начали ненавидеть их и питать к ним дурное чувство.

162. Тогда император Балдуин дал графу Людовику герцогство Никейское, одно из самых высоких владений земли Романии, лежавшее за проливом со стороны Турции. Но вся земля за проливом ещё не покорилась императору и была против него. Затем он дал герцогство Филиппопольское73Ренье де Триту. Граф Людовик отправил для завоевания своей земли около ста двадцати рыцарей; начальниками их были Пьер де Браекель и Пайен д’Орлеан. В праздник Всех Святых они вышли из Константинополя, переправились через пролив Святого Георгия у Абидоса и пришли в Леспигаль74, приморский город, населённый латинянами, и оттуда начали войну с греками.

160. Тогда весь край стал покоряться маркизу и переходить под его власть, за исключением богатого и могущественного греческого сеньора по имени Леон Сгур, захватившего Коринф и Наполи Романийский — два хороших приморских города и одни из самых сильных, какие существуют под небом. Он не пожелал подчиниться маркизу и начал против него войну при поддержке большей части местных жителей, вставших на его сторону; кроме того, ещё один греческий сеньор по имени Михаил, пришедший из Константинополя вместе с маркизом и казавшийся тому преданным, тайно ушёл от него и отправился в город Дураццо, где женился на дочери богатого грека, которому император доверил управление этой землёй, после чего овладел как городом, так и всей областью. Таким образом, маркиз начал войну и с этой стороны. В остальном вся страна от Фессалоники до Константинополя была спокойна, а дороги настолько безопасны, что по ним можно было ходить без охраны, хотя между двумя городами было около двенадцати больших дневных переходов. Был конец сентября, император Балдуин находился в Константинополе, и вся земля пребывала в мире и под его властью.

161. В это время в Константинополе умерли два доблестных рыцаря — Эсташ де Кантеле и Эмери де Виллеруа, и друзья сильно о них сожалели. Затем приступили к разделу и распределению земель: венецианцы получили свою часть, а войско пилигримов — свою. Но после того как каждый утвердился в доставшемся ему владении, алчность, всегда бывшая причиной стольких бед, недолго позволила им оставаться в покое. Они стали взимать тяжёлые поборы и грабить свои земли, одни больше, другие меньше, и это стало причиной того, что греки начали их ненавидеть и желать им зла.

162. Тогда император Балдуин пожаловал графу Блуаскому герцогство Никейское, одно из лучших и почётнейших владений всей Восточной империи, расположенное за проливом в стороне Натолии, хотя земля за проливом ещё не находилась под властью императора и продолжала противиться ему. В то же время он пожаловал Ренье де Триту герцогство Филиппопольское. После этого граф Блуаский отправил под начальством Пьера де Браекеля и Пайена д’Орлеана около ста двадцати своих рыцарей для завоевания владения; в праздник Всех Святых они вышли из Константинополя, переправились через пролив Святого Георгия у Абидоса и прибыли в Пигу, приморский город, населённый тогда латинянами, откуда начали войну против греков.

163. В это время случилось, что император Мурзуфл, которому вырвали глаза и который убил своего государя императора Алексея, сына императора Исаака, того самого, которого пилигримы привели обратно в страну, тайно бежал за пролив с небольшим числом людей. Тьерри де Лос узнал, где он находится, схватил его и привёл к императору Балдуину в Константинополь. Император Балдуин очень обрадовался и спросил совета у своих людей, что делать с человеком, совершившим такое убийство своего государя. Совет постановил, что посреди Константинополя есть колонна75, одна из самых высоких и искусно сделанных мраморных колонн, какую только видел глаз; Мурзуфла следует отвести туда и сбросить сверху на глазах у всего народа, ибо столь высокое правосудие достойно быть увиденным всем миром. Императора Мурзуфла отвели к колонне и подняли наверх, а весь народ города сбежался посмотреть на зрелище. Затем его столкнули вниз, и он упал с такой высоты, что при ударе о землю был совершенно разбит. Теперь послушайте великое чудо: на той колонне, с которой он был сброшен, было высечено множество мраморных изображений, и среди них одно представляло императора, падающего вниз, ибо издавна существовало пророчество, что в Константинополе будет император, которого сбросят с этой колонны. Так изображение и пророчество исполнились.